Загрузка...
Категории:

Загрузка...

Е. В. Постоевой Религиозно-философская публицистика Л. Н. Толстого

Загрузка...
Поиск по сайту:


страница1/4
Дата16.03.2012
Размер0.96 Mb.
ТипРеферат
Содержание
Отлучение Льва Толстого от церкви.
Подлинное подписали
Смиренный Иероним, архиепископ Холмский и Варшавский
Антоний, митрополит С.-Петербургский».
Подобный материал:
  1   2   3   4


ДИПЛОМНАЯ РАБОТА

Е. В. Постоевой


Религиозно-философская публицистика Л.Н. Толстого

(Лев Толстой и церковь)Содержание



Введение

3


Глава 1. Религиозно-философская публицистика Л.Н. Толстого


9

Глава 2 Отлучение Л. Толстого (1901 г.)


31

Глава 3. Уход и смерть Л.Н. Толстого (1910 год)


65

Заключение


81

Библиография


86



Введение


Как надо жить? Что такое зло, что такое добро? Как найти истину, если теряешься от обилия ответов, только озвучив вопрос? А что там, за пределами жизни? Что было в бесконечности до рождения человека и что будет после того, как человек исчезнет? В чём смысл моей жизни, зачем я пришёл в этот мир?

Примерно такие вопросы задаёт себе любой человек хотя бы раз в жизни. Кто-то, не найдя нужного ответа или не пожелав принять его, продолжает жить, как ему живётся, страдать, радоваться, мучиться и желать лучшего. Другой человек жить не может, не разрешив для себя эти вопросы. И ведь страстное желание, а вернее, потребность в решении этих философских вопросов совсем не прихоть. Ответы на них образуют мировоззрение человека, а значит, они указывают и то направление, в котором дальше строится жизнь, и определяют мысли человека, слова, поступки. Жизнь человека без ответа на эти вопросы похожа на бег с закрытыми глазами: не известно, куда движешься и зачем.

Не обойтись без философских вопросов и в литературе, которая отражает как отдельного человека, со всеми его поисками, сомнениями, устремлениями, идеями, так и всё человечество в целом. Но литература не отражает беспристрастно, как зеркало, существующий уклад жизни и не занимается простой констатацией фактов. Она ставит перед собой грандиозные философские и морально-просветительские задачи. Литература учит, формирует мировоззрение своего читателя, а значит, затрагивает и самые сложные, неоднозначные стороны жизни и пытается ответить на те вопросы, которые извечно интересуют ищущего человека.

Лев Толстой, «патриарх русской литературы», внёс свой вклад в мировую философию, культуру, литературу не только как гениальный писатель, но и как поистине великий мыслитель.

Современник Л.Н. Толстого, публицист, литературный критик, Д.В. Философов, называя Льва Толстого «совестью человечества», писал: «Для нас, русских, личность Толстого как писателя и проповедника нашего, русского, среди нас родившегося и выросшего, имеет еще свое, особое значение. Уж если где допустима национальная гордость, то именно здесь. Национальность, создавшая Толстого, имеет право на бытие, существование ее оправданно»1.

Научное осмысление философского и публицистического наследия Л.Н. Толстого требует к себе внимания по нескольким причинам. С одной стороны, многие ученые-исследователи так же, как и политики, общественные деятели, читатели стали активно использовать мысли, высказывания писателя для подтверждения собственных взглядов, искажая смысл слов, идей Толстого. Это объясняется тем, что долгие годы религиозно-философские сочинения его не публиковались, духовно-нравственная сторона произведений Льва Толстого не изучалась. Не изучался опыт духовной жизни писателя, религиозные искания его современников, отсутствовали глубокие знания о Русской православной церкви и у самих исследователей.

С другой стороны, все более явным становится разрыв между целями и ценностями современного общества от толстовского понимания высшей жизненной правды. Даже простая постановка вопроса о качестве духовной жизни человека уже не для всех является очевидной. Отсюда возникает проблема понимания и претворения в жизнь религиозно-философского наследия, отраженного в произведениях Л.Н. Толстого, из публицистического текста в реальность сегодняшнего дня, появляется потребность в «переводах» и «переводчиках».

Актуальность темы определяется потребностью современного общества с позиций гуманитарной науки изучить глубинные ресурсы человеческой природы, обозначить возможности полноценного диалога светского и духовного начал культуры, как отечественной, так и мировой.

Так исторически сложилось, что в современной России Л. Н. Толстой известен в первую очередь как художник, автор «Севастопольских рассказов», романов «Война и мир», «Анна Каренина» и «Воскресение». Несомненно, эти произведения – достояние русской классики.

Но публицистика, «малая учительная проза» Л.Н. Толстого, его философские сочинения, в отличие от его художественных произведений, остались практически неизученными на его родине. Более того, многие современники Льва Николаевича восхищались его художественным гением, но считали его слабым, противоречивым, наивным мыслителем.

Одними из первых в русской критике, лидеры поздненароднической критики Н.К. Михайловский и А.М. Скабичевский в своих работах о Л.Н. Толстом-мыслителе, сознательно стремились утвердить репутацию Толстого как талантливейшего художника и слабого мыслителя. Они не только разделяли две ипостаси, «десницу» и «шуйцу», Толстого-художника и Толстого-мыслителя, но и противопоставляли их друг другу.

Этот взгляд оказал влияние на современную ему литературную критику и публицистику и стал практически аксиомой.

Позже эту мысль повторил современник Льва Толстого, публицист и философ, оказавший немалое влияние на становление отечественного православия в современной его форме, С.Н. Булгаков: «Если бы он остался только художником, и тогда он принадлежал бы к величайшим писателям всех времен и народов. Но влияние его и слава опираются теперь, прежде всего, на религиозную его проповедь, которая находится в несомненном и явном антагонизме с его художественным творчеством».2

Такой со временем устоявшийся взгляд на публицистку Толстого-мыслителя, сформировал отношение к его публицистике как к литературе «второго сорта», к слабой и, по сути, не заслуживающей внимания части литературного творчества писателя.

Толстой-мыслитель и публицист долгое время оставался неизученным. Только недавно начали появляться исследования публицистики Толстого, свободные от марксистской идеологии, однако до сих пор остается огромный пласт материала, который ещё только предстоит проанализировать. Ясно, что Л. Н. Толстой как одна из самых авторитетных и знаковых фигур русской и мировой культуры, требует специального внимания и тщательного изучения именно в области публицистики.

Публицистическое наследие писателя огромно. Л.Н. Толстой откликался на все важнейшие проблемы своего времени. Он писал о голоде 1873 года и 1891-1893, 1898 годов, призывая богатое сословие «опомниться», откликнуться на народную беду. Он страстно выступал против смертных казней, рисуя безжалостные картины убийства, - его знаменитая статья «Не могу молчать» стала манифестом русской публицистики. Настойчиво и многократно говорил о вреде курения и употребления алкоголя, потому что это нарушает работу сознания, заглушает совесть и приводит к необратимым последствиям; об этом читаем в статьях «Для чего люди одурманиваются?», «Пора опомниться».

Во многих статьях, трактатах, письмах Толстой ставит и вопрос «Что такое искусство?», называя истинным искусством то, что передаёт чувства, эмоции и впечатления художника зрителю или читателю, и ведёт его, зрителя или читателя, к любви.

В творчестве Л.Н. Толстого, как в зеркале, отражается вся многогранная жизнь России. И он старается осмыслить её, найти выход, ответить на извечные русские вопросы: «Кто виноват?» и «Что делать?». Толстому всегда была нужна истина не ради истины, а для того, чтобы привести её в соответствие со своей жизнью.

Особое место в творчестве писателя занимает его религиозно-философская публицистика. После свершившегося в 1880-е гг. духовного переворота, его «второго рождения», с предельной откровенностью раскрытым писателем в его «Исповеди», Л.Н. Толстой обращается к глубоким мировоззренческим вопросам. Его целью становится найти ответы на важнейшие философские вопросы, и отсутствие логичных ответов в православной религии приводит его к попытке самому найти свою истину, которая устроила бы его целиком. Посвятив этому всю свою жизнь, Лев Толстой вырабатывает своё понимание смысла жизни на основе учения Христа.

Идейные искания писателя, его постепенно складывающееся представление о смысле жизни, его понимание истинной веры получают широкий резонанс в обществе. Его религиозно-философское учение, не совпадавшее с православной догматикой, воспринималось как ясная программа жизни. И это вполне объяснимо. Практически во всех своих публицистических статьях Лев Николаевич разрабатывает вопросы истинной веры, должного христианского нравственного поведения, размышляет над основополагающими жизненными вопросами.

Однако у писателя сложились непростые отношения с официальной церковью. И это было закономерно: в своих публицистических статьях он открыто выступал против некоторых основ церковного учения, и утверждал, что церковь, проповедуя идеи Христа, не следует тому, чему учит. Это вызывало крайне негативную реакцию церкви и привело к тому, что в 1901 году Святейший Синод опубликовал определение об отпадении Толстого от церкви, которое русское общество восприняло как отлучение писателя от церкви.

Это событие стало потрясением для российского общества и выявило глубокие противоречия и проблемы в духовной жизни страны. Спустя почти десятилетие уход Л.Н. Толстого из Ясной Поляны, ставший личной и семейной драмой для писателя, а также последующие события — уход и смерть, похороны «отлученного» писателя - возродили интерес к религиозным исканиям Л.Н. Толстого и вновь поставили перед общественностью нравственно-религиозные вопросы, о которых неустанно говорил Л.Н. Толстой.

Дипломная работа состоит из введения, трёх глав и заключения.

В первой главе рассматриваются философско-религиозные взгляды Л.Н. Толстого, акцентируется внимание на главных произведениях Толстого 1880-х годов XIX в., в которых были обозначен путь писателя к новому нравственно-религиозному мировоззрению: «Исповедь», трактаты «В чём моя вера?», «Так что же нам делать?», «Царство божие внутри нас».

Во второй главе — отлучение Толстого от церкви, полемика вокруг Определения Синода об отпадении Л.Н. Толстого от церкви, воспринятого русским обществом как отлучение.

В третьей главе — уход Л.Н. Толстого из Ясной Поляны, посещение Оптиной пустыни, смерть и похороны писателя и вызванный этими событиями общественный резонанс.


Глава 1.

Религиозно-философская публицистика Л.Н. Толстого


Один из ближайших друзей Льва Толстого, его единомышленник, В.Г. Чертков, в своих записках «О последних днях Льва Николаевича Толстого» отмечает два важных свойства, присущих писателю. Первое из них состоит в глубокой внутренней потребности делиться с другими работой своего сознания. Второе заключается в уважении и внимании к выражению чужой мысли, открытость новому и хорошему. Наверное, эти два свойства и определили Толстого-писателя, всегда готового воспринять новое и – человека постоянно ищущего3.

Всю свою жизнь Толстой искал блага для себя и для людей, то благо, которое составило бы счастье всего мира. Счастье навсегда связалось у Льва Николаевича с образом зелёной палочки, – чудесного артефакта, который хранит в себе великую тайну. О ней он узнал от своего старшего брата Николеньки, который, играя с другими детьми, рассказал, что он вырезал на зелёной палочке секрет всеобщего счастья и закопал на краю оврага. И, по свидетельству Толстого, как он «тогда верил, что есть зеленая палочка, на которой написано то, что должно уничтожить всё зло в людях и дать им великое благо, так и теперь верю, что есть эта истина и будет она открыта людям и даст им то, что она обещает»4.

И достичь счастья вполне возможно и, более того, нужно. Конечной цели своего существования «знать не могу», писал Толстой, поскольку цель эта непостижима для человеческого разума, но как достичь этой цели – это человек знать может. «Средство достижения есть то самое стремление к благу, которое составляет сущность моей жизни, но благо не мое, а благо всего мира. Цель, доступная мне, есть благо всего мира, мое же стремление к благу есть только указание того, что я должен искать для мира»5.

Благо не появится в жизни само по себе, считал Толстой. Благо – результат тяжелого душевного напряжения на пути к нравственному идеалу. Идея нравственного совершенствования находит воплощение практически во всём творчестве Толстого, начиная с самых ранних его произведений. Но после духовного переворота религиозно-философские вопросы становятся для Толстого самыми важными, ибо он стремится донести до людей открывшуюся ему истину, без которой человек не может быть счастливым.

Так почему у философии Толстого, нашедшей яркое выражение в его публицистике, было так много противников? Почему его произведения надо было рассматривать под определённым, «правильным» углом зрения? Ведь долгое время Толстой был в ладу с окружающим миром и обществом. Как сформировалась такая философия Толстого, которая не могла оставить равнодушной его современников?

Для того чтобы исследовать философские взгляды Толстого, надо понять те внутренние процессы, которые привели к её формированию. А для этого нам нужно пройти тот путь, который привёл писателя к духовному перевороту.

Об этом пути рассказывает нам сам Толстой в своей «Исповеди». Перед нами – рассказ о непростой жизни, приведшей мыслящего человека к духовному кризису, повествование о напряжённой внутренней работе, о поиске своего Пути. Это настоящая исповедь, предельно откровенная, только поведанная не священнику, а всему миру.

Уже в юношеском возрасте Толстой перестал верить во всё то, что внушалось ему в детстве о Боге, о вере, об истине. Он чувствует, что между принятым в обществе образом жизни и вероучением легла непреодолимая пропасть. Видит, что окружающие его люди воспринимают религию не как руководство к действиям, а как способ показать другим свою нравственность, даже если ходить в церковь и учить катехизис – единственные её проявления. И как всякий молодой человек, он берёт пример со старших, впитывает в себя современные ему представления и сам становится носителем этих идей. По его же словам, от других он отличался только тем, что это его отречение от религии рано стало осознанным. Однако в нём оставалась вера в Бога или, вернее, он не отрицал Его, но представления юного Льва Толстого о Нём были весьма размытыми.

Так живёт он несколько лет, руководствуясь идеями совершенства и стараясь стать лучше не только и не столько в нравственном смысле, сколько добиться признания от других людей и достичь того, что называется счастливой жизнью. И он добивается. Он становится уважаемым человеком в своём кругу, к нему приходит широкая известность. К сорока с лишним годам он – обеспеченный человек, признанный писатель, окруженный любящими и любимыми женой и детьми, в полном расцвете физических и моральных сил. И в это-то время Лев Толстой переживает тяжелейший кризис мировоззрения. К нему в голову то и дело приходят мысли о самоубийстве. Его мучает тот главный вопрос, который рано или поздно задаёт себе любой человек, имеющий способность мыслить: «Есть ли в моей жизни такой смысл, который не уничтожался бы неизбежно предстоящей мне смертью?»6 Однако он не желает распрощаться с жизнью, не попытавшись «распутаться».

В поисках решения вопроса он обращается к человеческому знанию, к науке, и прикладывает все силы к тому, чтобы найти ответ: «И я мучительно и долго искал, и не из праздного любопытства, не вяло искал, но искал мучительно, упорно, дни и ночи, - искал, как ищет погибающий человек спасенья, – и ничего не нашел».7 Всё, что он узнаёт в книгах и разговорах с учёными людьми, никак не отвечает на его вопрос.

Не найдя ответа в науке, Лев Толстой с надеждой обращается к религии. Он усердно изучает различные религии: и буддизм, и магометанство, и христианство… Но на православное христианство Толстой обращает особое внимание. Он ищет истины в спорах, разговорах, расспрашивает верующих людей, он ищет ответа не менее упорно, чем искал его в науке. И писатель понимает, что не может принять веру этих людей. Ему кажется, что в религии они преследуют какие-то свои, чуждые ему цели, и он почти теряет надежду обрести истину в религии.

И вот это мучительное состояние сомнения, тоски и отчаяния вызывает в душе Льва Николаевича переворот. Он убеждается, что в том кругу, в котором он живёт, люди не имеют ответа на интересующий его вопрос, а истина – в народной вере. Именно народ хранит и передаёт последующим поколениям истинное знание о смысле жизни. Но даже в этом народном религиозном знании Толстой находит ложь, которой он не может верить. «Я желал всеми силами души быть в состоянии слиться с народом, ...но не мог этого сделать»8. И эта невозможность принять церковное русское православие, веру предков, в ту пору больно и остро переживалась Толстым, по воспоминаниям современников. Это приводит его к попытке самому найти свою истину, которая устроила бы его целиком.

Жизнь по законам нравственности, несомненно, приведёт к счастью всего мира, считал Л. Н. Толстой. Но что такое нравственность, в чём она состоит, где искать те критерии, что нравственно, что нет? Ответ на этот вопрос, конечно, должен быть в религии, которую Толстой начинает изучать крайне скрупулезно. Он находит, что то понимание жизни, поведение, ответы на главные вопросы, которые предлагает ему христианская религия, неприемлемы для него. Поэтому он старается самостоятельно понять, осмыслить слова и деяния Христа.

Поиск, путь к вере становится самой важной задачей в жизни, и, как следствие, главной темой в публицистике Льва Толстого. В статье «В чём моя вера?» Толстой рассказывает, какой ключ он нашел к пониманию учения Христа, какая истина открылась ему. Самое важное в учении Христа для писателя всегда были любовь, смирение, возмездие добром за зло. После многих лет нигилизма с открывшейся душой обратился он к христианской церкви, но скоро увидел, что христианская любовь проповедуется церковью только на словах. Усердное изучение Евангелия, поиск понимания «что хорошо и дурно» привело к тому, что Толстому открылась наконец главная мысль Христа – «живи в мире со всеми людьми, никогда своего гнева на людей не считай справедливым». Другими словами – идея непротивления злу насилием.

Но почему этого никто не понимает? Почему никто не исполняет учение Христа так, как учил он? В своей душе Толстой находит ответ, что с детства ему внушали, что учение Христа божественно, но при этом же научали защищаться, противостоять злу, потом и воевать; что то, что говорит Христос – прекрасно и правильно, но человек слаб, и потому не может сам воплотить в жизнь это учение.

Но ведь это не так, убеждён Толстой. Жить по закону Христа – это естественно для человека, свойственно его природе. Кроме этого, человек не слаб, он – сын Бога: «Учение Христа в том, чтобы возвысить сына человеческого, т.е. сущность жизни человека – признать себя сыном бога»9.

И, тем не менее, отмечает Толстой, «всё устройство нашей жизни таково, что всякое личное благо человека приобретается страданиями других людей, которые противны природе человека. Всё устройство нашей жизни, весь сложный механизм наших учреждений, имеющих целью насилие, свидетельствует о том, до какой степени насилие противно природе человека. Ни один судья не решится задушить веревкой того, кого он приговорил к смерти по своему правосудию».

Для Льва Толстого было очевидно, что «если допустить, что один человек может насилием противиться тому, что он считает злом, то точно так же другой может насилием противиться тому, что этот другой считает злом». Кто сказал, что разные люди будут понимать такие спорные понятия как «добро» и «зло» одинаково? Часто случается такое, что один считает злом то, что другой полагает добром, и наоборот. И что же будет происходить, ежели один другого будет насильно переубеждать или, хуже того, воздействовать физически, наказывая за «зло». Тысячи человек по-прежнему будут несчастными, не знающими, что такое мир и любовь к ближнему.

По Толстому, Христос не просто говорит прекрасные слова, а даёт те заповеди, которые действительно надо воплощать в своей жизни. Это не отвлечённое, а очень жизненное учение. «Нельзя отрицать, и все христиане всегда признавали это, что главное содержание учения Христа есть учение о жизни людей: как надо жить людям между собою»10.

Так называемые верующие распространяют христианство, неверующие устраивают свою жизнь, как могут, но и те и другие не живут по закону, завещанному нам Христом. И те и другие не понимают, что каждый день их жизни отдаляет возможную счастливую жизнь по законам Христа. Но если только люди попробуют делать то, что говорит и своим примером показывает Христос, – жизнь кардинально изменится. «Бог говорит просто: не делайте друг другу зла – не будет зла»11.

Толстой очень пристально изучает Евангелие в стремлении подтвердить открывшуюся ему истину. И находит в Евангелии подтверждения всем своим мыслям. После осознания этой главной истины все неясные места в Евангелии становятся ему понятными, логичными. Если какое-либо слово скрывает или, по мнению Толстого, коверкает смысл христовых заповедей, он справляется с несколькими источниками, обращается к Евангелиям в других переводах, изучает значение сомнительных слов на других языках. И оказывается, что его понимание заповедей расходится с классическими богословскими трактовками.

Эти расхождения в понимании евангельских заветов – не простой спор о вере, где каждый свободен выбирать, во что верить и как жить, никому не мешая. Это разная трактовка заповедей Того, кто признан Богом, и из этих трактовок следует разная мораль и отличающееся одно от другого устройство жизни общества. Эта непременная истина касается не только каждого человека в отдельности, но относится так же и к вопросам общим, государственного и мирового уровня, и эти два уровня – частный и общественный – тесно переплетены.

Таких моментов, в понимании которых Лев Толстой расходится с церковью, он находит очень много. Например, слова Христа «не судите и не осуждайте» Толстой понимает в том смысле, что нельзя судить людей в судах и участвовать в них. Церковь же толкует эти слова только как «не злословьте ближнего». Суды, считает Л.Н. Толстой, – это преступно, ибо сказано во многих вариациях в Евангелиях – «не суди и не судим будешь», и никак нельзя понять Христа неправильно: он говорит именно о человеческих судах, прямо запрещая их. Потому что суд – это утверждение вины одного человека перед другим или другими и наказание его. А это противоречит заповедям христовым.

Другой пример. Сказано в Евангелии (Матф., V, 34): «А я говорю вам: не клянись вовсе», и Толстой понимает это как предписание не только не клясться, но и не давать присяги. В то время как церковь говорит, что запрещено давать только клятвы пустые, лицемерные, но поощряет государственную присягу.

По-новому трактует заповедь Христа «любите врагов ваших» (Матф. V, 44). Справившись с лексиконами и контекстами Библии, Л.Н. Толстой доказывает, что Христос имеет в виду не личных врагов, а людей других народностей, и, следовательно, нельзя воевать с другими народами, а надо жить в мире с ними.

И всё, что читает Толстой в Евангелии, всё он понимает сквозь призму главного завета «не противься злому». «Как огонь не тушит огня, так зло не может потушить зла. Только добро, встречая зло и не заражаясь им, побеждает зло»12.

Так почему люди не исполняют заповедей Христа? Потому что считают, что они неисполнимы, потому что жить по заповедям трудно. Но как это может быть трудно, если делать благое, хорошее – это нормально для человеческого естества. «Учение Христа устанавливает царство бога на земле. Несправедливо то, чтобы исполнение этого учения было трудно: оно не только не трудно, но неизбежно для человека, узнавшего его. Учение это дает единственно возможное спасение от неизбежно предстоящей погибели личной жизни. Наконец, исполнение этого учения не только не призывает к страданиям и лишениям в этой жизни, но избавляет от девяти десятых страданий, которые мы несем во имя учения мира»13.

Вся наша жизнь, жизнь христиан (!), противоположна учению Христа. «Жизнь наша до такой степени удалилась от учения Христа, что самое это удаление становится помехой понимания его»14. Все пять заповедей, выделяемых Толстым, дают мир людям, а мир между людьми это и есть царство божие на земле. Установление царства бога зависит от нас, а не от кого бы то ни было. Ни Христос, который избавил человечество от греха Адама, ни кто-либо другой не сделает счастливым человечество. Потому что у каждого человека всё есть, чтобы сделать это самому: свет разума, мысль и путь, который указал Христос.

Сложно одному идти против всего мира, потому что начни исполнять заповеди Христа – вся привычная жизнь разрушится. Но Иисус ведь о том и говорил, что та жизнь, которой живёт человек – неистинная, и истинную можно будет обрести, отрекшись от прошлой привычной жизни. Если дела свои соизмерять со смертью, которая так или иначе придёт к каждому, тогда возможно будет отыскать истинный смысл жизни. А он не в земном, которое исчезнет вместе с нами: «Жизнь истинная есть только та, которая продолжает жизнь прошедшую, содействует благу жизни современной и благу жизни будущей»15.

Поняв учение Христа так, как он понял, Толстой встал перед выбором: жить как все или жить по учению Христа, ибо в его понимании это два разных пути. И выбор, конечно очевиден. «Делая, как все, я наверно противодействую благу всех людей, наверно делаю противное воле отца жизни, наверно лишаю себя единственной возможности улучшить своё отчаянное положение. Делая то, чему Христос учит меня, я продолжаю то, что делали люди до меня: я содействую благу всех людей, теперь живущих, и тех, которые будут жить после меня, делаю то, что хочет от меня тот, кто произвёл меня, и делаю то, что одно может спасти меня»16.

Главный признак истинной веры, считает Толстой, это дела. Незачем утверждаться в вере, если можно просто начать делать то, что должно. Надо жить по закону, и будет благо. Можно оставить свои суетные, ненужные земные дела и посвятить себя богу, оставаясь в миру. Подтверждение этому Л.Н. находит в Евангелии (Матф. X, 10): «трудящийся достоин пропитания». Так Толстой представляет себе счастливого человека: это труженик, который собственным трудом создаёт себе пропитание, и счастлив этим, ибо труд – это величайшее благо и для него, и для других людей. «Человек не затем живёт, чтобы на него работали, а чтобы самому работать на других. Кто будет трудиться, того будут кормить»17.

«Я верю в учение Христа, и вот в чём моя вера»,18 - говорит Толстой. Он берёт ответственность за свою жизнь на себя и утверждает личную ответственность каждого за мир на земле. Рассмотрим, как эта мысль выражается в его статье «Так что же нам делать?».

В 1882 г. в Москве производилась перепись населения. Поселившись с семьей в Москве осенью 1881 г., Толстой уже успел столкнуться с ужасающей жизнью городских бедняков и теперь хотел привлечь к ней внимание всего общества. С этой целью и была написана статья-призыв «О переписи в Москве». Проект задумывался Толстым как широкая гражданская инициатива, рассчитанная на социально активную грамотную часть общества, прежде всего на молодежь, которая была а в проведении переписи. Эта молодёжь и должна стать инициатором и проводником таких контактов между бедняками и теми, кто может им быть полезным.

В статье читаем совершенно конкретное: «Делать же, по-моему, теперь, сейчас, вот что. Первое: всем тем, которые согласны со мной, пойти к руководителям, спросить у них в участке беднейшие кварталы, беднейшие помещения и вместе с счетчиками 23, 24 и 25 числа ходить по этим кварталам, входя в сношения с живущими в них, и удержать эти сношения с людьми, нуждающимися в помощи, и работать для них.

Второе: руководителям и счетчикам обращать вни­мание на жителей, требующих помощи, и работать для них самим и указывать их тем, которые захотят рабо­тать на них»19.

При этом Толстой делает упор на то, что помогать людям надо не деньгами, ибо в понимании Толстого деньги – это зло, а помогать надо делом, собственной активной работой: «Денег не нужно. Нужна деятельность самоотверженная, нужны люди, которые хотели бы делать добро, отдавая не чужие гре­хи – деньги, а свой труд, себя, свою жизнь»20.

Отношение ближайшего окружения писателя знакомых, друзей, родственников к идее проекта было весьма сдержанным. Чаще всего предлагали денег на благотворительность, но иметь дело с обитателями трущоб непосредственно никто не имел желания. «Всем почему-то становилось неловко, но все считали необходимым одобрить самую мысль, и все после одобрения начинали высказывать сомнения в успехе и начинали осуждать равнодушие и холодность нашего общества» - пишет Толстой21. Да и самому ему было неловко, он чувствовал, что это что-то не то.

Обойдя квартиры бедняков, он увидел, что таких людей, которым он бы помог, выдав им деньги, нет. Несчастья этих людей не в их бедности, как думал он раньше, а внутри них самих, как и в тех людях, среди которых он жил. «Бедняки» были такими же обыкновенными людьми, как и богатые люди, среди которых жил Толстой. Почти все люди работали, у всех были свои горести и свои радости, время, которое они чем-то заполняли. Толстой очень удивлен увиденным: «Мы готовились увидать только одно ужасное. И вдруг вместо этого ужасного нам представилось не только не ужасное, но хорошее, такое, которое невольно вызывало наше уважение. И этих хороших людей было так много, то оборванные, погибшие, праздные люди, которые изредка попадались среди них, не нарушали главного впечатления»22.

Л.Н. Толстой понимает, что помочь этим людям можно, переменив их миросозерцание, а для этого нужно иметь лучшее, чем у них. Но это невозможно до тех пор, пока у самого мировоззрение то же. Это показал опыт с ребенком, которого Лев Толстой взял к себе и который через неделю убежал от него. Стало ясно, что Л. Толстой не сможет помочь всем этим людям, если сам по-прежнему будет вести жизнь такую же, какую ведёт.

Результаты благотворительной деятельности совершенно не удовлетворили Толстого. Никто из обещавших помочь деньгами не прислал ни копейки. Но и отдавать в помощь эти деньги было некому. Все просили, но людей, которым эти деньги помогли бы – не было. Нужно было в корне менять жизнь всех этих людей.

Люди из деревень идут в город не затем, чтобы прокормиться, как они говорят, а потому, что достать денег и роскоши в городе проще. Городская бедность в понимании Льва Толстого – продолжение крестьянских судеб в пореформенной России, когда люди, вынужденные уходить из нищающих деревень на заработки в город, не могут адаптироваться к новым условиям. Город загоняет их в безработицу, в нищенство, в алкоголизм, проституцию и преступность. Причину деревенской бедности Толстой видит в том, что он все нужное в деревне привозит в город, а в городе развращает деревенских жителей.

Нарочно так устроено, что богатые живут далеко от бедных, и все служит тому – и одежда, и жильё, и образование. «Образование – те формы знания, которые должны отличать человека от других». Все институты, всё, кажущееся нам привычным, служит разъединению людей. «Мы устроили себе жизнь, противную и нравственной и физической природе человека, и все силы своего ума напрягаем на то, чтобы уверить человека, что это-то и есть самая настоящая жизнь. Всё, что мы называем культурой: наши науки и искусства, усовершенствования приятностей жизни, - это попытки обмануть нравственные требования человека; всё, что называем гигиеной и медициной, - это попытки обмануть естественные, физические требования человеческой природы. Но обманы эти имеют свои пределы, и мы доходим до них»23.

Но самая главная причина укладывается у Толстого в короткое заключение: «Причина городской бедности – наше богатство».

Из этой мысли следует логичное решение. Для того чтобы начать делать добро, надо сначала прекратить делать зло. А это значит изменить образ жизни, ибо такая жизнь, которую ведёт подавляющее большинство людей, приносит несчастье и каждому индивидууму и всему обществу в целом. Богатство дворян строится на бедности крестьянского сословия. Богатое сословие отбирает у бедного то немногое, что даёт ему земля. Бедняки едут в город, чтобы прокормиться и, быть может, даже нажить богатство более простым путём, но теряют последнее: «Перед людьми вместо идеала трудовой жизни возник идеал кошелька с неразменным рублём»24.

До тех пор, пока люди живут в городах и пользуются чужим трудом для удовлетворения своих потребностей, система не изменится. Люди пользуются результатом труда других людей, и тем самым наносят этим людям только вред, ибо заставляют этих людей работать на себя насильно. Если только человек решится сам обеспечивать себя всем необходимым, он уедет на свою землю, где будет в состоянии это сделать. И даже более того, своим (а не чужим!) трудом он сможет помогать другим людям. К тому же пропадёт стыд от использования чужого труда и денег, которыми люди хотят помочь кому-либо.

Деньги же – это не помощь и даже не средство обмена, а средство порабощения людей. Именно они делают несчастными огромное количество людей. Поэтому первое, что нужно сделать – отказаться от денег и следовать предписанному учителями – «У кого две одежды, тот дай тому, у кого нет, и у кого есть пища, делай то же» (Луки III, 10, 11).

До сих пор это было непонятно, так как над обществом властвовали вероучения, которые собой закрывали истинное положение вещей. Всего Толстой выделяет три вероучения; все они в умах современников стали несомненными, и в то же время представляют собой один большой обман.

Первое вероучение, которое выделяет Лев Толстой – вероучение церковно-христианское, согласно которому «люди различествуют по воле Богу друг от друга <...>: одним людям повелено от Бога иметь власть над всеми, другим над многими, третьи над некоторыми, четвертым повелено от Бога повиноваться»25.

Второе – «государственно-философское», согласно которому «всё существующее разумно, и учреждённый и поддерживаемый людьми порядок жизни учреждён и поддерживается не людьми, а есть единственно возможная форма проявления духа или вообще жизни человечества»26.

Третье можно назвать «научным», т.е. научно обоснованное «оправдание и государственных, и промышленных, и научных, и художественных передовых людей нашего времени <...>»27. Разделение в этом случае на тех, кто живет умственным трудом и на тех, кто живёт физическим. Сущность его состоит в том, чтобы голос разума и совести человеческой подменять научными наблюдениями.

Каждая из этих теорий потакает людской слабости и выгодна многим людям для объяснения их жизни.

Сейчас, считает Лев Толстой, наиболее сильна третья, «научная» теория. Однако и наука не сделает человека счастливым, если она не будет служить человеку: «Истинной науки и истинного искусства есть два несомненные признака: первый – внутренний, тот, что служитель науки и искусства не для выгоды, а с самоотвержением будет исполнять своё признание, и второй – внешний, тот, что произведение его будет понятно всем людям, благо которых он имеет в виду»28. Только практическое приложение науки или искусства придают им смысл.

Так что же делать? – спрашивает всё общество. Во-первых, не лгать ни себе, ни людям, во-вторых, довериться истине и следовать за ней, - отвечает Толстой. Разум и совесть каждого человека подскажут, куда ему идти и что делать. Людям своего круга, почитающих себя высокоморальными, Толстой сначала предлагает покаяться, как он сам, прежде чем изменить свою жизнь, потому что без покаяния невозможно будет понять и принять жизнь новую.

Как истинный практик, Толстой применяет к жизни своё новое миропонимание. Для себя находит путь: во-первых, научиться самому кормить себя, не сидеть на шее у других, а во-вторых, при всякой возможности делать добро людям всеми доступными способами.

Толстой меняет свою жизнь кардинальным образом. Он уезжает в деревню, к другим работающим людям, и потому его деятельность на земле оказывается нормой для той среды, куда он приехал. Его не смущают удивленные взгляды окружающих от свершения такой перемены в нём, они продолжаются только неделю, а потом уж странно вернуться к прежней жизни. Время для умственной деятельности, так нужной писателю, тоже нашлось, и физический труд даже способствовал усилению этой умственной деятельности. Наслаждение прежними радостями, как общение с людьми или наслаждение искусствами, получение знаний так же находили место в жизни Толстого. Все вредные привычки уходят сами собою, как ненужные при новом образе жизни. Что касается здоровья, то по свидетельству самого Толстого, «чем напряжённее был труд, тем я сильнее, бодрее, веселее и добрее себя чувствовал»29.

Но Толстой не может быть счастлив, зная, что миллионы людей творят бесчинства и по-прежнему наносят вред друг другу, хоть и без его прямого участия. Первое, что надо сделать – понять, что не так живёт сословие, позволившее себе питаться плодами чужого труда. Понять, что труд – это нормальное, естественное, приносящее здоровье и счастье дело для любого человека. Он находит три причины должны поспособствовать тому, чтобы богатые классы, люди переменили свою жизнь.

Меняться необходимо потому, что с каждым годом жизнь так называемого цивилизованного общества становится всё хуже. Женщины перестают рожать, и общество вырождается. Здоровье людей портится, увеличивается число самоубийств, людям для жизни становятся нужны всяческие приспособления и лекарства, одним словом, люди, живущие в городах, вырождаются. Совесть тоже не даёт людям не думать о несчастьях мира, коих они являются причиной. Осмыслив происходящие в обществе процессы, Толстой предсказывает революцию, потому что видит: угнетённые классы должны выплеснуть то разрушительное негодование, которое зрело внутри них десятилетиями. И революция, конечно, коснётся всех, кто использует труд чужих людей для своей богатой и сытой жизни. Для всего этого Толстой видит одно лекарство – перемену образа жизни. Только тогда человек может быть здоров, тогда он будет жить в ладу с собой, и тогда не последует возмездия за неправильную жизнь его.

Переменив свой образ жизни, Толстой не бросал писательства. В 1889 году Толстой впервые узнал об Адине Баллу, написавшем книгу «Христианское непротивление». Сторонник учения о непротивлении злу насилием оказал огромное впечатление на Льва Толстого. Он задумал написать лишь небольшое предисловие к переводу брошюры «Катехизис непротивления» Адина Баллу. Но работа над этим предисловием захватывала Толстого все более и более; в процессе работы замысел углублялся, размеры статьи все более и более расширялись, и к концу работы из небольшой статьи выросло обширное сочинение «Царство Божие внутри вас», в котором отразились многие события общественно-политической жизни того времени.

Сочинение «Царство Божие внутри вас» явилось ответом на многочисленные возражения оппонентов взглядов Л.Н. Толстого. Он отмечает уклончивость ответов религиозных критиков на вопросы, поставленные в этой книге. Вся критика может быть сведена к пяти ошибочным утверждениям. Первое, самое явное, говорит о том, что насилие не противоречит христианству; второе оправдывает необходимость насилия для обуздания злодеев, третье проповедует обязательность насилия для защиты ближнего, четвёртое, самое коварное, признает нарушение заповеди о непротивлении за простую слабость, пятое уклоняется от ответа деланием вида, что вопрос этот уже давно решен.

Л.Н. Толстой же убеждён, что эта ложь и прикрытие себя авторитетом церкви, древности и святости есть единственный выход для людей религиозных из противоречия насилия и христианства как в теории, так и в жизни. А неверность суждений тех и других критик происходит от непонимания истинного значения учения Христа.

Смысл христианского учения, ясный для меньшинства, сделался совершенно непонятным для большинства людей. Причина этого - ложное понимание христианства и ложная уверенность как людей верующих, так и неверующих, что они его понимают. Понимание же истинного смысла христианства для людей верующих скрывается церковью. Все современные внешние условия таковы, что разрушают учение церкви, и потому церкви употребляют все усилия для того, чтобы поддержать своё учение.

Лев Толстой старается опровергнуть два заблуждения общества: то, что христианское жизненное учение неисполнимо и потому или вовсе не обязательно или должно быть видоизменено, и другое - что «христианское учение любви к Богу есть требование неясное, мистическое, не имеющее определенного предмета любви, которое поэтому должно быть заменено более точным и понятным учением о любви к людям и служении человечеству».

Тем, кто полагает, что Христос требует невозможного, Л.Н. Толстой возражает, что Христос учит не ангелов, а людей, подверженных искушениям. И он знает и прекрасно понимает, кого учит, поэтому не требует быть идеалом, но самому человеку необходимо хотя бы стремиться к этому идеалу. Толстой призывает не говорить о том, что исполнение учения Христа очень сложно, а потому невозможно. Человек может жить с идеалом в сердце и в своих поступках стараться следовать этому идеалу. Таким образом, человек от животного состояния постепенно перейдёт к состоянию сына Божьего, потому что сила божеская от раза к разу будет увеличиваться. В этом приближении к совершенству и состоит смысл жизни человека.

Христианство дает не правило, под которое надо подогнать свою жизнь, но идеал, к которому надо стремиться. Христос к силе животной прикладывает сознание силы божеской. «Учение Христа тем отличается от прежних учений, что оно руководит людьми не внешними правилами, а внутренним сознанием возможности достижения божеского совершенства». Тот, кто будет стремиться к нравственному идеалу, будет развиваться куда более стремительно, чем человек, просто исполняющий некие правила.

Заповеди Христа – это не правила, а тот самый идеал, который сейчас стоит перед каждым человеком. И нельзя заповеди Христа, а по сути – заповеди жизни, ибо они написаны в сердце каждого человека, – исполнять наполовину. Можно либо исполнять их, либо нет. Но по внешнему нельзя судить о праведности человека.

«Жизнь, по учению христианскому, есть движение к божескому совершенству. Ни одно состояние по этому учению не может быть выше или ниже другого»30. Скорость увеличения в себе божеской силы есть мера нравственности жизни, то есть духовно развивающийся разбойник живёт более нравственно, нежели застывший в своём развитии человек, уже достигший высокого уровня нравственности. Следовательно, «для этого учения не может быть правил, обязательных для исполнения»31. Для Толстого учение Христа заключается в идее нравственного совершенствования, открытии в себе сына Божия, и никакие ритуалы, законы и обряды не могут это сделать за самого человека. Это один из тех выводов Толстого, которые не могла принять церковь.

Во всём учении Христа Толстой особенно выделяет нагорную проповедь. В ней он находит выражение и вечного идеала, к которому свойственно стремиться людям, и ту степень его достижения, которая уже может быть достигнута людьми.

Идеал состоит в том, чтобы не иметь зла ни на кого, не вызвать недоброжелательства ни в ком, любить всех; заповедь же, указывающая степень, ниже которой вполне возможно не спускаться в достижении этого идеала, в том, чтобы не оскорблять людей словом. И это составляет первую заповедь.

Вторую заповедь составляет - полное целомудрие даже в мыслях как идеал; заповедь, указывающая степень достижения, ниже которой вполне возможно не спускаться в достижении этого идеала, - чистота брачной жизни, воздержание от блуда.

К третьей заповеди он относит: к идеалу – свободу от заботит о будущем, умение жить настоящим часом; к заповеди, указывающей степень достижения, - возможность не клясться, не обещать ничего людям.

Идеалом четвёртой заповеди является умение никогда ни для какой цели не употреблять насилия; заповедью - не платить злом за зло, терпеть обиды, отдавать рубаху.

Идеал пятой заповеди - любить врагов, ненавидящих нас; заповедь, указывающая степень достижения, ниже которой вполне возможно не спускаться, - не делать зла врагам, говорить о них доброе, не делать различия между ними и своими согражданами.

Это самое простое, что нужно делать людям на пути самосовершенствования. По мере продвижения их по этому пути им будут открываться новые и новые горизонты, которые пока невозможно себе представить, не освоив эти простые заповеди, данные нам Христом еще две тысячи лет назад.

Второе заблуждение, которое опровергает Толстой, состоит в том, что любовь к Богу и служение ему есть то же самое, что любовь к людям и служение им. «Христианское учение и учение позитивистов, коммунистов и всех проповедников всемирного братства людей, основанное на выгодности этого братства, не имеют ничего общего между собой и отличаются друг от друга в особенности тем, что учение христианское имеет твердые, ясные основы в душе человеческой; учение же любви к человечеству есть только теоретический вывод по аналогии»32.

Любить только человечество невозможно, потому что неясно, что это такое. Только ли люди, включая нравственно падших людей, или нет? Если да, то почему исключаются высшие животные, некоторые из которых бывают выше, чем падшие люди. Понятно, что расширять любовь человека нужно, и поэтому позитивисты, коммунисты и т.д. предлагают христианскую любовь, но без любви к Богу.

Если человек ощущает себя сыном Божиим, главное свойство которого есть любовь, он эту любовь свободно переносит на весь окружающий мир, и это естественно, нормально: «Человек любит не потому, что ему выгодно любить того-то и тех-то, а потому, что любовь есть сущность его души, потому что он не может не любить»33. А значит, будет любить и Бога, и себя, и семью, и народ, и всё человечество.

Толстой опровергает и ложное мнение научных людей, что «учение о сверхъестественном составляет сущность христианского учения и что жизненное учение его неприложимо»34.

Это проистекает из непонимания учения Христа. И главная причина этого непонимания заключается в мысли, что можно принять учение, не изменяя своей жизни. Но учение это не свод откровений и правил, а новое мировоззрение, из которого вытекает и новое поведение. Сейчас идёт то время, когда мы должны сознательно совершить переход к новому сознанию, положить в основу своей жизни заповеди любви.

Способен ли человек сделать усилие, осознать и изменить свою жизнь? Конечно, способен, – отвечает Толстой. Человек – мыслящее и развивающееся существо, поэтому, несмотря на то, что он неосознанно совершает те или иные поступки, приносящие ему страдания, он может осознать причины этих поступков, и тогда он будет свободен изменить свою жизнь.

Свобода человека, по Толстому, заключается в возможности выбрать своё отношение к открывшейся истине, и в соответствии со своим пониманием строить свою жизнь, а не в том, чтобы совершать поступки, какие хочется. Истина открывает тот единственный путь, по которому может двигаться человечество, поэтому тот, кто примет её, станет «свободным и радостным делателем вечного и бесконечного дела, совершаемого Богом или жизнью мира»35, а тот, кто не примет, может стать «рабом ее и быть насильно и мучительно влекомым туда, куда он не хочет идти»36. В этом и состоит свобода выбора.

И мало того, что свобода эта дает благо людям, она же есть и единственное средство совершения того дела, которое делается жизнью мира.

Подлинная жизнь есть принятие и исповедование открывающейся единственной истины, и Царство Божие доступно будет только тем, кто освобождается, совершает над собой усилие и обращается к праведной жизни. Общие дела, находящиеся во внешнем мире, забирают много энергии у человека, но изменить ход вещей человек не в силах, он не свободен в выборе внешних событий. Но он может освободиться сам и помочь освободиться другим от лжи и лицемерия, для того, чтобы «без усилий и борьбы тотчас же разрушился тот ложный строй жизни, который мучает людей и угрожает им еще худшими бедствиями, и осуществилось бы то Царство Божие или хоть та первая ступень его, к которой уже готовы люди по своему сознанию»37.

Что же будет в новом мире, если разрушить старый мир? Л.Н. Толстой уверен, что будущее будет таким, каким его создадут люди. Не может быть будущее плохим, если человек создаёт его, следуя голосу своей совести, вложенной в него Создателем. Между тем, люди цепляются за привычный для них мир, не сознавая, что скоро он может рухнуть, и задеть собою тех, кто не сделал ничего для сотворения нового мира.

Тем, кто переживает за возможное исчезновение науки, искусства, цивилизации, культуры, Лев Толстой даёт простой ответ: «все это суть только различные проявления истины, предстоящее же изменение совершается только во имя приближения к истине и осуществления ее»38. Соответственно, проявления истины не исчезнут при осуществлении её, а только изменятся, но станут ещё лучшими, всё ложное уничтожится, а все истинное в них процветёт.

Человеку давно пора понять, что сознательно неизменённая внешняя жизнь ведёт к страданиям, и только исполнение воли Бога может наполнить нашу жизнь смыслом. И «сила эта не может хотеть от нас того, что неразумно и невозможно: устроения нашей временной плотской жизни, жизни общества или государства»39. Сила эта требует от нас того, что одно несомненно, и разумно, и возможно: признания открывшейся истины, а значит, и создания Царства Божьего на земле, сотворение мира в душах людей и единства и любви друг к другу. Будет искать человек Царство Божие на земле и содействовать установлению его – будет наполнять вечным, нерушимым смыслом жизни свою на земле.

«И не придет Царствие Божие приметным образом и не скажут: вот оно здесь или вот оно там. Ибо вот: Царствие Божие внутри вас есть»40.

Мы можем по достоинству оценить глубину понимания Бога Л.Н. Толстым, увидеть его искреннее желание служить Богу.

Однако, несмотря на это, Синод издал Определение об отпадении Толстого от Церкви, которое многими воспринималось как отлучение.

  1   2   3   4

Скачать, 32.12kb.
Поиск по сайту:

Добавить текст на свой сайт
Загрузка...


База данных защищена авторским правом ©ДуГендокс 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
наши контакты
DoGendocs.ru
Рейтинг@Mail.ru