Загрузка...
Категории:

Загрузка...

Лилия и шиповник Историческая приключенческая повесть

Загрузка...
Поиск по сайту:


Скачать 14.65 Mb.
страница12/20
Дата17.03.2012
Размер14.65 Mb.
ТипДокументы
Подобный материал:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   20
Глава тридцать шестая


Степь, на сколько достает глаз, ни конца, ни края. Взлетает облаком песок под копытами, ветер бьет в лицо жесткими колючими иглами. А в безоблачном небе неподвижно висит белый раскаленный солнечный диск, не давая ни единого шанса на прохладу.

Мчится мальчик на черном скакуне. Мчится, словно стрела, выпущенная из лука. И все равно ему, куда, лишь бы не прекращался этот вольный стремительный бег, пока не устанет конь. Но Кохейлан словно соткан из жил, ему нипочем усталость и жара. Словно выросли у него крылья, только невидимы они.

Даже уздечка стала почти ненужной — конь угадывал мысли всадника и следовал любому приказу по первому требованию.

Генрих был несказанно рад, что нашел нежданно-негаданно еще одного друга. По повелению султана, коня даже не ставили на ночь в конюшни, а выстроили легкий навес прямо возле здания, где спали мальчишки. И Генрих иногда, когда не спалось душной влажной ночью, приходил к своему Кохейлану и полушепотом разговаривал с ним, поглаживая и лаская.

Стража решилась выпускать принца на эти ночные прогулки, лишь убедившись, что он не готовит побег.

Дни шли за днями, тянулись медленно и скучно. Султан иногда приглашал принца на обед, но происходило это все реже и реже — отнимали время государственные дела.

Мбаса разузнал дорогу в небольшой парк, где жили в клетках самые различные животные, которых султан Марокко просто обожал. Здесь находились карликовый суданский бегемот, жирафа, газель с Верхнего Нила, небольшое стадо антилоп и старый свирепый лев, к клетке которого слуги боялись даже подходить для кормления и забрасывали еду с пяти шагов.

Негритенок привел сюда Жан-Мишеля и Генриха и был безумно рад, что его друзья удивлялись и восхищались, глядя на диковинных зверей. Уж сам-то он такого насмотрелся в избытке.

В один из таких дней, когда Жан-Мишель выпросил у раба-абиссинца большой кусок сочного мяса и пытался накормить льва, с замиранием сердца просовывая мясо острой палкой меж прутьев, к мальчишкам подошел слуга. Он поклонился и на ломаном французском пригласил принца в сераль султана. Должно быть, слуга долго заучивал эту фразу, потому что на расспросы он повторял ее вновь и вновь.

Так и не добившись подробностей, принц отправился вслед за слугой.

Султан принимал его в том дворце, где была их первая встреча. Вокруг правителя собрался весь его ближний совет. И Генрих понял, что произошло нечто важное.

— Подойди, принц. Хочу сообщить тебе, что с минуты на минуту сюда прибудет мой посол. Он возвращается из Франции, где встречался с королем. Выслушаем вместе, что ответил твой король — ведь между нами не должно быть тайн.

Слуга быстро подставил к ногам султана низенький парчовый пуфик, куда и было предложено сесть принцу. Генрих проглотил и это оскорбление — пусть только доставят его домой, там он найдет способ примерно наказать этого чванливого владыку! Но сейчас принц был бессилен и покорился. К тому же Генриха захлестнуло сильнейшее волнение: сейчас, вот в этот миг он встретится с человеком, который видел его отца!


Едва он присел, как в залу вошел смуглый молодой мужчина, одетый по марокканским обычаям, но еще более ярко и празднично. Лишь запылившиеся сапоги говорили о долгом пути, проделанном им.

Мужчина встал на колени пред султаном и замер в ожидании. Султан произнес:

— Поднимись, Салех ад-Дин, поднимись. Начинай свой рассказ, мы в нетерпении.

Посланник выпрямился и преданно взглянул на своего владыку.

— О, повелитель! Я мчался к тебе так быстро, как только мог! Выслушай же, какие вести я принес. Я встречался с королем Франции Людовиком и сообщил ему, что его сын находится в безопасности при дворе моего светлейшего повелителся. И будет немедля сопровожден к дому, едва король поставит подпись под договором.

— Так, так, и что он ответил? — султан напрягся от нетерпения.

— Людовик согласился на все твои условия, повелитель!

— Я так и думал! — довольно хлопнул в ладоши султан, не удержавшись. — Завтра же отправляем мальчишек в дальний путь! Ты рад, принц?

— О каком договоре идет речь, великий султан? — Генрих поднялся. Его кулаки судорожно сжались — принц предчувствовал какой-то подвох.

— О, это сущие пустяки, принц. Не стоит забивать себе голову такими мелочами.

— И все же? Я настаиваю... Что пообещал мой отец в обмен на мое возвращение?

Султан помолчал. Он размышлял, говорить ли принцу о подробностях или держать в неведении. Потом рассудил, что вреда никакого не будет и ответил:

— Я выдвинул небольшое условие — твой отец отправит часть своей армии нам в помощь. Чтобы выбить остатки испанцев с северного побережья. Согласись, разве это большая цена за твою жизнь?

В голове у Генриха поднялся кавардак — он живо представил себе, что грозит его родине, пойди король на такой договор.

— Это невозможно, великий султан! Мой отец не должен подписывать такой документ! Я...

— Это уже решено, принц! И если будешь настаивать, то будешь закован в цепи. И это мое последнее слово! Уведите его. И усилить стражу втрое!

После этих слов принц понял, что султан не изменит своего решения — король пойдет на любые условия, даже такие гибельные для страны...

Вернувшись в свою комнату, Генрих упал на постель, ткнулся лицом в подушку и застыл. Жан-Мишель и Мбаса, ожидавшие его возвращения, нерешительно подошли поближе. Жан-Мишель погладил друга по плечу:

— Анри... Что случилось? Что решил султан?

— Все плохо... Он предлагает такие условия, что... Нет, погоди, давай лучше выйдем, здесь могут подслушивать.

Под пристальными взглядами стражников мальчишки вышли во двор и присели у фонтана. Свежие прохладные струи чуть скрывали их под пеленой брызг и приглушали разговор.

— Понимаешь... Султан хочет заключить договор, по которому Франция обязуется помогать ему в войне с испанцами.

— Ну, и что же здесь такого? Мы всегда вели с ними войну, разве не так? Как же ты собираешься стать королем, если боишься войны?

— Глупец! Я не боюсь войны! Как ты не понимаешь! — гневно взвился принц. — Именно сейчас нам нельзя влезать в это! Идет война за колонии в Новом Свете, туда направлены наши лучшие силы. Необходимо содержать часть армии на северных границах, в Нормандии — с Англией только-только заключено перемирие. Если начнется война еще и с Испанией, то все наши границы заполыхают в гигантском костре! Прольются моря крови! И всему этому причиной буду лишь я?! Не бывать тому!!!

Жан-Мишель наконец проникся. Он воочию представил, как сотни французских солдат умирают на полях сражения, как враг проходит по городам Франции с огнем и мечом... И холодок пробежал у мальчика по спине...

— Но что же делать, Анри? Мы во власти султана и он сделает все, что задумал... Он силой доставит тебя в Париж, даже против твоей воли.

— Я еще не знаю, что предпринять. Но одно я знаю доподлинно — во Францию я не должен попасть! По крайней мере, с помощью султана. Мы должны найти способ сбежать... Непременно должны...

— Сегодня ночью? — прошептал Мбаса.

— Нет... Не думаю... Отсюда нам некуда бежать, вокруг только пустыня и горы. И армия султана, что бросится за нами в погоню. Думаю, будет лучше устроить побег по дороге в порт, куда нас повезут завтра. А сейчас пойдем-ка спать — нам понадобятся силы!


Глава тридцать седьмая


Должно быть, это такая местная традиция — отправляться в путь за час-другой до рассвета, до наступления жары. Мальчишек растолкали и вывели во двор. Султан решил, что его присутствие не обязательно и передал слова прощания через управителя гарема. Верховный евнух уже поджидал их и сопроводил до самых ворот. Конечно, это было не слишком вежливо со стороны Великого султана, но Генрих уже свыкся с таким обхождением.

У городских ворот был собран небольшой отряд — два десятка конных воинов, два верблюда с красивыми, шитыми золотом попонами. А также шесть мулов, груженых большими тюками — наверное, султан повелел собрать еще и подарки для короля Франции. Чтобы уж совсем наверняка был подписан договор о военной помощи.

Главным был поставлен один из лучших воинов султана — алькаид Устам ал-ад-Фархани. Высокий, статный, в красном бурнусе, он поглядел на Генриха свысока и бросил пару фраз на арабском.

К сожалению, султан забыл дать в помощь своего переводчика, потому дорога сулила много веселого и увлекательного.

Зато не был забыт подарок повелителя — прекрасный арабский жеребец Кохейлан. Генрих забрался в седло, а его друзей разместили на спине одного из верблюдов. И весь этот караван побрел не спеша по темным предрассветным улочкам Рабата.

Принц почти не обращал внимания, куда ступала нога его коня, не до того ему было. Судя по всему, в запасе есть дня три-четыре, пока доберутся до побережья. Значит, необходимо тщательно просчитать все возможности для побега. И удобней всего сбежать, очевидно — с ночной стоянки. Приняв это решение, Генрих немного расслабился, ожил и стал озираться вокруг.

Жан-Мишель с Мбасой развлекались, сидя на верблюде. Негритенок изображал из себя бравого капитана корабля, что держит невидимый штурвал. А Жан-Мишель греб столь же невидимыми веслами.

Одногорбый верблюд, называемый еще «дромадером», шел плавно, словно действительно плыл по песчанику. Он что-то лениво пережевывал на ходу, глядя перед собой большими темными глазами, в которых застыло полное равнодушие ко всему и превосходство над всем живущим.


Большая голова и шея верблюда были украшены сложным переплетением из многочисленных разноцветных ремешков, бус, шерстяных шнуров, кисточек. И дополнялось все это великолепие ожерельем из медных бубенцов и кованым колокольчиком, чей звон предупреждал жителей загодя о приближении каравана.

Воины разговаривали между собой вполголоса, что было несвойственно жителям Марокко. Обычно они почти кричали, даже находясь на расстоянии вытянутой руки друг от друга — горячее южное солнце будоражило кровь. Этим они походили на испанцев, сицилийцев или греков — такие же темпераментные и шумные.

Дорога шла по гористой местности, вилась меж красных и коричневых скал с плоскими вершинами. На вершинах этих во множестве были расставлены сторожевые крепости, выстроенные предшественниками султана Абд Ахмед аль-Мансура.

Поднялось наконец солнце, воздух стал постепенно накаляться. И уже через час создалось полное ощущение, что караван вошел в хорошо прогретую печь. Песок от ехавших впереди лошадей поднимался вверх и оседал мелкой пылью на лице, скрипел на зубах, царапал горло. Закутавшись в бурнусы, подняв на лицо шарфы, мальчишки кое-как смогли продержаться до первого большого привала. Малых привалов было несколько, они занимали полчаса-час от силы.

На ночь остановились в деревеньке, похожей на ту, первую, жители которой выдали мальчишек в счет налогов. Сейчас Генрих уже знал название этого народа — берберы.

Задержались всего на пару часов — подкрепиться, выпить воды, умыться и отдохнуть после непрерывной скачки. Утром продолжили путь.

Второй день ничем не отличался от первого, а вот на третий Генрих разглядел сквозь слезящиеся воспаленные глаза, что далеко внизу, в долине, блеснули на солнце снежно-белые пятна — соляные лагуны. А это означает, что море совсем близко и приходит конец их путешествию.

Принц слегка пришпорил коня, незаметно подобравшись к невозмутимо шагавшему верблюду с маленькими пассажирами на спине. Поймал взгляд Жан-Мишеля и шепнул еле слышно, одними губами:

— Сегодня ночью...

Жан-Мишель с готовностью кивнул.

Спустившись вниз с горной каменистой тропы, отряд пошел по плоской как стол равнине, поросшей рыжей колючей травой. Верблюды щипали пучки на ходу и жевали, равнодушно сминая колючки челюстями.


Но уже повеяло соленым ветерком, еще слабым, еле слышным. Первыми его почуяли лошади. Почти весь путь они проделали молча, лишь изредка всхрапывая, когда не в меру ретивый воин стремился показать свою удаль и пришпоривал сильней, чем следовало.


А сейчас животные словно превратились в резвых жеребят — они взбрыкивали, вставали на дыбы, не слушая повод. А радостное ржание почти не прекращалось. Свежесть морского берега манила к себе не только людей.


Но все же море было еще не близко — пришлось делать последний, четвертый привал, на подходе к городу Эль-Хосейм.


Поскольку ни в Танжер, ни в Сеуту идти было нельзя из-за войны с испанцами, именно пристань в Эль-Хосейме и была конечной целью каравана. Заночевать решили в нескольких милях от города, в очередной деревне.

Дома, выстроенные из известняка, промазанные необожженной глиной, выстроились по кругу почти плотной стеной. Для нежданного врага это поселение превратилось бы в небольшую крепость.

Старейшина деревни почтительно вышел навстречу алькаиду Устаму ал-ад-Фархани. Сложив руки на груди в приветствии, он сказал:

— О сиятельный алькаид! Что привело столь знатного военачальника в наше скромное селение?

— Как тебя зовут, достопочтенный?

— Али Мусаф ад-Ламрани, сиятельный.


— Так вот, достопочтенный Али Мусаф. Нам необходимо пристанище на эту ночь, а на рассвете мы двинемся в дальнейший путь. Вы окажете нам эту услугу?


— Мы почтем это за великую честь! Занимайте любой дом в селении! Вам подадут все необходимое, но наше селение слишком бедно, будьте снисходительны, о сиятельный.


Алькаид лишь усмехнулся:


— Ты это говоришь нам, достопочтенный Али Мусаф? Для воина разве важна роскошь и благоденствие? На поле битвы нет шелковых подушек и изысканных яств, ведь так?


— Да, это действительно так. Это очень мудрое замечание, о сиятельный. Но не буду более задерживать вас, ведь позади столь долгий и утомительный путь!


Во время разговора вокруг собрались люди. Лица были не слишком приветливы — военный отряд почти всегда нес беду или разорение. Но, как всегда, силе привыкли уступать. И у спешившихся всадников принимали лошадей, уводили к колодцу и кормушкам. А самих воинов приглашали войти в хижины, чтобы насладиться ужином.


Пленников алькаид пригласил отужинать за свой стол. Он сотворил вечернюю молитву и расположился на поданных подушках. Разговаривать с мальчишками он не стал, да они все равно и не поняли бы ничего.


Хозяйка дома подала большое блюдо с кускусом, но без признаков мяса. Алькаид поморщился и нехотя промолчал — он ведь был предупрежден о бедности деревни, что уж тут сетовать.


Генрих глядел в оба глаза. И когда увидел, что алькаид расставляет ночные караулы, поник головой. Принц по наивности думал, что в деревне никто не будет за ними следить, ведь бежать-то практически некуда, да и незачем. А вот теперь снаружи дома развели костер трое воинов, и они сменялись каждые три часа. Хоть копай подземный ход...


Мальчишки улеглись рядышком друг с другом и зашептались вполголоса.


— Что делать-то будем? — спросил Жан-Мишель, когда услышал громкий храп алькаида.


— Не знаю... Дождемся, пока наступит самый сладкий сон, это часа за три до рассвета. Но выйти нам будет трудно... Вот если бы...


— Что?


— Помнишь, как ты управлял моим братом? Ведь на таком огромном расстоянии ты сумел влезть в его тело! Может, попробуешь и теперь?


— А... А как это? Кем мне управлять?


— Разве не понимаешь? Стражниками. Пусть они уснут или уйдут в дом. Ну, или просто отвернутся. Попробуй!


Жан-Мишель задумался. А что если и правда у него это получится? И вдохновленные внезапно придуманным планом, мальчишки поплотней закутались в одеяла и принялись ждать, прогоняя дрему щипками и толчками.


Глава тридцать восьмая


Стояла глухая ночь. Генрих изо всех сил старался не уснуть, но веки словно кто-то смазал клеем и всыпал под них хлебных крошек. Все мысли разбежались, кроме одной — «не спать... не спать...»


За стеной тявкал и повизгивал какой-то зверек. Он находился совсем рядом, бродил у изгороди и искал объедки. Генрих вслушивался в смешные булькающие звуки и старался представить себе облик зверька. Воображение рисовало смесь собаки с белкой.


Храп алькаида стих, сменился ровным дыханием глубоко спящего человека. И Генрих решился — пора! Он шевельнулся, разгоняя кровь по затекшему телу, толкнул локтем не удержавшегося от сна Жан-Мишеля. Потом повернулся на другой бок, прикрыл рот негритенку — чтобы не закричал с перепугу — и тоже разбудил его.


Ни слова не говоря, принц указал Жан-Мишелю на дверь. Сквозь щели сплетенной из прутьев двери пробивалось слабое свечение костра.


Жан-Мишель ящеркой скользнул на пол и пополз к двери. В узкую щель он увидал, что двое стражей дремлют, склонив головы, а третий и не собирается спать. Он поглядывает на все стороны, прислушиваясь к малейшему шороху, и сжимает в руке обнаженную кривую саблю. Мимо такого сторожа и мышь не проскользнет.


У Жан-Мишеля похолодело внутри. Но он прогнал неуверенность и начал действовать... Мальчик сел на пол, крепко сжал голову ладонями. Теперь ему не пришлось долго ждать — мозг заполнял прохладный туман, в котором мелькали черные искрящиеся блестки, похожие на бабочек. И через миг этот туман потек тоненькой невидимой струйкой к стражникам, проникая в их головы и сминая их волю. Жан-Мишель словно растворился во всех троих воинах. Оставалось только подать команду и они подчинятся. Но что-то пошло не так, в чем-то мальчик просчитался...


Бодрствующий стражник вскочил на ноги, а навстречу ему метнулся один из его сотоварищей, вынимая в прыжке саблю. Два удара слились в один и два тела упали замертво, с рассеченной грудью и пораженным сердцем. А третий... Третий со стеклянным взглядом извлек из-за пояса собственную саблю и... полоснул себя по горлу... Кровь с шипением хлынула на горящие угли и закипела.


Все это произошло за несколько секунд, в тишине и темноте, под безлунным небом и у погасшего костра.


Жан-Мишель раскрыл глаза и вновь приник к щели. Ему ничего не удалось разглядеть и мальчик решил, что стражники все же уснули по его приказу. Тогда он тихонько вернулся назад и потянул Генриха за штанину. Принц с нетерпением ждал этого сигнала и тут же соскользнул на пол. Негритенок последовал за друзьями.


Один за другим мальчишки выбирались их хижины, благо, дверь не заскрипела. Пришлось проползти мимо полупогасшего кострища и перед беглецами раскрылась ужасающая картина... Трое мертвецов лежали с раскрытыми глазами, сжимая бесполезное оружие. А кровь все еще заливала тускнеющие угли...


Жан-Мишель не мог шевельнуться — еще мгновение, и он закричит от испуга и бессилия. Принцу пришлось схватить друга за шиворот и потащить прочь, к узкому проему между домами, который он запомнил еще днем. Там оставалось только перемахнуть через невысокую ограду и мальчишки вырвались на свободу!..


Воздух походил на густой кисель — в нем висела мелкая пыль, которую поднимал почти незаметный ветерок. Дышать становилось все трудней, но беглецов ничто не могло остановить. Выбравшись из деревни, мальчишки пустились бежать так быстро, как только могли.


Вдруг Генрих резко остановился:


— Стойте! Так мы далеко не уйдем, нас разыщут в два счета. Ждите здесь, я сейчас вернусь!


Ему не успели возразить, как принц метнулся обратно. В спящей деревне еще не подняли тревогу, но это могло произойти в любой миг.


Мальчик вновь перелез через ограду, лег на землю и притаился. Словно услыхав его мысли, неподалеку раздалось приглушенное ржание, тихое, словно как стон.


Генрих пополз в том направлении, мысленно ругая себя на все лады — как же он мог так легко расстаться с другом! Хорошо, что вовремя опомнился и теперь исправит ошибку.


В черной тьме было нелегко разглядеть черного жеребца, привязанного к вбитым в землю стойкам. Здесь стоял только Тахират, остальные лошади были привязаны по две-три у каждого дома.


Генрих подобрался поближе и отвязал коня. Теперь бы еще вывести за ворота...


Вдруг в доме послышался чей-то кашель и сердце мальчика зашлось в бешеном ритме. Он прижался к коню и замер.


Кашель стих, но теперь в доме слышались легкие шаги, потом плеск воды. И снова все стихло.


Эта маленькая встряска так подействовала на Генриха, что его ноги отказывались повиноваться, он устоял лишь потому, что держался за седло.


Тахират повернул к нему умную и все понимающую морду, ткнулся в плечо теплыми ноздрями. И Генрих постепенно пришел в чувство. Он благодарно потрепал коня за холку и повел прочь, к запертым на ночь воротам.


Жители деревни оказались слишком беспечными, а может, понадеялись на вооруженный отряд алькаида. Так или иначе, но у ворот не оказалось стражи и Генрих беспрепятственно распахнул их. Сам не веря в такую удачу, мальчик тихо вел своего коня на поводу, уходя все дальше и дальше.


Жан-Мишель и Мбаса лежали на холодных камнях, с надеждой вслушиваясь в доносившиеся звуки. И несказанно обрадовались, когда из тьмы показался большой силуэт.


— Эй, вы тут не уснули? — послышался звонкий шепот. — Поднимайтесь, надо спешить!


Генрих помог мальчишкам взобраться в седло, вскочил сам и Тахират направился в неизвестном никому направлении, все ускоряя и ускоряя шаг. Как он различал дорогу в кромешной тьме, было неподвластно человеческому разуму, но тем не менее, конь обходил трещины, ямы и валуны, разбросанные тут и там.


— Анри, куда мы теперь? — спросил Жан-Мишель.


— Почем я знаю! На север нам нельзя, на юг — тем более, на западе идет война. Одна дорога — на восток. А на востоке — Алжир. Пустыни, пираты... А еще целые армии врагов Гроба Господня! Так что, возможно мы попадем из огня да в полымя! Но все равно я не хочу попасть домой ценой гибели сотен французов.

Жан-Мишель ничего не ответил, лишь схватился покрепче за седло.

Небо на востоке начало потихоньку сереть, потом стало розовым, затем — алым. А еще через несколько миль пути перед изумленным взором мальчишек плавно выплыл из-за горизонта громадный солнечный диск. Поднимаясь все выше, он постепенно уменьшался в размерах, превращаясь в привычный уже белый огненный клубок.

Куда же их принес черный жеребец по имени Тахират, подарок султана?..

Куда ни обернись, куда ни кинь взгляд — песок, песок, песок... Высокие барханы, волнистые дюны, чахлые кустики колючек.

И ни единой живой души, лишь высоко в небе кружит черная точка. Это гриф высматривает себе завтрак, ждет, когда путников сгубит жажда и можно будет поживиться.

Какой же это было непростительной детской глупостью — пуститься в неизвестность без запасов воды и пищи...


1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   20

Скачать, 666.78kb.
Поиск по сайту:

Загрузка...


База данных защищена авторским правом ©ДуГендокс 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
наши контакты
DoGendocs.ru
Рейтинг@Mail.ru