Категории:

Лилия и шиповник Историческая приключенческая повесть

Поиск по сайту:


Скачать 14.65 Mb.
страница14/20
Дата17.03.2012
Размер14.65 Mb.
ТипДокументы
Подобный материал:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   20
Глава сорок вторая


Генрих мечтал о дожде. Он вспоминал, как давным-давно он старался убежать из-под прохладных струй ливня под своды дворца. Если же он заигрывался и добежать не успевал, то к нему уже стремительно мчался придворный с большим зонтом. Нет, принц не рос неженкой, просто такова у него была натура — мокрая одежда противно липла к телу, бархат становился тяжелым и неприятным, а шелк скользким, словно лягушечья кожа.


Но сейчас Генрих бы простоял под дождем сутки напролет, подставляя жемчужным нитям разгоряченное лицо, впиваясь иссеченными губами в живительную влагу.


Но не было дождя, который день не было... У пустыни сменилось лишь название — теперь она была Ливийской. А по сути — те же песчаные дюны, похожие на застывшие морские волны.


Мальчишкам уже позволяли ехать на верблюдах. Генрих обратил внимание, что верхом садились только за несколько дней при подходе к новому оазису. Ну что же, вполне рационально — раз никто из животных по дороге не погиб, то можно и проехаться немного, а там и отдохнут.


Брюльи немного ошибся в расчетах — уже прошел ровно месяц, а конца пути не видать.


Три дня провели в городке под названием Бау-эль-Кабир — маленькое заброшенное поселение. Полсотни домов, между которыми бродят козы и куры. Хоть и проходит здесь караванный путь, но очевидно, сейчас затишье — торговцев не видать. Сонная пустота...


Люди глядели на караванщиков скучными глазами. Предлагали купить плетеные корзины и яркие ткани, без всякой надежды, что покупка состоится.


Но в отличии от взрослых, дети были любопытны и вездесущи. Грязные, оброванные, полуголые, они сперва сбежались отовсюду поглазеть на гостей, а потом носились по пыльным улочкам, гоняя скрученный из пальмовых листьев и тряпок шар. Эта игра была незнакома европейцам, но Генрих с друзьями быстро переняли незамысловатые правила и принялись пинать и толкать мяч так же ловко, как и местные ребятишки. Куда и подевались постоянная усталость от недостатка воды и скудной пищи.


Глядя на резвящихся мальчишек, у взрослых светлели глаза, но восточная сдержанность не позволяла проявлять чувства.


Напоив верблюдов, сменив застоявшуюся воду на свежую, погонщики выступили в дорогу. На этот раз она шла по пересохшему руслу какой-то реки. В этом было свое преимущество — ноги уже не вязли в песке. Да к тому же, стало видно саму дорогу, а это не так и мало, если день ото дня видишь бескрайнюю пустыню, куда ни кинь взгляд.


Берега поначалу были пологие, еле заметные. Но с каждой новой милей они становились все круче, все выше, пока не заслонили собою весь окрестный пейзаж. Путники вздохнули с облегчением — нежданная тень скрыла от них безжалостное солнце.


Бедуины затянули долгую заунывную песню, странную и непонятную. Под этот аккомпанемент караван шел до самого вечера, пока в скалах не показался просвет и дорога не привела новому поселению.


Здесь, на границе Ливии и Северного Судана, и оказалась конечная цель путешествия.


Каменистая равнина, усыпанная почти черными валунами в человеческий рост. Меж ними заросли рыжего кустарника, совершенно без листьев, ветви которого усыпаны мелкими сухими колючками. И зелеными пятнами под ногами — трава, длинная, по колено.


Дома в деревне, к которой подходил караван, были из плотного сукна, набитого на деревянный каркас. Таких бедных хижин мальчишки не встречали давно.


Потом они узнали, что это деревушка туарегов. Они кочуют со стадами коз, овец и верблюдов от пастбища к пастбищу и зарабатывают тем, что добывают в пустыне соль, продают ее проходящим караванам. Дома они делают из овечьего сукна, чтобы легче было перебраться на новое место, когда придет время покинуть опустевшие пастбища.


А еще туареги известны тем, что это очень красивые высокие люди — самый высокий народ в мире. Их всегда можно узнать на базаре среди представителей других народов западной Африки по голубым одеждам и тюрбанам.


Так оно и оказалось — несмотря на очевидную бедность, одежды этого племени были яркими и нарядными. Словно голубое небо разбилось на осколки и упало на землю.


Туареги были вообще закутаны в сто платков. У них это национальная традиция. Мужчины не показывают свое лицо никому. С восемнадцати лет закрывают свое лицо и все. Платок туареги приоткрывают до подбородка, только лишь, когда едят. И стараются, чтоб никто этого не видел.


Караван не входил внутрь деревушки, там и так было не развернуться. Остановились чуть поодаль, развели костры. А пираты собрались вместе и принялись горячо обсуждать что-то. От них отделился самый главный — дон Элиаш. Он взял с собой троих и направился в деревню. Переговорил со старейшинами и вернулся обратно. Его вид выражал сильное недовольство и замешательство.


Пираты обступили его, забросали вопросами. После краткой и энергичной речи главаря они разбрелись с понурым видом, устраиваться на ночлег.


Генрих был весьма заинтригован. Едва удалась свободная минутка, он подобрался к Витторио Брюльи и спросил:


— Послушайте, сударь! Что происходит? Чем вызвано недовольство вашего главаря? И чего мы здесь, собственно, ждем? Когда мы продолжим путь, завтра?


— Нет, принц. Дальше мы не пойдем, будем ждать здесь. Дело в том, что нас должны были встретить. Еще полгода назад дон Элиаш оставил здесь часть своего отряда, между нами был договор, что караван придет в этом месяце за новой партией рабов. А вот, как видишь, их нет. Должно быть, задержались в пути, придется ждать.


— Понятно... Значит, снова ждать...


— Ну все, иди, располагайся на ночлег. Мне с тобой болтать недосуг.


Генрих развернулся и побрел, понурив голову, к поджидавшим его друзьям. Пересказал быстренько, что к чему и мальчишки стали вкапывать в землю палки для шатра. Мбаса наломал колючих веток, обмотав руки тряпьем, а Жан-Мишель сбегал к пиратам, упросив их поделиться горящими угольями.


Вскоре и у мальчишек разгорелся небольшой костерок.


Мбаса отбежал на минутку в сторону и принялся что-то ловить, низко склоняясь к земле. А вернувшись, он с гордостью предъявил свою добычу — небольшую ящерку с плоской головой.


— И что ты с ней собрался делать? — спросил Генрих с любопытством.


— Он вкусная! Жарить надо. Я сейчас сделать...


Негритенок выбрал прутик потолще, нанизал на него ящерку и сунул в костер, поближе к углям. Губы принца скривились в брезгливой гримасе, когда он услыхал шипение поджаривающейся кожицы.


Но когда Мбаса, обжигаясь, принялся с удовольствием грызть ароматное мясо, мальчишки не утерпели.


— Эй, а поделиться? Ты один собрался все сжевать?


— Я еще поймать, потом. Здесь их много! Пойдем, я показать.


Но идти далеко не пришлось, ящерки сами бежали на огонек, словно мотыльки на пламя. Только хватай их голыми руками да шейку сворачивай. После приторно-сладких фиников, на которые мальчишки уже и смотреть не могли, даже такое пресное мясо показалось им очень вкусным.


После такого ужина и сон не замедлил явиться, цветной, красочный.

Им снился дом...


Глава сорок третья


Из уст марокканского посла безутешный отец услыхал потрясающую весть — его сын жив! Мало того, он со дня на день может прибыть ко дворцу!


Не медля, король отменил свой приказ и направил верного слугу шевалье де ла Фейна не во Флоренцию, а в Марокко. Чтобы сопровождать принца и проследить, не задумал ли султан какую-либо хитрость.


Договор о военной помощи Людовик, конечно же, подпишет, здесь некуда деваться.


Однако случилось непредвиденное... Спустя две недели шевалье появился в Лувре с опустошенной и растерянной душой. Он сообщил королю, что принц в последний момент сбежал от воинов султана и сгинул в бескрайних песках Сахары.


Такого удара король не получал давно. Получить надежду и вновь ее лишиться...


Людовик принял новое решение — несмотря ни на что, не скупясь в средствах, начать поисковую экспедицию. Поскольку султан Марокко предложил свою помощь в поисках, оттуда и начать поход по следам несчастного ребенка.


Шевалье было поручено нанять двести гвардейцев, посулив им хорошую оплату. Ведь такая прогулка по вотчине извечных врагов христиан будет наполнена смертельным риском.


Отдав распоряжения, король все же направил тайного шпиона и во Флоренцию. Пусть разыщет таинственного ювелира-механика.


* * *


Истомившись от безделья, пираты устроили облаву на бродившего вблизи деревни льва. По ночам он досаждал громким утробным рычанием, от которого кровь стыла в жилах. А днем находили полуобглоданные туши задранных антилоп. Лев отличался сварливым нравом, не доев одно убитое животное, он уже мчался за другим, хотя его соплеменники обычно после сытного обеда отлеживаются где-нибудь в тени.


Пираты рассыпались в цепь и побрели в том направлении, откуда чаще всего доносился львиный рык. Со свистом и гиканьем они весело шагали по равнине, словно их ждала встреча со стайкой диких кроликов. За что и поплатились. Внезапно из зарослей акации рванулся в сторону желтый мохнатый ком — это была львиная грива. Раздался залп мушкетов, взбудораживший всю округу. Но у льва не было даже царапины. Как умудрились промахнуться такие меткие стрелки, тут поневоле поверишь в мистические россказни про львов-оборотней, которых не берет обычная пуля.


Лев уходил прочь, мотая хвостом, изредка оглядываясь на загонщиков. Взгляд его был презрительный и равнодушный. Конечно, зверь легко мог растерзать ближнего к нему человека, но почему-то не сделал этого.


Пираты увлеченные азартом погони, уже перезаряжали мушкеты, однако их остановил дон Элиаш. Он заприметил, что к деревне подходят долгожданные гости, и надо идти встречать.


Два десятка мужчин, одетых в коричневые куртки из кожи, с красными платками на головах, подходили к лагерю пиратов. Это и были охотники за «черным деревом», рабами. Старший из них приветливо взмахнул рукой, повстречав дона Элиаша.


А главарь пиратов постепенно зажигался яростью, разглядывая товар, который привели охотники. Чуть поодаль сели в кружок несколько истощенных и уставших рабов, закованных в колодки и скованных тяжелой ржавой цепью.


Вокруг пришедших собрались все пираты, туда же подбежал и Генрих с друзьями — не зря же они ждали столько времени, было любопытно.


Дон Элиаш и старший охотник вели разговор по-португальски, а поскольку этот язык и испанский схожи меж собой, то Генрих приблизительно уловил смысл разговора.


— Что все это значит, Бартоломео? — холодно произнес дон Элиаш.


— О чем ты?


— Был договор о трех сотнях рабов, а ты что приволок? Я что, по твоему, тащился через пол-Африки за этой дюжиной обтянутых кожей скелетов?! Какого дьявола, где остальные?!


— Погоди, Элиаш, дай сказать.


— Ну, давай, попробуй объяснить.


— Мы обошли несколько деревень, но эти черти разбегались при нашем появлении. Словно их кто-то предупреждал заранее! А в джунглях их разыскать невероятно сложно, ты же сам знаешь. Нам удалось взять внезапно лишь одну деревню, да и то пришлось уложить половину, они пытались сопротивляться. Прости, я не оправдал твоих надежд.


— Дьявол тебя побери, Бартоломео, что мне до твоих извинений? Что прикажешь делать сейчас? Идти в Хартум, закупать рабов по их диким ценам? Какой же я тогда получу барыш? Нет, я еще не спятил!


Дон Элиаш отвернулся, нахмурив густые брови. Его шрам казался сейчас еще более угрожающим, чем обычно.


В этой небольшой паузе послышался громкий вскрик. Это негритенок Мбаса метнулся к отдыхавшим рабам и упал на грудь одному из них. Худой старик с седым ежиком волос на голове обнял мальчика и что-то залопотал на своем языке.


— Тысяча дохлых крыс! Что там происходит? Притащите сюда этого наглого мальчишку! — вскинулся дон Элиаш. Ему сейчас очень хотелось сорвать злобу хоть на ком-нибудь. И Мбаса подвернулся весьма невовремя. — Вы что, знакомы? Я тебя спрашиваю, отвечай!


Мбаса задрожал от этого гневного окрика и кивнул.


— Он твой отец? Или кто? Ну! Говори!


— Нет, господин, он мой дед. Нет, не дед, а... Как это на франчи... Брат мой отец...


— Дядя, что ли? Ну так и иди к нему! Эй вы, набить на него колодки, поживей!


Дон Элиаш швырнул негритенка к одному из охотников. Тот схватил мальчика за плечи и крепко сжал. А второй ловко извлек из наплечного мешка деревянные колодки, намереваясь надеть их на ноги мальчишки.


Тут уж сердце Генриха не выдержало. Он и так старался не вмешиваться до последнего момента, но дальше тянуть было некуда. Принц подбежал к негритенку и буквально вцепился в него, крича при этом:


— Сударь! Да, я к вам обращаюсь! Немедленно прикажите отпустить моего слугу! Вы невправе продавать его и надевать на него цепи! Вы слышите?!


Дон Элиаш медленно приблизился. Он ухмылялся во весь рот — наконец-то есть возможность показать этому щенку, кто здесь истинный господин!


— Ты что-то сказал, принц? Ты ведь принц, не так ли? Мне рассказывал о твоих похождениях твой старый приятель, Брюльи. Поди сюда, Витторио! Взгляни, твой петушок закукарекал!


— Ты бы оставил его, Элиаш... — мрачно произнес Брюльи. — Этот парень ведь и правда королевского рода.


— А мне плевать! Здесь ему не Версаль, а Африка, дьявол его побери! — взвинчивал себя дон Элиаш. — И здесь я хозяин, мое слово — закон! И ты для меня, принц, все равно что обычный земляной червяк, ты понял?!


— Сударь, вы подлец! Дайте мне шпагу и повторите ваши слова! — побледнел принц и встал перед доном Элиашем.


— Щенок! Шпагу тебе? Получай!


С этими словами дон Элиаш ударил мальчика кулаком в лицо. Генрих упал навзничь, ударившись затылком. Его глаза излучали такую ненависть, что могли бы испепелить негодяя. Но даже эту злость затмило невыразимое изумление:


— Вы посмели ударить меня, сударь? МЕНЯ? Принца крови, наследника престола?! И после этого вы еще называете себя дворянином?


Дон Элиаш даже слегка растерялся, но тут же взял себя в руки — нельзя давать слабину, иначе свои же растерзают тебя.


— Ты сам напросился, мальчишка. И запомни — здесь ты — никто! И я решаю, кому жить, а кому издохнуть в страшных мучениях! Ты понял меня, принц?


— Понял...


Генрих смотрел не отрываясь в желтые глаза, а сам нащупывал рукой камень, готовясь метнуть его в голову ненавистного врага. Это заметил Жан-Мишель. Он упал на руку Генриха, схватив ее и крепко сжимая:


— Анри, не надо, отпусти камень, умоляю тебя! — шептал Жан-Мишель, залившись слезами. — Он убьет тебя , Анри! Убьет!


Принц сдался и камень выкатился из его ладони.


Дон Элиаш смягчился и произнес:


— Хорошо, забирай своего дружка, или кто он там для тебя. И лучше не подходи ко мне, а то и впрямь невзначай зашибу!


Вытирая разбитые в кровь губы, Генрих поднялся. Гордость бушевала в нем, распаляя душу. Но разум говорил: погоди, еще не время, здесь ты и вправду не властен наказать подлеца. Но придет и его черед!


Дон Элиаш призвал к себе ближайших помощников, чтобы обсудить дальнейшие планы.


Напряжение в лагере немного спадало...


Глава сорок четвертая


Совет длился недолго, уже через полчаса было принято решение. И дон Элиаш подозвал к себе караванщика-бедуина, которому принадлежал караван.

— Ахмед, мы уходим.

— Куда лежит твой путь?

— Мы собираемся на юг. Сделаем рейд, соберем рабов, думаю, три сотни будет достаточно.

— Тогда наши пути расходятся — мы идем в Каир.

— Да, я понимаю. Если бы Бартоломео привел рабов, как было условлено, мы двинулись бы в Каир вместе. Так что отправляйся туда один. Прикажи, пусть снимут поклажу с нашим оружием.


Бедуин прокричал что-то своим караванщикам и те принялись снимать тюки, освобождая верблюдов.


— Когда ты поведешь караван обратно, Ахмед?


— По воле Аллаха, через два или три месяца. Надо распродать товар, а это займет время. Сейчас плохой спрос на ткани и шерсть. Зато неплохо берут соль.


— Соль всегда в цене, — задумчиво произнес дон Элиаш. Но про соль он думал меньше всего — у него товар совсем другого свойства. — Пожалуй, мы успеем вернуться. Если повстречаемся на обратном пути, расскажешь, какие цены на рабов в Египте.


— Послушай, продай мне этого коня, — сказал вдруг бедуин, глядя в сторону, где Генрих кормил своего скакуна из рук зеленым сочным побегом.


— Хмм... Этот конь не мой, но... Сколько ты дашь за него? Отличная стать, сам видишь.


— Я дам семьдесят дирхемов.


— Смеешься? Да он стоит в сотню раз дороже! Мне только вывести его на рынок, сразу начнется драка, кто больше заплатит!


— Хорошо, набавлю еще сто.


— Это не разговор, Ахмед. Давай триста или прекратим торг.


Бедуин колебался, ему очень хотелось заполучить великолепного жеребца.


— Так тому и быть, по рукам! Двести пятьдесят!


Дон Элиаш рассмеялся.


— Нет, ты свою выгоду не упустишь! Дьявол с тобой, давай деньги и забирай коня. Только с мальчишкой разбирайся сам, мне надоело с ним спорить. Не ровен час, пристрелю.


Ахмед вынул откуда-то из складок одеяния туго набитый узелок, развязал и принялся отсчитывать золотые монеты. Пират отвернулся, чтобы не выдать себя алчным блеском глаз. Он понимал, конечно, что отнять деньги невозможно — завяжется такая кровавая стычка, что никому не уйти живым. Ведь вмешаются и жители деревни, туареги. Они состоят в каких-то племенных связях с бедуинами. Есть даже версия, что это одно племя, разделенное местом проживания и образом жизни.


Получив монеты, дон Элиаш все же пересчитал их — он не привык доверять никому, даже самому себе. Убедившись, что бедуин не обманул, португалец кивнул ему и ушел к своим, разбирать снаряжение.


А новый владелец коня, весьма довольный сделкой, направился к своей покупке.


Не задумавшись о последствиях, он схватил черного красавца за уздечку.


— Что это вы собираетесь делать? — возмутился Генрих. — Куда вы его ведете?


— Этот конь теперь мой, я купил его.


— Что за ерунду вы несете? Это мой конь! Мне его подарил сам султан Марокко! Вы что, пойдете против его воли?


Ахмед остановился. Он не ждал такого поворота. Но жадность была сильней.


— Мне продал его португез, иди с ним говори! Я отвесил за этого коня целых триста дирхемов!


— Меня не интересует, сколько ты заплатил, — холодно произнес принц. — Иди и возьми свои деньги обратно. А коня я никому не отдам!


— Поди прочь, сын дэвов! — рассердился наконец караванщик. — Если тебе дорога жизнь, отойди!


В это время Кохейлан, которому наскучила перепалка его маленького хозяина с каким-то мошенником, коротко всхрапнул и встал на дыбы. Потом он заржал, так звонко, что откликнулось даже стадо зебр, пасшихся неподалеку.


Ахмед испуганно попятился, но уздечку не выпустил. Кохейлан рванулся, но погонщик держал крепко — привык управляться с норовистыми верблюдами, а таких в караване тоже хватало.


Небольшая задержка — и к хозяину сбежались прочие погонщики. Кохейлана буквально спеленали веревками, спутали ноги.


Генрих в ярости сжимал кулаки, глядя, как уводят его друга. Но поделать ничего не мог... Впрочем, был еще один шанс, весьма призрачный.


Мальчик помчался к португальцу.


— Послушайте, сударь! Это вы продали моего коня? Как вы посмели! Немедленно отмените сделку!


— Как мне надоел этот мальчишка, — устало проговорил дон Элиаш. — Уйди прочь, не то я велю тебя высечь.


— Верните моего коня! Вы что, не понимаете, это же подарок!


— Оттащите его, парни, иначе я за себя не отвечаю!


Трое пиратов бросились на мальчика. Генрих извивался в сильных руках, но вырваться не сумел. Его увели подальше и прикрутили к невысокому деревцу. Пусть немного придет в себя, пока караван не покинет лагерь.


Жан-Мишель и негритенок подошли ближе и встали виновато в сторонке. Им было не по себе, что они не вмешались, но толку от их помощи все равно бы не было. Даже отвязать друга они не могли — у дерева расположился один из пиратов, насмешливо поглядывая на мальчишек.


Дон Элиаш раздавал команды направо и налево, пираты суетились, проверяя тюки и мешки.


— Снимите колодки с этих рабов, будут тащить поклажу! — крикнул португалец.


Когда деревянные колодки разобрали, неграм было велено взвалить на плечи тяжелый груз. И вереница охотников за людьми двинулась к югу. Там вставала зеленой стеной громада непроходимых джунглей.


Освобожденного от пут Генриха и его друзей караулил по приказу дон Элиаша их старый знакомый — Витторио Брюльи. Бандит шагал рядом с мальчишками, пребывая в мрачном настроении. Ему не слишком светило путешествие в страну, где на каждом шагу можно встретить смерть.


— Что, принц, мечтал ли ты об этом? — спрашивал Брюльи. — Скоро не придется беспечно шагать, как по пустыне. В джунглях один закон — выживает сильнейший. Вон твой дружок тебе расскажет, как живется в его стране. Эй, ты, как там тебя зовут, расскажи нам, пока в лес не вошли.


Мбаса наступил на колючку, зашипел, подпрыгнул на одной ноге. А выдернув ее, сказал:


— Да, это мой дом! Я там все-все знать! Там змея падать на голову, или прыгать на тебя большой леопард. А еще там есть много-много племен, которые едят человеков! Мы человеков не есть, наше племя, а другие едят! Надо идти тихо-тихо, чтобы тебя не услыхать и никто не поймать.


— Вот, а я что говорил, — даже обрадовался Брюльи, когда его слова подтвердились.


— Не пугайте меня раньше времени, — отмахнулся Генрих. — Я все равно уверен, что доберусь домой, рано или поздно. Пусть все звери джунглей рычат у меня над ухом, мне безразлично!


— Ишь ты, храбрец какой! — насмешливо сказал бандит. — Посмотрим, что ты запоешь через час.


Ровно через час отряд вооруженных людей вошел в сумрак переплетенных лиан и высоченных деревьев. Шаг стал медленней, осторожней. Люди внимательно смотрели по сторонам.


— Скоро будет деревня племени мунаббе, — тихо проговорил дон Элиаш, сверяясь с нарисованной на куске пергамента картой. — Иди-ка ближе, Бартоломео. Что ты скажешь про них? Ты был на их землях?


— Нет, мы проходили немного восточней. Племя небольшое, голов под тысячу. У них несколько деревень, раскиданы по вырубленным в джунглях площадкам. Надо застать их врасплох, чтобы не успели защиту устроить. Хотя куда они против мушкетов со своими копьями.


— Ну да, ну да, копья... Видал я уже, на что способны простые копья. В несколько минут положили три десятка парней. Значит так, я решил — делаем остановку. А ты высылай вперед четверых, пусть разведают. Да потише там, не спугните дичь!

Так, едва оказавшись в диком лесу, пираты уже устроили первый привал.


1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   20

Скачать, 666.78kb.
Поиск по сайту:



База данных защищена авторским правом ©ДуГендокс 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
наши контакты
DoGendocs.ru
Рейтинг@Mail.ru