Загрузка...
Категории:

Загрузка...

Челябинская государственная академия культуры и искусств Мода в книжной культуре: границы дозволенного Сборник научных статей Челябинск 2010

Загрузка...
Поиск по сайту:


страница1/9
Дата19.03.2012
Размер2.2 Mb.
ТипДокументы
Содержание
Аскарова В. Я., Матвеева И. Ю.
Терентьева Н. П., Баталова Е. В.
От составителя
В. Я. Аскарова
Книжный бизнес.
Электронные и печатные СМИ
Е. А. Селютина
Н. К. Сафонова
Т.О. Бобина
Английская линейка
Аскарова Виолетта Яковлевна
Бобина Татьяна Олеговна
Лаврова Клена Борисовна
Сафонова Наталья Константиновна
Сокольская Лэся Васильевна
Подобный материал:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9


Министерство культуры Российской Федерации

Федеральное государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Челябинская государственная академия культуры и искусств»


Мода в книжной культуре:

границы дозволенного


Сборник научных статей


Челябинск

2010

УДК 002

ББК 76.10

М74


Научный редактор, составитель: В. Я. Аскарова


М74 Мода в книжной культуре: границы дозволенного : сб. науч. ст. / ФГОУ ВПО «Челяб. гос. акад. культуры и искусств» ; науч. ред., сост. В. Я. Аскарова. – Челябинск, 2010. – 207 с.


ISBN 978-5-94839-243-1


В сборнике представлены статьи, освещающие различные проявления феномена моды в сфере книжной культуры. Это первая попытка осмыслить особенности влияния моды на литературный процесс, читательское поведение, книгоиздание, книгораспространение, содержание библиотечной деятельности, архитектуру и дизайн библиотечных зданий.

Издание адресовано специалистам книжного дела, социологам, читателеведам, профессионалам, непосредственно связанным с литературой, а также всем тем, кого интересуют проблемы моды, книги и чтения.


Печатается по решению редакционно-издательского совета ЧГАКИ


ISBN 978-5-94839-243-1

 Челябинская государственная академия культуры и искусств, 2010

 В. Я. Аскарова, 2010

Содержание


От составителя ……………………………………………………………

4

Аскарова В. Я. Мода в чтении: постижение смысла всестороннего исследования ……………………………………………………………..


5

^ Аскарова В. Я., Матвеева И. Ю. Возможности институционального влияния на моду в чтении ……………………………………………….


33

^ Терентьева Н. П., Баталова Е. В. Внеклассное чтение в школьном блоге ………………………………………………………………………


64

Селютина Е. А. Реализация гуманитарной литературы как культурная проблема: опыт челябинского кнайп-клуба «book-вари» (на примере проекта «Пять вечеров») …………………………………………..



81

Сафонова Н. К. Существует ли детская читательская мода? ………..

87

Бобина Т. О. Фактор моды в жанровых предпочтениях детских авторов рубежа ХХ–ХХI веков ……………………………………..…….


99

Андреева И. В. Вещно-предметный мир ребенка: модные тенденции в зеркале детской литературы …………………………………………...


113

Сокольская Л. В. Женщины как читательницы в «зеркале» моды (на материалах XVIII–XIX веков) ……………………………..……….


129

Селютина Е. А. Мода на verbatim в современной русской драматургии: европейская тенденция и ее русское преодоление (на примере пьесы М. Дурненкова «Хлам») …………………………………………



140

Запекина Н. М. Современный российский «глянец»: мода в полиграфическом оформлении ……………………………………………….


150

Лаврова К. Б. Мода в современной архитектуре и дизайне библиотек …………………………………………………………………


157


^ От составителя


Одна из примет нынешней научной жизни – всплеск публикаций о моде. Ее движение пытаются понять не только специалисты по истории костюма; задумались о моде исследователи культуры повседневности, семиотики и символики общественных отношений, индустрии досуга… Более того, ставится дерзкая задача создать непротиворечивую интердисциплинарную теорию моды. Наиболее ярко отражает это стремление новый гуманитарный журнал «Теория моды: одежда, тело, культура», выпускаемый с 2006 г. издательским домом «Новое литературное обозрение». Профессионалы книжного дела должны сказать о моде свое слово.

Книжная культура не может быть территорией, свободной от моды: здесь также наблюдаются циклическая смена предпочтений и их стандартизированность в определенные промежутки времени, демонстративные формы поведения, их знаковость и другие характерные атрибуты названного феномена. Изучение различных проявлений моды в сфере, связанной с чтением, литературой, институтами книжного дела – необходимый шаг для понимания сути происходящих в ней процессов; это имеет особое значение в наше время глобальной ломки социальных стереотипов, изменения системы ценностей, кризиса социальной идентичности. Важно понять: как мода проявляет себя в книжной культуре, каковы границы ее влияния, поддается ли она целенаправленному воздействию, каковы ее негативные и позитивные стороны? Как с ней, наконец, поступать: формировать, развивать, вытеснять, пытаться удержать в определенных пределах?

Материалы сборника не раскрывают всею богатейшую палитру проявлений моды в книжной культуре, а лишь очерчивают некоторые проблемные зоны, приглашают к размышлению о взаимодействии с этим феноменом, создают пространство для дискуссии о его роли в общественной жизни. Это маленький шажок к пониманию сложного, многообразного, неуловимого, трудного для полноценного осмысления, но такого могущественного ФЕНОМЕНА МОДЫ.


^ В. Я. Аскарова

Мода в чтении: постижение смысла всестороннего исследования


В нынешней ситуации снижения роли и места чтения в жизни общества, изменения коммуникационного, информационного и в целом культурного поведения людей профессиональное книжное сообщество ищет пути стимулирования читательской активности, настойчиво стремится сделать чтение более распространенным, повсеместным и престижным видом деятельности, культурной привычкой значительной части населения. Именно на это нацелена принятая в 2006 г. Национальная программа поддержки и развития чтения в России.

Три прошедших года показали, что ее реализация затрудняется затянувшимся системным кризисом, который затронул практически все аспекты общественной жизни. О современной ситуации в России можно сказать словами Г. Флоровского: «Все сорвано, сдвинуто с мест». Произошли изменения практически во всех сферах общественной жизни, обострились противоречия между поколениями, трансформировалась шкала ценностей, на глазах формируются новые элиты, радикально изменились все стороны коммуникационной деятельности. Естественным следствием сложившейся социокультурной ситуации стал разрыв между традиционными и модернизированными моделями культурного поведения, что, в свою очередь, не могло не повлиять на отношение к книге и чтению.

Проблема чтения в современной России остра, противоречива и нуждается в непредвзятом и объективном осмыслении. С одной стороны, очевидно, что структура досуговой деятельности различных возрастных групп, особенно молодежи, изменилась, с другой – вызывает сомнение, что современную ситуацию в сфере чтения можно оценивать с позиции прошлых лет, используя ранее наработанные методологические подходы и инструменты исследования. Современную картину чтения практически невозможно выявить без комплексного анализа всех аспектов коммуникативного и информационного поведения людей, доминирующего воздействия визуальных медийных средств, внимательного изучения различных проявлений субкультуры. Отсутствие представительного эмпирического материала, собранного с помощью комплекса методов и учитывающего разнообразные проявления читательской деятельности, в том числе восприятие размещенных в сетевом пространстве материалов, аудиокниг, текстовых версий произведений, считываемых с монитора мобильных телефонов и иных информационных носителей, порождает мифотворчество, особенно – по поводу отношения к чтению в молодежной среде.

Вместе с тем совершенно очевидно, что чтение – это сфера деятельности, объективная трудность, напряженность и в то же время высочайшая социальная значимость которой определяют необходимость систематических культивирующих воздействий поддерживающего, направляющего и стимулирующего характера. Это делается во всем цивилизованном мире, так должно происходить и в России. Однако невооруженным глазом видно, что Национальная программа «буксует» еще и потому, что со всей неприглядностью обнажился кризис инфраструктуры поддержки и развития чтения, ее неготовность к адекватному реагированию на вызовы времени. Вместо внимательного анализа процессов, происходящих в читательской и литературной средах, постижения глубинной сути различных феноменов восприятия книги, поиска новых путей ее продвижения, разработки адекватных для различных слоев населения аргументов рекламы – громкие, шумные пиар-акции, различные массовые шоу и т. д. На углубленную, малозаметную, но такую необходимую содержательную работу не остается времени и сил, – «фестивалим»…

Радикальное изменение ситуации в сфере чтения не может быть достигнуто без системного анализа факторов, определяющих отношение к разнообразным проявлениям письменности и различным процессам, происходящих в читательских средах. В частности, очевидна необходимость исследования проявлений феномена моды в данной области человеческой деятельности, изучения социально-психологических механизмов и особенностей распространения этого явления. Только в этом случае представится возможность обоснованно говорить об усилении позитивных и нейтрализации негативных сторон моды, выявлении возможностей регулятивного воздействия на поведение читателей с использованием ее движущих сил.

Как правило, внимание к названному феномену обостряется, когда возникает необходимость осмыслить какие-то новые тенденции массового и группового читательского поведения, найти способы и механизмы воздействия на него. Характерная для начала ХХI столетия вспышка профессионального интереса к моде со стороны специалистов сферы книжной культуры связана именно со стремлением преодолеть кризисное состояние чтения, поставить его в ряд значимых (на личностном уровне) ценностей.

Это нашло отражение в соответствующем словоупотреблении; термины чтение и мода ставятся рядом преимущественно в таком контексте: «чтение снова в моде», «сделаем чтение модным занятием!», «мода на чтение не перевелась» или, напротив, «читать не модно», «как сделать, чтобы чтение снова вошло в моду» и т. д. Другой контекст употребления термина мода применительно к сфере чтения – «модные книги», «модные писатели», «модные имена», «модные жанры», «модные темы».

Мода вообще и ее проявление в сфере чтения – один из самых запутанных и сложных для изучения объектов. Исследовательские поиски затрудняют так называемая терминология здравого смысла, обилие эмоционально-оценочных суждений, множество различных ассоциаций, связанных с модой, и ее некоторая расплывчатость, невозможность четко отделить моду от интересов, вкусов, предпочтений, стереотипов и т. д. Исследователи моды отмечают, что она не поддается краткому логическому определению в силу своей многозначности, полифункциональности и правомерности применения разнообразных теоретических подходов. А. Б. Гофман, автор книги «Мода и люди. Новая теория моды и модного поведения», заметил, что мода как объект исследования неуловима и возникает даже подозрение, что относится к категории вечных, всегда решаемых и никогда не решенных проблем, таких как счастье, любовь или благо (3).

В самом общем виде мода рассматривается как целостное и универсальное социально-психологическое явление, которое имеет ценностную (аксиологическую) природу; проявляется в разных сферах общественной жизни, в том числе в чтении. В педагогическом, культурологическом и философском словарях, вышедших в последние годы, мода характеризуется в основном как периодическая смена культурных образцов, непродолжительное господство определенного вкуса в какой-либо сфере жизни или культуры. Именно такое понимание моды перекочевало в работы по социологии чтения. Однако вряд ли можно согласится с тем, что мода в чтении – смена культурных образцов, поскольку для образцов характерна устойчивая конфигурация связей, которую мы не обнаруживаем в сфере читательской деятельности, во всяком случае на уровне общества в целом и отдельных групп населения.

Под модой подразумевается и непродолжительное господство определенного типа стандартизованного поведения, в основе которого лежит относительно быстрое и масштабное изменение внешнего (прежде всего, предметного) окружения людей. Соглашаясь с тем, что мода – именно непродолжительное господство определенного типа массового поведения, выразим сомнение в том, что применительно к сфере чтения она носит массовый характер, т. е., обращена ко всем и каждому. На уровне здравого смысла ясно, что моде в чтении подвержены отнюдь не все люди (хотя бы потому, что не все читают) и когда она формируется, то своеобразно преломляется в различных социальных средах.

Усомнимся и в правомерности акцента на изменение внешнего предметного мира. Мода не является чем-то исключительно внешним по отношению к людям: она – производное их настроений, вкусов, социальных ожиданий, стремления к новизне и социальной идентификации. Достаточно очевидным представляется и то, что мода изменяет не только предметный, но и духовный мир: существует мода на научные подходы, исследовательские методы, художественные стили, вкусовые пристрастия и т. д.

Прежде чем рассматривать возможности использования этого феномена в регулятивных целях, попытаемся охарактеризовать наиболее очевидные и обсуждаемые его проявления. При характеристике последнего будем исходить из наиболее распространенных представлений о нем; с вынужденной краткостью обозначим основные эмпирические индикаторы моды: это стандартизированность, динамичность и демонстративность различных элементов поведения по отношению к различным объектам, процессам, явлениям. Личностный смысл деятельности человека, подверженного моде, отражен в мотивах, ориентированных на окружающих, и установках реагирования на те или иные объекты моды с учетом нормативных требований референтной группы. Мода формируется в процессе непосредственного и опосредованного общения с включением таких социально-психологических механизмов, как заражение, подражание, внушение, конформность, идентификация, и распространяется путем наиболее предпочтительных и привычных для того или иного сообщества коммуникационных каналов. В основе формирования и распространения моды лежат неочевидные причинно-следственные связи; она развивается стихийно и в то же время испытывает на себе влияние различных факторов общественной жизни и целенаправленных регулятивных воздействий.

Мода в чтении, как частное проявление феномена моды, обладает общими характерными для этого феномена признаками и особенными, подчеркивающими ее специфичность. К числу последних относится ярко выраженный групповой характер этого явления, локальность его распространения в различных средах, замедленный ритм изменений, завуалированный характер моды, ее стремление к маскировке под индивидуальные интересы и вкусы.

Попытаемся охарактеризовать наиболее очевидные проявления феномена моды в исследуемой нами сфере. Таковыми представляются мода на чтение, читательская мода, литературная мода.

Мода на чтение – это своего рода питательная среда, обусловливающая вовлечение людей в книжное пространство; явление в основе своей позитивное, свидетельствующее о высоком авторитете книги, поддерживающее в обществе систему позитивных представлений о читательской деятельности. Наличие моды на чтение означает, что оно является престижным, одобряемым, значимым для многих занятием; включенность в чтение означает обладание ценимыми в обществе характеристиками. В условиях, когда названное явление достигает стадии господства, даже люди, для которых чтение не является жизненной потребностью и культурной привычкой, стараются подчеркнуть свою принадлежность к печатному (или электронному) слову, стыдятся признаваться, что не любят читать. Сам факт проявления феномена моды в данной сфере стимулирует, ускоряет процессы, связанные с чтением: беседы о прочитанном, обсуждение литературных явлений, обмен книгами, приобретение их в личное пользование. Она выступает в качестве проводника культурных ценностей, стимулирует их воспроизводство и потребление.

Проявление социально-психологических механизмов моды (заражения, подражания, внушения, идентификации, конформности) может привести и к позитивным последствиям, когда воспроизводятся, а впоследствии усваиваются, становятся неотъемлемой частью образа жизни социально ценные образцы поведения, в данном случае – в сфере чтения и взаимодействия с институтами книжного дела. В частности, конформизм может выступать в качестве инструмента сплочения, расширения читательских групп и механизма передачи культуры, традиций, значимых для личностного развития установок по отношению к книге и чтению.

Обратим внимание на то обстоятельство, что подверженность области чтения названному феномену стимулирует интерес к различным проявлениям книжной культуры, создает питательную среду для развития читательского общения. Когда какие-то явления литературной жизни становятся широко обсуждаемыми, быть «не в теме» становится просто неприлично. Что плохого в том, что под влиянием моды люди начинают следить за конкурсами «Большая книга», «Русский Буккер», «Золотая строфа», «Национальный бестселлер», «Алые паруса», обсуждать их идеологию, обоснованность выдвижения номинантов, высказывать свои суждения о лауреатах премий, спорить о модных авторах, книжных новинках, парадоксальных оценках современных властителей литературных дум? Чем больше разговоров по поводу книги и чтения, чем больше споров по поводу книжных новинок, тем настойчивее в подсознание внедряется мысль: не читать, не следить за литературным процессом – значит отставать от социального авангарда, обрекать себя на роль аутсайдера в общении.

Как правило, чтение воспринимается как модное, престижное занятие в тех социальных средах, где востребованы и высоко ценятся качества, достигаемые с его помощью: эрудиция, интеллектуальность, высокая культура, богатая речь, скорость и острота мышления, развитое воображение, коммуникативные способности и т. д. Поэтому наличие или отсутствие моды на чтение связано, прежде всего, с глубинными процессами, происходящими в общественной жизни, сформированными конкретно-исторической ситуацией, потребностями социума, которые могут быть им осознанны в той или иной мере. Таким образом, благое пожелание «создать моду на чтение» безотносительно к объективной реальности, морально-психологическому климату в стране, доминирующим у больших социальных общностей ценностным ориентациям, усиливающимся и распространяемым посредством различных коммуникативных средств, выглядит, по меньшей мере, утопичным.

Кроме того, подчеркнем, что достижение модой стадии господства не может быть стратегической целью системы деятельности по развитию и поддержке чтения, ожидаемым результатом. Мода по природе своей недолговечна, изменчива; сущность ее заключается в непостоянстве, извечном стремлении к новизне. Мода развивается в соответствии с собственной логикой; неизбежно проходя циклы становления, господства и угасания, она стремится к непрерывному обновлению своих объектов. Таким образом, стремясь «создать моду», мы должны понимать, что на этом пути можем достичь лишь временного эффекта.

Обратим внимание и на то, что применительно к духовной сфере (науке, ценностным ориентациям, чтению и т. д.) слово мода обозначает нечто поверхностное, несерьезное, свидетельствующее об отсутствии индивидуальных убеждений, вкусов, обоснованных предпочтений, критериев оценки различных явлений. Поэтому правильнее, на наш взгляд, стремиться не к созданию моды на чтение, а к использованию этого феномена в инструментальных целях в качестве средства, которое может исполнить роль пускового механизма в стимулировании читательской активности, постепенного закрепления устойчивой потребности в книге и чтении. Моде может быть отведена роль своеобразного «агента влияния», с помощью разнообразных социальных приманок вовлекающего людей в читательскую деятельность.

Рассмотрим взаимосвязь моды на чтение и читательской моды.

Мода на чтение создает условия для ускоренного развития и усложнения различных процессов в данной сфере. В ситуации общественного признания значимости чтения, вовлечения в него различных социокультурных слоев населения формируются различные стратегии читательского поведения, культурные нормы взаимодействия с книжной культурой. Чтение берет на себя, помимо содержательной нагрузки, обусловленной его объективной ценностью (средство образования, личностного роста, художественного развития; инструмент приобретения профессионализма, базовая интеллектуальная технология), функцию инструмента социальной дифференциации. В этих условиях наблюдается некоторая избыточность читательского поведения; в данном случае она проявляется в том, что используется книжно-журнальная и газетная продукция (в традиционном и электронном виде) не только в качестве средства образования, приобретения профессиональных знаний, освоения социального опыта, источника эмоций, но и в качестве знака, символа, позволяющего улучшить собственный имидж, повысить социальный статус, примкнуть к определенной социальной общности. Иными словами, чтение осуществляется не только ради собственно чтения, но и ради достижения определенных социальных выгод. Это, в свою очередь, создает питательную почву для развития вариативности читательского поведения, появления в нем элементов, не связанных напрямую с изначальным предназначением чтения: обусловливает присутствие в нем элементов игры, знаковости, используемой в целях уподобления-обособления в социальном взаимодействии.

В результате формируется социальный фон, необходимый для зарождения читательской моды. Взаимозависимость этих явлений (мода на чтение и читательская мода) можно понять на примере моды на одежду; только в том случае, если одежда является не просто средством прикрытия наготы и спасения от непогоды, а своего рода институтом, объектом ценностного отношения, атрибуты которого используются в целях социальной стратификации, выполняют знаковую функцию, эксплуатируются в качестве символов. Иными словами, для возникновения моды на определенную длину платья, того или иного кутюрье, различные бутики, цветовую гамму и форму обуви, временные стандарты поведения, формирования модных стилей, нужно, чтобы в обществе существовала мода на одежду вообще. Эта сфера может быть территорией моды лишь в том случае, если атрибуты вещного мира являются объектом общественной оценки, средством социальной дифференциации, «ярмаркой тщеславия»; если есть возможности развития избыточности, некоторый «жирок» в потреблении носильных вещей.

Попытаемся понять, что же такое читательская мода.

В конце 70-х – начале 80-х гг. предыдущего столетия автором предпринималась попытка исследования читательской моды; это было связано со стремлением выявить разрыв между институциональной регуляцей поведения читателей, осуществляемой корпусом идеологических структур в духе советского «руководства чтением», и неинстиуциональной регуляцией, осуществляемой «кухней», стихийным книгообменом, «черным» книжным рынком и т. д. (1).

Термином читательская мода подчеркивается, что это явление формируется в среде читающей публики; модны, прежде всего, не конкретные произведения печати, авторы, а отношение к ним, проявляющееся в действиях, суждениях людей. Произведения печати становятся модными или перестают быть таковыми в зависимости от того, какие стандарты поведения по отношению к ним приняты в обществе в определенный промежуток времени. Читательская мода в данном контексте выступает как явление, производное от объективно обусловленной популярности, вторичное по отношению к ней. Вместе с тем мода делает объективно обусловленную популярность более зримой, закрепляя круг чтения и выражая в утрированном, преувеличенном виде наиболее характерные особенности читательской деятельности на каждом этапе общественного развития.

В качестве эмпирических признаков читательской моды в изложенной интерпретации феномена выступают синхронная стандартизированность читательских предпочтений и их диахронная изменчивость, динамичность; одним из ее индикаторов является и демонстративность поведения читателей (завышение признаков собственной начитанности, подчеркивание обладания книгами, причастности к модным именам и т. д.). Личностный смысл читательской деятельности, стимулируемой модой, отражается в мотивах чтения и установках по отношению к определенным авторам и их творениям. У человека, подверженного данному явлению, доминируют мотивы ориентации на окружающих (чтение не столько для удовлетворения собственных познавательных, эстетических, эвадистских, эмоциональных и иных потребностей, а для приобретения социальных выгод в общении со значимыми лицами) и установки реагировать на произведения письменности под влиянием культурных норм референтных групп.

Читательская мода, таким образом, понималась как динамичная стандартизированная форма поведения различных групп читателей, проявляющаяся в демонстративно избирательном отношении к произведениям печати в соответствии с принятыми в них культурными нормами. В результате исследования удалось выявить объекты моды, особенности ее распространения в различных средах и показать на эмпирическом материале, что читательская мода – явление групповое, своеобразно преломляющееся в различных социальных средах (2).

Со временем стало ясно, что теоретические трудности, связанные с интерпретацией читательской моды, не преодолены – этот феномен не поддается однозначному пониманию и логическому определению; чем больше размышляешь над ним, тем больше находится опровержений сложившихся теоретических конструкций. Всегда есть нечто неуловимое, не укладывающееся в прокрустово ложе дефиниций. Возможно, это один из тех случаев, когда явление невозможно охарактеризовать посредством набора основных признаков, четко обозначить границы его проявления.

Кроме того, сегодня представляется очевидной и неправомерность сужения многообразия проявлений феномена моды в чтении до демонстративно избирательного отношения к произведениям печати. Если в качестве объектов читательской моды рассматривать только определенное отношение к произведениям печати, за пределами анализа и возможностей использования категориального аппарата и механизмов моды останется целый спектр ее проявлений: содержание и структура чтения, взаимодействие читателей с различными институтами книжного дела, использование определенных носителей информации, каналов распространения сведений о литературе и др.

С неизбежной в данном случае неполнотой попытаемся обозначить основные области проявления читательской моды. Это мода на следующие явления:

  • нормы читательского поведения;

  • литературные объекты;

  • авторов;

  • литературные течения, темы, жанры, стили;

  • институты книжного дела:

  • общественные или личные формы потребления книги;

  • носители информации;

  • коммуникативные каналы распространения сведений о литературных явлениях;

  • характер высказываний о произведениях печати и т. д.

Таким образом, о читательской моде можно говорить не только в узком смысле, обозначая данным понятием определенное отношение к произведениям печати, но и в широком, охватывая разнообразный спектр элементов читательского поведения. Формируется мода и антимода на определенные произведения; бывает модно или немодно читать фантастику, посещать те или иные библиотеки, тратить крупные суммы денег на книги, коллекционировать литературные раритеты, создавать домашние книжные собрания; и т. д. Иными словами, читательская мода распространяется практически на все внешние проявления деятельности, связанной с книгой и чтением, и развивается «изнутри» уже сформировавшейся моды на этот род занятий. В этом смысле можно говорить о расширительной трактовке читательской моды и можно определить ее как динамичную стандартизированную форму поведения различных групп читателей, проявляющуюся в демонстративном следовании нормам этих групп с целью приобретения определенных идентификационных знаков.

Ввиду ограниченных возможностей дефиниции предложим развернутую интерпретацию исследуемого явления.

Читательская мода является отражением духовной атмосферы общества, выбирая и выделяя из огромного массива культурных ценностей наиболее соответствующие этой атмосфере, и доводит их потребление до предельного, утрированного выражения, оформляя в виде временно действующих культурных норм. Читательская мода – своеобразное внешнее выражение внутреннего содержания общественной жизни; поскольку она является объективным явлением и подчиняется ряду «внемодных» факторов, пытаться управлять этим феноменом можно, лишь приспосабливаясь к нему, относясь к названному явлению как к данности. Видимо читательская мода, как и мода в иных сферах жизнедеятельности, формируется стихийно, но в то же время, подчиняется объективным процессам социальной жизни, логике изменяющегося общественного сознания.

Кроме того, нельзя забывать и о том, что мода обладает собственными законами саморазвития, особенностями распространения в различных средах и только ей присущими признаками. В частности, только ей свойственными, атрибутивными характеристиками или внутренними ценностями называют игру и демонстративность.

Явление читательской моды зачастую путают с литературной модой, употребляют данные словесные обозначения как синонимы. Это представляется ошибочным, потому что читательская мода формируется в сфере потребления продукта культуры (в данном случае книги, журнала, газеты и других произведений печати в традиционном или электронном виде), а литературная мода бытует в сфере создания разнообразных текстов, складывается в авторской среде. Литературная мода формируется в основном писателями, популяризаторами, публицистами, учеными; она проявляется в процессе написания и издания разнообразных текстов; ей подвластна научная, научно-популярная, учебная и иная литература.

Однако в большей степени литературная мода влияет на написание художественных произведений; большая подверженность моде художественного, а не научного и научно-популярного творчества связана с его более широкой адресацией; авторы и издатели в погоне за признанием в большей степени ориентируются на непредсказуемого имплицитного читателя, существующего в их воображении, подсознательно учитывают капризы и предпочтения читающей публики. На это обратил внимание Л. Свендсен: «… искусство, само того не осознавая, подчиняется влиянию моды, между ними нет четкой границы» (12, с. 164). Эта область проявления моды в основном является предметной областью искусствоведения, исследующего художественное творчество, в том числе различные явления литературы. Мода во многом определяет распространенность различных родов литературы в том или иной временной период; прозы, поэзии, драматургии; разновидностей художественных произведений в той или иной период (роман, повесть, очерк, рассказ, поэма, сонет и др.). Она же влияет на литературные течения, господство в литературе конкретных жанров, тем, стилей, интонаций.

Примером может быть активное создание произведений в жанре фэнтези, иронического детектива, любовного романа на рубеже XX–XXI столетий, характерное для современности переключение внимания авторов с «гламура» на жесткий реализм и т. д. Модным явлением, в частности, стала драма verbatim (от лат. «дословно»); она основана на использовании неотредактированных, «живых» материалов интервьюирования определенной социальной группы и активно практикуется в современном документальном театре (Е. Исаева, И. Вырыпаев, А. Родионов). Очевидны и модные темы современной отечественной прозы: уход от реалий, добровольное или вынужденное выпадение из действительности (А. Иличевский, З. Прилепин), нерасторжимая общность, единство судьбы человека и природы, неотвратимость наказания за ее поругание, пренебрежение неписаными законами человеческого общежития (О. Славникова, А. Геласимов). Литературная мода также является отражением различных процессов общественной жизни, поиска ответов на трудно формулируемые вопросы сегодняшнего существования; развивается в русле сложившихся на данный момент эстетических предпочтений.

Литературная мода тесно взаимосвязана с книгоизданием и читательской модой; возможно, имеет смысл говорить и об издательской моде, диалектической взаимосвязи названных проявлений феномена моды.

Таким образом, феномен моды в сфере чтения имеет самые разнообразные проявления: он влияет на ценностное отношение к этой области человеческой деятельности, создает определенные нормативы читательского поведения применительно к институтам книжного дела, различным произведениям письменности и их создателям, коммуникационным каналам распространения сведений о различных текстах, информационным носителям, определяет темы общения, диктует жанровые, стилевые предпочтения, выполняет функцию социальной дифференциации и обогащает знаковую систему взаимодействия в различных социальных общностях.

Обратим внимание на высочайшую степень информативности данного феномена. Мода – кладезь сведений об общественной жизни, концентрированное выражение ее сути; ее изучение обладает мощным когнитивным потенциалом. Она соотносится с содержанием общественной жизни как пена с рекой: она – не суть, но поверхностное проявление этой сути, своеобразное отражение, визуальная фиксация происходящих глубинных процессов, наглядное представление о «русле», «ландшафте» и «скорости течения» «реки» общественной жизни. Соответственно, изучение названного социально-психологического явления и коммуникационного феномена в сфере чтения позволяет глубже понять процессы, протекающие в социальной жизни, выявить глубинные, скрытые, неочевидные явления. Мода, словно вершина айсберга, обозначает наличие явно выраженных или латентных ценностных ориентаций, настроений, потребностей, групповых предпочтений, вкусов, ожиданий – широкого спектра явлений общественной жизни, протекающих с разной степенью осознанности. Это касается степени выраженности моды на чтение, взаимодействия с определенными институтами книжного дела и каналами распространения литературы и информации о ней, характера высказываний о книге и чтении, а также формирования читательской моды на отдельные произведения печати.

Для того чтобы исследовать спектр широчайших проявлений феномена моды в чтении и литературном процессе, научиться грамотно взаимодействовать с этим явлением, необходимо выявить наиболее плодотворные для его познания теоретические подходы.

Сложилась традиция эмпирического изучения моды в сфере одежды с позиций историко-эстетического подхода. В области чтения очевидно отождествление читательской моды с ее объектами, и в этом случае выполняется преимущественно искусствоведческий анализ литературно-художественных работ; мода маркируется как «хорошая» или «плохая» в зависимости от идейно-художественных достоинств. Нами мода рассматривается более широко: как символический и культурный продукт, результат отношений человека и окружающего его социума, в котором каждый индивидуум имеет свое место и играет определенную роль. Феномен моды – на это указывает Ю. Кавамура – является объектом культурологии, социологии, психологии и социальной психологии (5). Однако изучение проявлений моды в чтении невозможно без привлечения всей системы гуманитарного и отчасти – экономического знания; поэтому к перечню японского социолога добавим теорию социальных коммуникаций, педагогику, теорию книготоргового и книгоиздательского маркетинга, библиотековедение, искусствоведение, читателеведение.

Рассмотрим вопрос о привлечении подходов различных наук к изучению моды на чтение, читательской и литературной моды. Четкая дифференциация исследовательских подходов невозможна из-за многомерности явления, размытости предметных областей общественных наук, пересечения научных интересов различных дисциплин; тем не менее попытаемся обозначить точки приложения их усилий.

Невооруженным глазом видно, что в читательской деятельности существуют определенные эталоны поведения: в разные промежутки времени в различных социальных средах модно или немодно читать. Это невозможно объяснить без обращения к широкому социальному контексту. Чтение является своеобразным внешним оформлением внутреннего содержания общественной жизни. Вспомним, что выдающийся российский книговед Н. А. Рубакин в свое время заметил, что в чтении, настроениях и предпочтениях читающей публики, как в капле воды, отражается общественная жизнь (11).

Таким образом, необходим прежде всего социологический анализ общественной жизни, особенностей культурного поведения отдельных общностей, направленный на выявление широкого спектра причинно-следственных связей в сферах, так или иначе связанных с чтением, воздействующих на него – прямо или косвенно.

Социологический анализ лежит и в основе изучения факторов, влияющих на читательские предпочтения. В числе таковых исследователи называют историческую эпоху с ее социально-политическими и эстетическими особенностями. Политические тенденции, общественные настроения обусловливают определенные требования к литературной продукции. И, естественно, в круг актуального чтения включаются те произведения печати, которые в наибольшей степени отражают исторически обусловленное содержание эпохи. Общественный интерес к произведениям тем выше, чем острее они отражают назревшие социальные проблемы, нравственные и философские искания современников. Судьбу научных, научно-популярных произведений в каждый конкретно-исторический период определяют уровень развития науки, потребности научно-технического прогресса, познавательные потребности общества. Эстетические запросы эпохи, накопленные в коллективном опыте художественного потребления и отражающие стереотипные представления о требованиях к литературе, каждому отдельному ее жанру, влияют на судьбу художественных произведений и ее авторов; здесь социологический анализ непременно должен дополняться элементами искусствоведческого анализа.

Историческая эпоха с ее общественными условиями, познавательными потребностями, эстетическими и прочими запросами порождает некоего обобщенного читателя, который как бы «распадается» на социальные слои и группы, различающиеся по образовательным, национальным, гендерным, эстетическим и прочим признакам. Поэтому судьба книги, попавшей в круг актуального чтения, своеобразно преломляется в среде каждой категории читателей, что, безусловно, требует внимания социологии групп.

Велики и возможности культурологии. В последние годы в данной области научного знания наблюдается переход от фиксации влияния моды на различные сферы жизнедеятельности к пониманию необходимости осознанного взаимодействия с этим феноменом. Активная позиция, направленная на повышение привлекательности чтения, его престижа («создания моды»), побуждает к поиску различных культуротехнических средств и приемов, направленных на восстановление ценности чтения. Эти поиски уже идут; специалисты, исследующие моду, ищут возможности влияния на нее, объясняя это интересами гуманистически ориентированного социального проектирования, «создания образа завтрашнего дня». В частности, рассматривается вопрос о возможности придания объекту символической ценности путем помещения его в среду других, уже ставших модными, ценными и значимыми предметами и явлениями; в этом случае мода выполняет функцию рекламы.

Результативные поиски возможностей воздействия на феномен моды в чтении находятся в области социально-психологического подхода, изучающего особенности общественной жизни, связанные с взаимодействием людей, их влиянием друг на друга. Отношение к чтению во многом определяется групповыми нормами, потому что социум разобщен, сегментирован, ориентирован на различные системы ценностей; бытует разделение на «мы» и «они».

Разделение на «мы» и «они» означает, что наряду с общепринятыми, люди ориентируются на групповые ценности, интересы и нормы поведения. Человек в моде находит то пространство, где удовлетворяется его желание быть с другими и желание быть другим. Каждый член сообщества не только принимает определенные ценности, интересы и нормы поведения; идентифицируясь с группой, он становится проводником нормирующего воздействия. В данной ситуации для нас значимо обособление от нечитающей массы и ситуации пренебрежения к чтению, которое мы наблюдаем на протяжении последних 10–15 лет. С помощью названного механизма можно постепенно добиться обособления от массовой культуры развлечений, которую агрессивно распространяет телевидение, и идеологии потребления, которая вышла на господствующие позиции в общественном сознании; отказа от абсолютизации техногенных достижений современной цивилизации, когда новые информационные технологии и их возможности противопоставляются традиционной книжной культуре, нанося ущерб печатному слову и ставя под сомнение ценность чтения.

Социально-психологический подход при изучении разнообразных проявлений феномена моды в чтении неизбежно пересекается с подходом с позиции теории социальной коммуникации.

Мода – феномен, немыслимый вне непосредственной и опосредованной коммуникации; мода формируется и распространяется благодаря коммуникативной стороне общения (состоит в обмене информацией между общающимися индивидами), интерактивной (заключается в обмене действиями между общающимися индивидами) и перцептивной (обозначает процесс восприятия и познания друг друга партнерами).

В процессе коммуникации люди обмениваются знаками; в качестве таковых могут выступать модные предметы, суждения, оценки, особенности поведения. Они сообщают посредством системы кодов информацию о человеке, который их использует. Отношение к книге и чтению как к средству знаковой самохарактеристики было известно еще в Древнем Риме. Здесь считалось признаком хорошего тона иметь собственную библиотеку и это породило не только библиофилию, но и библиоманию, т. е. собирательство книг не ради их чтения, а из тщеславия, стремления выставлять их напоказ как предмет убранства жилища. Крайнее проявление подобного отношения к книге описал М. Н. Куфаев в своей знаменитой «Библиофилии и библиомании», характеризуя тип тщеславного библиомана, любящего книги не за содержание, а за возможность их демонстрации в подтверждение своей образованности (6).

Поведение людей в наше время приобрело высокую семиотичность; выражая свою позицию по отношению к объектам моды, они заявляют о своем месте в новой социальной иерархии, гражданском кредо, эстетическом самоощущении. Мода формирует имидж человека, помогает ему выразить субъективную ценностную ориентацию. Знаковая функция моды позволяет осуществить самопрезентацию личности, подчеркнуть ее принадлежность к группе или сообществу. Одним из таких знаков, используемых как средство самохарактеристики, идентификации с определенной социальной общностью, является чтение. Книга, чтение или наоборот, игнорирование тех или иных произведений печати используются в качестве знака, несущего информацию о социальных качествах ее читателя (или владельца) и особенностях субкультуры, к которой он принадлежит или хотел бы принадлежать.

Рассматривая процесс распространения информации о литературе как коммуникацию, можно с помощью выявления наиболее авторитетных коммуникаторов, особенностей передачи сообщений о модных явлениях в сфере книги и чтения, используемых при этом каналов находить кратчайшие пути доведения сведений о заслуживающих внимания произведениях, подбирать наиболее весомые аргументы в пользу той или иной книги. Отдельной темой исследования, эвристичной для всей системы работы по стимулированию читательской деятельности, может быть исследование воспринимающей стороной отражения сообщений о событиях в мире книги на информационном и эмоциональном уровнях. Таким образом, анализ особенностей формирования и распространения различных проявлений моды в сфере чтения позволяет повысить эффективность коммуникации в области пропаганды книги, достичь лучшего взаимопонимания коммуникатором и реципиентом, обеспечивает достижение целей с оптимальным расходованием ресурсов.

В процессе формирования моды исключительно велика роль общения: она развивается в процессе общения, благодаря общению, ради него, с использованием его каналов и механизмов. Российский специалист в области историко-социологических и социально-психологических исследований Б. Ф. Поршнев утверждал, что люди приобщаются к моде не независимо друг от друга, а перенимают ее при непосредственном контакте. Ближайшее окружение человека является как бы ретранслятором информации, полученной из различных каналов, придает ей личностную окраску и многократно усиливает тем самым интенсивность воздействия.

Взаимодействие и взаимовлияние людей в процессе общения осуществляются посредством его социально-психологических механизмов: заражения, подражания, внушения, убеждения, конформности и идентификации. Названные механизмы весьма условны, часто переплетаются и не проявляются в чистом виде; тем не менее, попытаемся кратко рассмотреть роль каждого из них в формировании и распространении моды на чтение, читательской моды.

Люди заражают друг друга стремлением приобщиться к читающему обществу, прочесть нашумевшее литературное произведение, восторженным или отрицательным отношением к определенным авторам. Отсюда любопытство к тем или иным книгам, согласованность суждений о них. Механизм подражания побуждает людей читать то, что читают «значимые другие», воспринимать и оценивать произведения печати так, как это делают они. Особенно охотно люди подражают авторитетным лицам, чье поведение хотели бы сделать и своей культурной нормой. Авторитетные для читателя лица внушают ему определенное отношение к произведениям печати, конкретным авторам, институтам книжного дела и т. д. Их замечания, суждения, мнения настолько значимы для предполагаемого читателя, что формируют у него установку реагировать подобным образом. Экспериментально выявлено внушающее воздействие авторитета имени («галло-эффект»). Конформизм стимулирует желание быть как все, что зачастую лежит в основе одинаковости мнений, оценок, некритичности по отношению к «значимым другим». Механизм идентификации побуждает человека выбирать для чтения книги, одобряемые в его референтной группе, высказываться о них так, как это здесь принято, чтобы чувствовать себя своим. Следуя той или иной моде, человек ориентируется на значимую для него, т. е. референтную, группу. Совокупность свойственных ей взглядов, ценностей используется индивидом как система эталонов, приобщение к которым позволит ему принять «социальную окраску» этой группы.

Изложенное позволяет определить и место психологии личности в изучении проявлений феномена моды в чтении. Каждый человек имеет свою меру внушаемости, в той или иной степени подвержен заражению, подражанию, конформности; в этом случае речь может идти об индивидуальной подверженности моде, предрасположенности к ней. Обращение к психологии личности уместно и при изучении ценностных ориентаций личности, индивидуальных потребительских стратегий, обусловливающих то или иное отношение к моде.

Рассмотрим возможности педагогического подхода. Первые упоминания о читательской моде имели оттенок морального осуждения этого явления, носили оценочный характер и явно отражали педагогический подход к данному явлению. Пионер демократического книгоиздания в России Н. И. Новиков сатирически характеризовал тип читателя, в котором легко угадывается модник, – Чужемысл; В. Г. Белинский противопоставлял моду, прихоть – разумной, глубоко осмысленной потребности в книге и старался уберечь читающую публику от книг, которые «отзываются толкучим рынком». Преимущественно педагогический подход к различным проявлениям феномена моды в чтении был характерен и для первой половины ХХ столетия. А. А. Гинкен, автор трех выпусков издания «О чтении и книгах», предостерегал читающую публику от увлечения модными писателями, имеющими шумный успех (3). Английский просветитель Ч. Ричардсон, чье произведение «О выборе книг» стало известно российскому читателю в 1913 г., также заметил, что часто люди при выборе и оценке книг руководствуются «механическим вкусом», и предостерегал от рабского подражания, погони за модными новинками (9).

Как видим, сторонниками педагогического, оценочного подхода к читательской моде это явление рассматривается как негативное, свидетельствующее о читательской незрелости, неумении сформировать круг чтения, отвечающий индивидуальным духовным потребностям. Современный взгляд на моду позволяет интерпретировать ее проявления в чтении более гибко, рассматривать в широком социальном контексте и искать возможности активного взаимодействия с этим феноменом.

Представляется очевидным следующее: чтобы с позиции «педагога нации» сформировать моду на чтение, нужно попытаться повлиять на систему общественных ценностей, повысить престиж видов деятельности, требующих эрудиции, развитого интеллекта, широкого кругозора, культуры речи, коммуникабельности, интеллигентности – характеристик, развитие которых напрямую связано с чтением.

Нетерпимые реалии современной жизни, когда читатель остался в литературном потоке «без руля и ветрил», требуют активного культурного посредничества между ним и книжной продукцией. Педагогическое воздействие, основанное на искусстве «управлять не руководя», призвано помочь человеку осознать наиболее благоприятные для него пути развития, содействовать наиболее полной реализации личности. Оно базируется на умелом использовании механизмов формирования и каналов распространения данного явления, что предполагает синтез педагогики, теории социальной коммуникации, социальной синергетики, социальной психологии и психологии личности.

Педагогический подход требует изучения возможностей с помощью системы психолого-педагогических воздействий усиливать позитивные и нейтрализовать негативные стороны моды в области чтения. Иными словами, применять социально-психологические механизмы общения для побуждения к чтению, формирования интереса к конкретным произведениям печати; использовать характерные для нее коммуникационные каналы; всемерно развивать общение по поводу книги и чтения; исследовать влияние моды на развитие личностного потенциала; вскрывать потенциал моды для запуска механизмов саморазвития читательской деятельности.

В рамках педагогического подхода предполагается и опора на моду с целью стимулирования читательской деятельности. Очевидна и необходимость выявления потенциала воспитательно-образовательных учебных заведений в этом процессе, особенностей их регулятивного воздействия на модообразование.

Таким образом, для изучения каналов и механизмов формирования моды на чтение необходимо использование как минимум достижений социологии, культурологии, социальной психологии, психологии и педагогики. Однако поскольку в данном случае речь идет о таком материале проявления моды, как чтение, необходимо сосредоточить исследовательские усилия и на возможностях институтов книжного дела, в первую очередь библиотек.

Рассмотрим, в чем в данном случае заключается суть библиотековедческого подхода. Он родствен педагогическому, потому что предполагает активное воспитательное воздействие и так же должен базироваться на достижениях ранее перечисленных наук. В то же время он должен опираться на специфические условия библиотечного воздействия.

Библиотека, как основной институт организации чтения, имеющий длительный непосредственный контакт с читателями, имеет наибольшие возможности усиления влияния моды на чтение: на это ориентирована практически вся система ее работы и целенаправленной программно-проектной деятельности по поддержке и развитию чтения. Внимание к различным проявлениям моды в чтении позволяет более четко выстроить стратегию комплектования книжных фондов, тематику различной библиографической продукции, определить содержание массовой работы с читателями.

Вспомним, что советский библиотековед А. А. Покровский еще в 30-е гг. ХХ в. просил библиотекарей не ограничиваться порицанием «бульварной» литературы, не смешивать модные книги «в одну облитую презрением кучу», а изучать их. Он считал, что если в библиотеке нет модных книг, вряд ли это будет способствовать притоку читателей.

А. А. Покровский призывал изучать причины успеха модных книг, выяснять, в чем их сила, подход к читателю. Привлекая внимание читателей к особенностям литературы, обеспечивающим ее притягательность, специалисты книжного дела нашли бы кратчайший путь к сердцу читателя. Иными словами, полагалось, что библиотекарю нужно изучать модные книги и модообразующие признаки произведений, чтобы активнее воздействовать на содержание чтения, способствовать проникновению в круг чтения социально ценной литературы (7).

Эта проблема сохраняет актуальность и по сей день: библиотечному сообществу необходимо максимально использовать социально-психологические, в частности имитационные механизмы моды, чтобы внушить читателям представления о высоком престиже чтения, заражать стремлением прочитать те или иные книги, привлекать внимание к высоким образцам литературы, находить адекватные для той или иной категории читателей каналы распространения информации о ней. Выявление причинности массовых читательских предпочтений поможет найти точные рекомендующие признаки, аргументы рекламы той или иной книги. Отсюда – путь к продвижению социально ценной книги, искусству создания бестселлера, в чем так преуспели западные коллеги.

Для специалистов в области чтения важно обратить внимание на то, что синхронное восприятие модных книг различными категориями читателей стимулирует обмен информацией о прочитанном, что в свою очередь создает условия для целенаправленной работы в области развития культуры чтения. Конференции, обсуждения нашумевших публикаций, встречи с их создателями обречены на внимание читающей публики; они притягивают людей и, словно круги на воде, распространяют «молву» по поводу определенных книг, заражают людей стремлением приобщиться к модному явлению. «Двиденды» подобной работы – привлечение внимания к библиотеке, ее возможностям.

Отдельная библиотековедческая проблема – выстраивание взаимодействия с читателями, подверженными моде на литературу, художественный уровень которой невысоко оценивается экспертным сообществом. В этой связи важно вспомнить и предостережение выдающегося российского книговеда Н. А. Рубакина о недопустимости однозначного разделения книг на «хорошие» или «плохие»; нередки «библиологические парадоксы», когда «дрянные» книжки идут нарасхват, а «хорошие», напротив, гниют на складах и полках (11).

Наиболее правильным в современных условиях представляется вариант взаимодействия, при котором профессионалы идут от сложившихся предпочтений читателей, пытаясь разобраться в причинах популярности того или иного произведения. Игнорирование этой проблемы может привести к социальному отчуждению массы читателей и профессионалов книжного дела, что неминуемо заведет в тупик культурную политику. Читающая публика и корпус специалистов, экспертирующих книжную продукцию, не должны уподобляться потокам, движущимся по параллельным улицам. Представляется неправильным абстрагирование от сложившихся реалий мира читательских предпочтений; отталкиваясь от них (в данном случае от моды на определенных авторов, конкретные книги), можно способствовать продвижению неискушенных книгочеев в «зону ближайшего развития».

Исследовательский потенциал библиотек связан с выявлением возможностей информационных технологий. Интернет как наиболее доступное коммуникативное пространство поможет организовать диалог, понять причинность и мотивацию читательских запросов, особенно, молодых людей, попытаться сформировать интерес к заслуживающим внимания произведениям. Модные книги, к которым уже сформировался обостренный интерес, могут создать основу для такого взаимодействия. Участие различных возрастных групп в этой работе позволяет снять барьеры между поколениями, сформировать приемлемое поле взаимодействия.

Изложенное основано на реализации постулата, в соответствии с которым можно управлять модой, лишь приспосабливаясь к ней; действуя в ее пространстве, используя ее средства и каналы распространения.

В условиях коммерциализации книжного дела в последние 10–15 лет интуитивно стала ощущаться необходимость развития маркетингового подхода к изучению различных проявлений моды в чтении.

Основу маркетингового подхода заложили в первой половине ХIХ в. так называемые «коммерсанты от литературы» – Ф. В. Булгарин, Н. И. Греч, О. И. Сенковский. Они явно обладали чутьем, позволяющим угадывать спрос, создавали моду на выпускаемые ими произведения. Литераторы использовали механизм приспособления к уже сложившимся массовым ожиданиям, запросам читающей публики, умело использовали рекламу, не брезговали различными приемами «заманивания» потенциальных потребителей своей книжно-журнальной продукции.

В полной мере феномен моды в сфере чтения осознавался деятелями книжного бизнеса в России второй половины ХIХ столетия. Талантливые российские книжники понимали, что успех книгоиздательского и книготоргового дела в основном зависит от того, будет ли точно угадан спрос на литературу и насколько будет удовлетворен читатель. Нужно было учитывать потребности пестрой по социальному составу читающей публики; издателям следовало удовлетворить и примитивные потребности малограмотного читателя, и желание буржуа иметь в своем «шкапу» хотя бы в виде украшения красивую книгу.

Российские пионеры товарно-денежных отношений в книжном деле – братья Глазуновы, династия Кольчугиных, И. В. Сленин, А. Ф. Маркс, А. С. Суворин, И. Д. Сытин – вынуждены были учитывать влияние моды на поведение читателей. Они умели отыскать ниши на книжном рынке, что предопределяло финансовый успех издания и распространения выпущенных ими книг. Издатели в своей деятельности руководствовались принципом «что закажут», стремленим следовать моде, угодить массовому вкусу. В соответствии с запросами массового читателя из народа выпускались книги «под Комарова», «под Гоголя», сонники, песенники. Российским «миллионерам книжного дела» уже в те годы было ясно, что успех реализации специфического товара – книги – во многом зависит от капризов моды.

В современной практике книгоиздательской и книготорговой деятельности читательская мода используется для достижения экономического эффекта. Современные деятели книги овладели искусством создания бестселлера, в том числе мирового; ярчайший пример здесь – цикл произведений Дж. Роулинг о Гарри Поттере. Сложившаяся ситуация создала максимально благоприятные условия для коммерциализации взаимодействия с читателями, воскрешения социального опыта, накопленного во времена Ф. Булгарина и Н. Греча. Главным критерием качества поставляемой на рынок литературной продукции становится количество проданных экземпляров, мерилом литературного успеха – бестселлер, хит. Основными средствами продвижения литературы к читающей публике стали реклама, предпродажные шоу, умело используемая читательская мода и другие действия маркетингового характера, а также ангажированное премирование и коммерциализированная критика.

Развиваются разнообразные технологии рекламного воздействия. Получили распространение различные манипулятивные приемы, эксплуатирующие возможности влияния на поведение людей посредством таких уже называвшихся социально-психологических механизмов общения, как внушение, заражение, подражание, идентификация, конформность и др.

Отдельной темой междисциплинарных научных исследований может быть роль того или иного института инфраструктуры поддержки и развития чтения в формировании моды в области чтения, изучения специфических возможностей воздействия на это явление, усиление его позитивных и нейтрализация негативных свойств. Возможности различных учреждений, связанных с созданием, распространением и потреблением моды, не выявлены в полной мере; исследование Ю. Кавамуры позволяет найти подходы к построению институциональной системы модообразования, потому что данный феномен – плод коллективного творчества (5).

Для изучения различных проявлений литературной моды наиболее адекватным представляется искусствоведческий подход, поскольку он отражает эстетическую оценку художественных произведений, попавших в круг модного чтения, исследует конкретные модные течения в литературе.

В связи с чтением модных книг может рассматриваться и такая категория, как временная эстетическая норма. Эстетические запросы эпохи, накопленные в общественном опыте художественного потребления и отражающие стереотипные представления о требованиях к литературе, каждому отдельному ее жанру, влияют на формирование круга чтения.

На последнее обратил внимание И. Розанов, автор известной книги «Литературные репутации», вышедшей в 1928 г. (10). Историк литературы рассмотрел читательские настроения, вкусы, определившие судьбу художественных произведений и их авторов; памятные взлеты популярности писателей и поэтов, которые впоследствии были признаны малозначительными и, более того, освистаны читающей публикой. Например, замечает И. Розанов, в 30-е гг. ХIХ в. литературная слава обрушилась на безвестного ранее В. Г. Бенедиктова; ему было суждено несколько лет затмевать А. С. Пушкина, Е. А. Баратынского, Н. М. Языкова, Ф. И. Тютчева, а затем в течение нескольких десятилетий быть объектом самой ожесточенной литературной травли. Противоположный путь – от безвестности – к славе – проделал Ф. Тютчев. Ставший известным как поэт в 1818 г., он около тридцати лет не пользовался вниманием читающей публики; молчали и литературные критики. И только в 50-е гг. ХIХ столетия, когда надо было создать противовес «бенедиктовщине» (появилось такое бранное слово), можно говорить о появлении культа Ф. Тютчева. И. Розанов объясняет это эстетическими запросами, сложившимися у читающей публики в тот период (10).

Отдельного рассмотрения заслуживает и вопрос о соотношении литературной моды и социально-психологических аспектов создания художественных произведений: как они взаимосвязаны? Так, украинский писатель, публицист и общественный деятель И. Франко в статье «Интернационализм и национализм в отечественных литературах» рассматривал зависимость создания произведений, зарождение литературных течений от научных открытий, преобладающих общественных настроений, потребностей (12).

Неизведанная область – соотношение и пересечение литературной и читательской моды; как модные тенденции в создании художественных текстов отражаются на их потреблении? Является ли одно зеркальным отражением другого? Совершенно очевидно, что в данном случае возможности искусствоведческого подхода должны дополняться эвристическим потенциалом социологии культуры.

Таким образом, каждая названная наука имеет свою сферу компетенции, но ни один из названных исследовательских подходов не в состоянии решить собственные задачи без обращения к наукам, которые исследуют разные грани проблемы чтения и моды. Целостное представление обо всем многообразии проявлений моды в чтении может сложиться лишь на основе интегрирования достижений всей системы междисциплинарного гуманитарного знания. Только в этом случае возможно создание целостной теории названного феномена.

Очевидно, синтезированием достижений различных наук и созданием теории моды в чтении должно заняться читателеведение – составная часть книговедения, исследующая взаимодействие с читателями на линиях автор – читатель, издатель – читатель, книгораспространитель – читатель и обобщающая достижения смежных наук, о которых речь шла выше. В результате должна появиться теория, обобщающая достижения гуманитарного знания и рассматривающая моду в чтении как подсистему общественной жизни, развивающуюся в соответствии с детерминантами социальной жизни, и в то же время как явление относительно самостоятельное, подчиняющееся законам развития феномена моды и своеобразию материала его проявления, в данном случае сферы чтения.

Таким образом, исследование различных проявлений моды в сфере чтения необходимо для познания особенностей общественной жизни, развития читателеведческой мысли, обогащения смежных научных дисциплин. Наиболее весомым аргументом в пользу всестороннего изучения названного феномена являются практические нужды всей системы инфраструктуры поддержки и развития чтения, озабоченной проблемой активизации читательской деятельности. Читательская мода может стать одним из стимулов обращения к литературе и повышения качества ее восприятия, если каждый институт книжного дела разработает систему деятельности по формированию моды на чтение на основе психолого-педагогических экспериментов, рекламных усилий при включенности различных коммуникационных каналов в пропаганду книги.

В данном случае не имеет большого значения, что мода – это явление, замешанное на подражании, культурном заимствовании, и представляет собой несколько суррогатный способ повышения престижа, слабо отражающий личностный смысл читательской деятельности. Мода непродолжительна, сиюминутна, реагирует на быстро изменяющиеся в обществе вкусы и настроения, но ее нужно использовать как инструмент для стимулирования читательской активности. Пусть для некоторых читателей интерес к книжной новинке будет данью моде, игрой. Не так важно, с чего начинается интерес к чтению; главное – чтобы оно стало важнейшим элементом личностного становления человека, обязательной нормой социального поведения. Как говорил Иммануил Кант, и из игры вполне может получиться что-нибудь дельное. И тогда заклинания «Читать – модно!», «Читать – престижно!» будут постепенно вытеснены пониманием того, что чтение жизненно необходимо.


Литература


1. Аскарова, В. Я. Использование читательской моды в целях руководства чтением художественной литературы : дисс. на соиск. ученой степ. канд. пед. наук / Ленингр. гос. ин-т культуры им. Н. К. Крупской. – Л. : ЛГИК, 1984. – 250 с.

2. Аскарова, В. Я. Динамика концепции российского читателя (конец Х – начало ХХI вв.) / В. Я. Аскарова ; С.–Петерб. гос. ун-т культуры и искусств. – СПб. : Изд-во СПбГУКИ, 2003. – 420 с.

3. Гинкен, А. А. О чтении и книгах : в 2 вып. / А. А. Гинкен. – СПб. : [б. и.], 1913. Вып. 1. – 122 с.

4. Гофман, А. Б. Мода и люди. Новая теория моды и модного поведения / А. Б. Гофман. – М. : Наука, 1994. – 158 с.

5. Кавамура, Ю. Теория и практика создания моды / Ю. Кавамура. – Минск : Гревцов Паблишер, 2009. – 192 с.

6. Куфаев, М. Н. Библиофилия и библиомания / М. Н. Куфаев. – Л. : [б. и.], 1927. – 122 с.

7. Покровский, А. А. О работе с беллетристикой / А. А. Покровский // Сборник статей по библиотечной работе. – М. : [б. и.] – Вып. 3. – С. 5 – 40.

9. Ричардсон, Ч. О выборе книг / Ч. Ричардсон. – СПб. : Изд-во Р. А. Травина, 1913. – 100 с.

10. Розанов, И. Литературные репутации / И. Розанов. – М. : Никитинские субботники, 1928. – 147 с.

11. Рубакин, Н. А. Этюды о русской читающей публике / Н. А. Рубакин // Рубакин Н. А. Избранное : в 2 т. – М. : Книга, 1975. – Т. 1 – С. 35 – 104.

12. Свендсен, Л. Философия моды / Л. Свендсен. – М. : Прогресс-Традиция, 2007. – 256 с.

13. Франко, И. Интернационализм и национализм в современных литературах / И. Франко // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли : в 5 т. / Акад. художеств СССР, Науч.-исслед. ин-т изобразит. искусств. – М. : Изд-во Акад. художеств СССР, 1964. – Т. 5. – С. 594 – 601.


В. Я. Аскарова,

И. Ю. Матвеева

  1   2   3   4   5   6   7   8   9

Скачать, 682.29kb.
Поиск по сайту:

Добавить текст на свой сайт
Загрузка...


База данных защищена авторским правом ©ДуГендокс 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
наши контакты
DoGendocs.ru
Рейтинг@Mail.ru