Загрузка...
Категории:

Загрузка...

Габович Евгений История под знаком вопроса. "Нева", спб-Москва, 2005

Загрузка...
Поиск по сайту:


страница7/26
Дата09.03.2012
Размер5.96 Mb.
ТипДокументы
Когда начинается более или менее достоверная история: в 1582 г. или в 1648 г.?
Заключение: Цели исторической аналитики.
Подобный материал:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   26
^

Когда начинается более или менее достоверная история: в 1582 г. или в 1648 г.?

Каждый раз, когда вопрос такого рода формулируется очередным критиком хронологии, он вызывает бурю эмоций. Представители ТИ рассматривают его как очередную провокацию (для них и китайские хроники, «написанные» за тысячи лет до реального изобретения китайской грамоты, - поставщики достоверной исторической информации). Не слишком радикальные критики ТИ ежатся и задумываются: а не слишком ли далеко докладчик или автор хватил, не помешает ли его радикализм восприятию нашей критики историками.

Не помешает, господа, не помешает: историки не воспримут нашу критику никогда, ни в какой самой умеренной ее форме. Им гораздо проще зарабатывать на жизнь, крутясь в необозримом хаосе «исторических источников» (про их создание после ПВП см. выше), чем начать вникать в малые и средние противоречия, коими пестрят эти самые «исторические источники». А вступать в конфликт с собственной академической мафией и участвовать в трудной борьбе с устоявшимися мифологизированным общественными представлениями, бороться за реформу исторического образования – кому из них эта головная боль нужна?!


Но все-таки вернемся к поставленному вопросу. Разные критики хронологии формулировали его и для года 1000 н. э., и для года 1350. И каждый раз оказывалось, что названная дата слишком оптимистична. Такова же ситуация с годом 1582: в этом году была вроде бы проведена григорианская реформа календаря, в этом году Иисусу Христу (историческому или мифическому) был отведен срок древности в 1582 года, а уже якобы в следующем году Иозеф Юстус Скалигер (о нем я расскажу ниже. Во второй части книги) опубликовал величайший исторический бред всех времен и народов, лежащий и сегодня еще в основе общепринятого мифа о прошлом: хронологию мировой истории.

Некоторые из радикальных критиков историографии (например, Пфистер) считали окончание тридцатилетней войны и заключение после нее Вестфальского мира в 1648 г. важной вехой в создании ТИ. В ходе войны уничтожались в массовом порядке исторические документы и целые их архивы, история де активно переписывалась в угоду одной из религиозных сторон конфликта. А середина 17-го века вроде бы так близка к современности, что по крайней мере то, что происходило после 1648 г., не должно подвергаться сомнению.

В последнее время в обиход входит все больше свидетельств о том, что историческое творчество продолжалось и после 1648 г. Много таких фактов описано у Н.А.Морозова и в книгах Г.В.Носовского и А.Т. Фоменко. Так, вся древняя китайская история была сочинена в конце 18-го века. Я.В. Кеслер в своей книге «Русская цивилизация (Ненаписанная история)», Москва, Русский Двор, 2001 приводит многочисленные примеры переписывания российской истории в царствование Екатерины Великой и в 19-м в. Древняя история Месопотамии и Египта была придумана в 19-м веке. Тогда же начали придумывать древнюю историю Индии и Бирмы. А уж о попытках переписывания истории в 20-м веке большинство читателей должны быть не просто наслышаны, а довольно хорошо информированы. Можно с полной уверенностью утверждать, что выдумывание древней истории продолжается и сегодня и не закончится в начавшемся 21 веке.

Менее известно то обстоятельство, что, начиная с конца 19-го века, филологической отрасли под названием история почти удалось проникнуть в сообщество академических научных дисциплин. Для этого хронологию объявили де-факто завершенной. Более того, после первой мировой войны ее «понизили в должности», назначили во вспомогательные науки по отношению к псевдонауке истории, перестали ее преподавать в университетах и фактически устранили как самостоятельную научную дисциплину. Некоторые проблемы, связанные с хронологией, будут подняты во второй части книги.


^ Заключение: Цели исторической аналитики.

В настоящей главе я постарался наметить некоторые пути к пониманию того, как европейская идея истории возникла после последней большой катастрофы, имевшей место в середине 14-го в. К сожалению моделирование прошлого с самого начала развивалось не так, как нам в 21-м веке с позиции науки 20-го века хотелось бы. История провела первые шесть веков своего земного существования не как служанка «исторической истины», не как леди с академическими замашками, а как дама легкого поведения, удовлетворявшая потребности любой группы населения, любых правителей и идеологов, любой церкви и любой национальной идеи, способных оплатить ее литературные услуги (подробнее об этом в следующих главах).

Как бы прекрасна ни была куртизанка, ей не место в обществе мудрецов. Ни в каком качестве, кроме как в исходном качестве куртизанки. И задача заключается не в том, чтобы замаскировать даму легкого поведения под еще одного мудреца (только женского рода и очаровательной внешности), а в том, чтобы оставить мудрецам научное поприще, а куртизанке – любовное.

Мы не историки, историки не мы. Наш предмет – критика хронологии и историографии. Мы хотим убедить будущие поколения историков в необходимости создать новую, более строгую и более критическую науку о прошлом человеческой цивилизации (прошловедение) и - за неимением альтернативы - вынуждены критически анализировать материал, предоставленный нам историей. Медленно пробиваясь через дебри исторической литературы, мы хотим попытаться выделить в огромном континууме квази-исторического шума небольшое подмножество истинного знания о прошлом. Или по крайней мере показать историкам, что такой путь возможен.

Но мы должны делать это с максимальной осторожностью, в условиях презумпции виновности истории в преднамеренном и|или непреднамеренном искажении нашей картины прошлого, увода ее в миры фантазий и растянутой (порой аж в десяток раз) хронологии. Мы должны при этом проявлять искусство криминалиста, ищущего разгадки в «закрученных» ситуациях. И мы должны стараться освоить ремесло хирурга, отделяющего больную ткань от здоровой. Если нам повезет, и мы справимся с этими трудными задачами, нам, быть может, со временем удастся отделить слой исторического знания от всех слоев исторического мусора, заслоняющих нам взгляд на наше действительное прошлое.

Мы и не хотим состязаться с историками, знающими с точностью до часа и минуты все о каждом чихе каждого из никогда не существовавших правителей, мудрецов и героев. Мы будем вполне удовлетворены пусть хотя бы приблизительным списком надежных, менее надежных и недостоверных исторических событий, исторических персонажей и исторических процессов. Мы готовы ограничиться малой частью необозримого хронологического материала, придуманного десятками поколений историков, но зато частью достоверной и обоснованной, проверенной и выверенной непредвзятыми учеными.

И хотя приятно читать у Лурье приводимые ниже строки:

«Предания о вещем Олеге, Игоре, Ольге, Алеше Поповиче не были описанием действительных фактов IX и X вв., но они отражали эпическую традицию, которой предстояло жить на Руси еще много столетий. Поздние сочинения о Куликовской битве не были «газетной» хроникой этого сражения, но они отражали постепенное осознание победы над Мамаем на протяжении столетия после битвы. Мы имеем серьезные основания сомневаться в том, что составитель Никоновской летописи имел в своем распоряжении древнерусский «лист», затерянный в древние времена и внезапно всплывший из недр московских архивов в XVI в. Но история составления этого летописного свода требует изучения.» (стр.171),

пока нет свидетельств тому, что среди историков велика готовность пойти по этому трудному пути. Основанием для скептической оценки позиции даже самых умных из историков может служить другая цитата из той же книги (стр. 26), которая воспринимается как негативный аналог обязательной в советское время ссылки на классиков марксизма-ленинизма:

«То, что именуют «скептическим направлением» в исторической науке, вытекает обычно не из излишне осторожного отношения к показаниям источников, а из полного пренебрежения ими — из общих внеисточниковых соображений. Таковы, например, теория Н. А. Морозова о легендарности античной истории и утверждение его последователей — Г. В. Носовского и А. Т. Фоменко о недостоверности всех источников «до-печатной эпохи» и всей русской истории до Романовых. Эти авторы не анализируют источники, а заявляют, что все памятники (в том числе и вещественные и добытые археологами при раскопках) — плод фальсификации более позднего времени.»

Это упрощенное до примитивизма изложение позиции новохронологических критиков (никто, например, не утверждает, что ВСЕ археологические артефакты являются плодами фальсификации) ставит под сомнение способность уважаемого автора воспринимать серьезную критику и его готовность вести диалог с серьезными учеными, обладающими нетрадиционным взглядом на предыдущий опыт моделирования прошлого. Такого рода заверения в верности ТИ и традиционной растянутой хронологии стали в последние 10-15 лет обязательными для историков и ничего, кроме действующего в ТИ запрета на диалог с исторической аналитикой, не отражают. С той же убедительностью Лурье мог бы обвинить Морозова и его последователей в том, что в их книгах используется не тот типографский шрифт, что и делает, мол, все критические наблюдения абсолютно бездоказательными.

Возвращаясь к вопросу о прошловедении, отмечу, что мы хотим увидеть в рамках оного такую детально обоснованную хронологию, которую каждый заинтересованный человек мог бы проверять и перепроверять, не останавливаясь перед искусственно созданными историками бесчисленными трудностями. Каждая дата в рамках такой хронологии должна снабжаться подробным перепроверяемым обоснованием. В век электронных средств информации мы не только смеем надеяться на достижение такого состояния, но можем даже быть уверенными в том, что сопротивление историков превращению хронологии в общенародное достояние исчезнет через поколение-другое и их сегодняшнее элитарное отсиживание в башне не из слоновой кости, а из грубо подогнанных гранитных блоков, сменится на истинное служение народу. История принадлежит оному, а не клике академиков и функционеров цеха исторического ремесла, зарабатывающих ею свой хлеб с маслом и презирающей каждого, кто осмеливается задавать неприятные вопросы.


Литература

[Барг] Барг, М.А.: Эпохи и идеи. Становление историзма, Мысль, Москва. 1987.

[Бикерман] Бикерман, Э.: Хронология древнего мира, Наука, Москва, 1976.

[БСЭ3] Большая Советская Энциклопедия, третье издание

[Вайнштейн] Вайнштейн Вайнштейн, Осип Львович: Западноевропейская средневековая историография, Наука, М.-Л., 1964.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   26

Скачать, 1395.27kb.
Поиск по сайту:

Загрузка...


База данных защищена авторским правом ©ДуГендокс 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
наши контакты
DoGendocs.ru
Рейтинг@Mail.ru