Загрузка...
Категории:

Загрузка...

Г. А. Смирнов Схоластическая философия

Загрузка...
Поиск по сайту:


страница1/5
Дата22.03.2012
Размер0.76 Mb.
ТипДокументы
Содержание
1. Концепции знания в средневековом платонизме и аристотелизме
Средневековый аристотелизм
2. Теологические предпосылки схоластического рационализма
3. Идеологические и социокультурные следствия доктрины схоластического рационализма
Понятие схоластического метода
Схоластика и идеал знания
3. Логика как основа онтологии
Логическая (смысловая) структура вещи. Понятие субстанции
Учение о родах и видах
4. Основание единства субстанции
5. Проблема индивидуализации
Истолковывая акт творения как переход от уменьшенного, объективного бытия универсалии к реальному бытию индивидов
6. Понятие бытия и проблема сущности и существования
2.6. Принцип тождества и относительные различия
Подобный материал:
  1   2   3   4   5

В.П. Гайденко, Г.А. Смирнов

Схоластическая философия


Источник сканирования: История философии: Запад-Россия-Восток (кн. 1. Философия древности и средневековья; под ред. Н.В.Мотрошиловой). — М.: Греко-латинский кабинет, 1995; — разд. 2, гл. 3, 4; стр. 292—325) + фр. о Боэции из книги В.П. Гайденко, Г.А. Смирнов «Западноевропейская наука в средние века» (с. 136 — 147)


Глава 3:Рационализм схоластической философии

1) Концепции знания в средневековом платонизме и аристотелизме

2) Теологические предпосылки схоластического рационализма

3) Идеологические и социокультурные следствия доктрины схоластического рационализма


Глава 4:Схоластический метод анализа философский проблем

1) Понятие схоластического метода

2) Схоластика и идеал знания

3) Логика как основа онтологии

Логические принципы выделения первоэлементов бытия

Логическая (смысловая) структура вещи. Понятие субстанции

Учение о родах и видах

4) Основание единства субстанции

5) Проблема индивидуализма

6) Понятие бытия и проблема сущности и существования

7) Проблема универсалий

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~


Глава 3. РАЦИОНАЛИЗМ СХОЛАСТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ

^ 1. КОНЦЕПЦИИ ЗНАНИЯ В СРЕДНЕВЕКОВОМ ПЛАТОНИЗМЕ И АРИСТОТЕЛИЗМЕ


В схоластике методы символической интерпретации знаний о мире и человеке разрабатывались в русле определенного направления средневековой мысли, а именно, августинизма. Августин стоит у истоков всех направлений западной средневековой философии, во многом предопределив и круг проблем, и понятийный аппарат схоластики. До XII в. его труды служили одним из главных источников ознакомления средневековых мыслителей с философским наследием античности. В XII в. число сочинений античных авторов, доступных средневековому читателю, резко возрастает, что дает право историкам говорить о расцвете культуры в этот период, ознаменовавшемся также и фундаментальными сдвигами внутри схоластической традиции, как о ренессансе XII в. Усвоение Аристотеля привело к разделению схоластической философии на два конкурирующих между собой направления: христианский платонизм, или августинизм (Бонавентура, Генрих Гентский и др.), и христианский аристотелизм (Альберт Великий, Фома Аквинский и их последователи, Сигер Брабантский и др.). Они расходились в решении многих важных проблем, в том числе и в вопросе о соотношении веры и разума, о роли рационального познания в религиозно-духовной жизни человека. Августинизм предполагает возможность непосредственного созерцания божественных идей; даже в ее нынешнем, помраченном в результате грехопадения состоянии человеческая душа способна везде и во всем ощущать и распознавать присутствие Бога. Душа обладает как бы двойным зрением; совершая познавательный акт, например, чувственного восприятия, она одновременно видит и телесный облик вещи, и ее умопостигаемый образец. Вез божественного просвещения, позволяющего созерцать "умным оком" прообраз вещи, предсуществующий в божественном мышлении, изначально несовершенным отображением (подобием) которого является вещь, воспринимаемая телесными очами, невозможно достичь знания о вещи. Чувственное восприятие само по себе создает лишь смутный, неясный образ вещи и потому не является источником достоверного познания. Последнее возможно лишь благодаря усмотрению вечных и неизменных образцов; непосредственный контакт с божественным бытием и мышлением позволяет не только достичь рационального знания сотворенных вещей, но и непосредственного созерцания божественной жизни, проявляющейся и действующей в каждой вещи, т.е. служит основанием символического знания о Боге.

^ Средневековый аристотелизм, напротив, именно в чувственном восприятии видит исходный пункт и источник всякого знания, Согласно Фоме Аквинскому, интеллект не обеспечивает человека непосредственным знанием умопостигаемых идей. Душа, будучи духовной субстанцией, не отделена (в ее земном существовании) от тела; в этом отличие человеческой души от других духовных субстанций — ангелов. Соединяясь с телом, становясь формой последнего, душа лишается способности непосредственно созерцать божественное бытие. Достичь знания о сущем она может, лишь опираясь на деятельность органов чувств, с их помощью и при их посредничестве. В акте чувственного восприятия душа соприкасается не только с материей вещи, но и с ее формой, в которой запечатлен образ Идеи, по образцу которой вещь сотворена *(* Форма определяет "чтойность" вещи, ее родовую сущность, т.е. то, что позволяет подвести вещь под общее понятие: "дом", "дерево" и т.п.; отдельные веши потому и обозначаются одним и тем же понятием, что в них есть нечто тождественное, а именно, форма.). Наряду с материальным воздействием объекта в органах чувств отпечатывается и слепок его структуры; восприятие объекта предполагает получение субъектом копии его формы. Объект воздействует на органы чувств не только материально, но и посредством видов, умопостигаемых подобий форм.

Человек в конечном счете достигает знания божественных идей, извлекая умопостигаемый образ объекта из данных чувственного восприятия. Образы божественных идей входят в человеческий разуй вратами пяти чувств; поэтому чувственное восприятие — источник всякого, в том числе достоверного, знания. Это не означает, что рациональное знание представляет собой комбинацию чувственно воспринимаемых качеств; деятельность органов чувств сама по себе не порождает понятия, она даже не поставляет материал для их образования. Умопостигаемые виды, на основе которых формируются понятия, передаются от объекта в процессе чувственного восприятия; последнее служит как бы каналом, по которому информация о структуре вещи поступает к субъекту познания.

И чувственное, и рациональное познание тем самым выполняют важную религиозно-просвещающую и назидательную функцию: они способствуют познанию совершенных образцов, в соответствии с которыми сотворен весь природный мир, обращая ум от рассмотрения видимых явлений к их вечным умопостигаемым причинам, укорененным в божественном мышлении. Возведение ума к Первопричине бытия совершается при этом не за счет выхода за пределы рационального мышления, в результате, например, превращения понятий в символы трансцендентной реальности, но путем использования логических средств, присущих самому рациональному мышлению. Структура мира в своей основе рациональна. Мир творился в соответствии с божественным замыслом, запечатленным в Идеях. Идеи предопределяют как форму вещей, так и возможность адекватного знания о них. Рациональность бытийной (онтологической) структуры мира обусловлена посредничеством божественной мысли в акте творения, сообщающей каждой сотворенной вещи ее умопостигаемую сущность. Познавая родовую сущность вещи, мы одновременно познаем и что она собой представляет, и причину, почему она такова. Эта причина не принадлежит самой вещи: "быть домом" или "быть деревом" означает быть носителем универсальной формы "дом", "дерево", которая не может принадлежать целиком данному конкретному дому или дереву. Универсальная форма, являющаяся причиной того, что данная вещь имеет вид дома или дерева, относится к другому порядку бытия, чем чувственно воспринимаемые вещи. Таким образом, рациональное познание сущности видимых вещей ведет ум к постижению вещей невидимых — имматериальных субстанций, к числу которых принадлежат роды и виды.


^ 2. ТЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ СХОЛАСТИЧЕСКОГО РАЦИОНАЛИЗМА


Оба направления средневековой философии — платонизм и аристотелизм — единодушны в высокой оценке возможностей человеческого разума, убеждены в его способности постижения сущности вещей и, что еще более важно, отчасти и Первопричины их бытия. Конечно, мыслители средневековья, будучи не только философами, но и теологами, хорошо знакомыми с христианской богословской традицией, в частности с апофатическим богословием, никогда не утверждали, что средствами только одного рационального мышления можно постичь все тайны божественного бытия. Но они уверены, что некоторые важные религиозные истины, например, "Бог существует", "существует только один Бог", "Бог бестелесен", могут не только быть почерпнуты из Откровения и духовного опыта веры, но и становятся очевидными при их исследовании с помощью естественного света разума.

Главной целью схоластической философии было построение всеохватывающей системы рационального знания, включающей знание о Боге, мире и человеке. Постановка такой задачи стала возможной благодаря наличию некоторых предпосылок теологического, философского и логического характера, разделявшихся большинством мыслителей того времени и подвергшихся значительному пересмотру в ходе дальнейшего культурно-исторического развития. В области теологии это было допущение, согласно которому Бог — Творец всего сущего — содержит в себе прообразы всех вещей. Каждая сотворенная вещь, в ее главных, существенных свойствах, отображает, копирует образец, вечно существующий в божественном мышлении, и несет на себе отпечаток божественного совершенства. Следуя Платону, средневековье трактует отношение, связывающее творящее Первоначало и мир сотворенных вещей, как отношение уподобления: вещь уподобляется и своему образцу, обретая соответствующую форму, и всей сфере божественного бытия, получая подобающую меру совершенства. Вещь подобна идее-образцу по своей структуре, и это уподобление объясняет наличие в мире вещей, отличающихся друг от друга по виду в силу причастности их разным образцам. Выделение признака, позволяющего отнести вещь к тому или иному виду и тем самым подвести ее иод некоторое понятие — важнейшая мыслительная операция, первый шаг в процессе концептуального осмысления мира, исходный пункт и основа рационального познания. Механизм уподобления (причасности) в схоластике, как и в платоновской философии, используется прежде всего для объяснения существования в самих вещах концептуально постижимых свойств, что делает возможным рациональное знание о них. С помощью этого механизма выделяется в чистом виде, получает самостоятельное бытие в мире идей существенное, отличительное свойство вещи, которое в самой вещи невозможно отделить от привходящих свойств и случайных признаков.

И этот же механизм, призванный обосновать возможность обозначения вещей разными понятиями, т.е. возможность их концептуального различения, применяется в схоластике и для уподобления их всех одному и тому же — Богу, божественному бытию в целом. Вещи (помимо формы) обладают еще особой характеристикой — совершенством (точнее, формы вещей отличаются не только по виду, но и степенью присущего им совершенства). "Если кто сомневается, что лошадь превосходнее дерева, а человек превосходнее лошади, подлинно его нельзя назвать человеком", — пишет Анселъм Кентерберийский [8, т. I, с. 17]. Но вещи могут быть совершенными в большей или меньшей степени лишь потому, что существует абсолютное совершенство, или совершенство в максимальной степени, совершенство как таковое. Относительное совершенство вещи является следствием ее неполного, частичного уподобления абсолютному совершенству, т.е. Богу.

Отношение подобия, связывающее вещь и ее прообраз в божественном уме, совершенство вещи — с божественным совершенством, предполагает сходство (подобие) характеристик, присущих вещи и ее образцу, а также сопоставимость совершенства конечной вещи с совершенством бесконечного бытия. Отсюда, принимая во внимание другую посылку, из которой исходила схоластика, а именно, что сущность вещи без искажения, во всей ее полноте может быть постигнута человеческим разумом, средствами понятийно-рационального познания, вытекает очень важное следствие. Знание Бога о вещи, которое он имеет через созерцание идей, совпадает по своей структуре со знанием, складывающимся о ней в человеческом уме и фиксируемым посредством общего понятия. Но Бог в отличие от человека знает вещь изнутри: его знание есть одновременно творение вещи, в определенном смысле — непрерывное творение, поскольку Бог и после создания поддерживает вещь в ее бытии. Схоластика фактически отождествляет внутренний "облик" вещи, определяемый реально протекающим процессом ее формирования (творческим актом, приводящим вещь к бытию), с тем концептуальным образом, который отображает лишь готовый результат акта творения, причем увиденный с позиции внешнего наблюдателя, не участвующего в творческом акте и не способного постичь, как этот акт происходит. Акт творения непостижим, — с этим согласны все схоласты. И все же Бог знает вещь именно такой, имеющей тот же самый вид, в каком она предстает в итоге рационального познания

Понятие, следовательно, схватывает суть бытия вещи, дает полное и адекватное представление о ее реальной внутренней структуре; последняя оказывается абсолютно прозрачной для мысли. Рациональное познание ведет к постижению глубинной, онтологической структуры мира, с его помощью можно достичь последней и окончательной истины в раскрытии сущности вещей, поскольку нет никакого "зазора", несоответствия между понятийным образом и сущностной структурой реальной вещи. А поскольку сущностная структура вещи представляет собой уменьшенную, менее совершенную копию божественного совершенства, не только конечное бытие вещей, но и бесконечное бытие Бога оказывается доступным рациональному познанию. Доступным лишь отчасти; но эта "часть" весьма велика и важна по своей значимости. В нее входит знание о Боге как о Творце мира; на основании тех предпосылок, которые были только что подвергнуты анализу, Бог в средневековой схоластике рассматривается не только как Творец всех вещей видимых и невидимых (о чем говорится в Священном Писании), но и как Творец рациональной структуры мира. Так как для схоластики внутреннее бытие каждой вещи неотделимо от ее формы, полностью соответствующей некоторому понятию, то творение мира одновременно есть творение определенной онтологической структуры, выделение логических "первоэлементов" бытия (принципы их выделения будут описаны в главе IV). Бог творит и бытие, и логику бытия; в божественном мышлении содержится полнота всех (концептуально постижимых) форм. Более того, он не может, по убеждению большинства схоластов, творить, не сообразуясь с законами логики, не утверждая, самим актом творения, законы рационального мышления в качестве законов бытия. Можно сказать, что Бог, как он понимался в средневековой схоластике, обречен быть логиком. Мало того, что определенные аспекты божественного бытия превратились в предмет рационального анализа и обсуждения. Бог, под пером схоластов, становится законодателем всей рациональной сферы, включающей как мышление, так и бытие.

Христианский догмат о творении мира Богом допускает ряд толкований. Его схоластическая интерпретация утверждает, во-первых, что Бог творит бытие вещей как изначально наделенное рациональной структурой, полностью совпадающей со структурой понятийного образа вещи, возникающего в человеческом уме, и, во-вторых, что именно обладание рациональной формой (структурой) уподобляет вещь Богу, делает ее сопричастной божественному совершенству. Такая интерпретация не является ни единственной, ни, по-видимому, самой адекватной. Она не учитывала взаимоисключающего характера двух установок сознания: религиозной и познавательной, — и потому содействовала размыванию принципиальной грани, разделяющей различные и во многих отношениях несовместимые измерения человеческого существования, что имело пагубные последствия как для рационального познания, так и для религии. Методы и принципы, оправданные и плодотворные в одной сфере жизнедеятельности, переносились, в силу предполагавшейся между обоими сферами "предустановленной гармонии", на другую.

Каждая вещь мыслилась как имеющая единственный истинный концептуальный образ, отображающий ее сущность. Поскольку сущность вещи соответствует вечному образцу, пребывающему в мышлении, истинное понятие, отображающее сущность вещи, несло в себе отблеск Божественной Истины, приобретая отчасти сакральный смысл. Еще большее сакральное значение имели всеобщие законы, иерархически упорядочивающие все бытие по принципу пирамиды: от низших форм неорганической природы через все более усложняющиеся проявления органической жизни — к человеку и выше, к бестелесным духовным субстанциям (ангелам), ближе всего находящимся к вершине, венчающей пирамиду, — к Богу. Существование подобной лестницы бытия, приводящей к единому Началу, гарантировалось структурой мира, воспроизводящей логическую иерархию родов и видов. Как известно, всякий род подразделяется на ряд видов, которые в свою очередь могут подразделяться на подвиды и т.д. Если А — род, В и С — виды, подчиненные роду А, а D и Е — подвиды вида В, то В, являющийся видом по отношению к А, выступает в качестве рода по отношению к D и Е. При этом вид (например, D), непосредственно подчиненный роду В, оказывается подчиненным и роду А. В итоге любые виды, выделенные путем все более дробного деления рода А, либо непосредственно, либо через промежуточные звенья подчинены А. Субординация родов и видов, возникающая в результате логической операции деления, дает наглядное, простое и понятное — с точки зрения рационально мыслящего человека — выражение очень важной для религиозного сознания идеи об иерархическом устроении духовного бытия, высшей точкой которого является созерцание Бога. Религиозное ощущение и умонастроение как бы находят подтверждение и одновременно воплощение в логических схемах, фиксирующих и ход мысли, и структуру бытия. Недаром в средние века такой популярностью пользовалось "древо познания" Боэция, изображающее членение бытия в соответствии с принципами дихотомического деления понятий (см. рисунок ниже).





^ 3. ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ И СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ СЛЕДСТВИЯ ДОКТРИНЫ СХОЛАСТИЧЕСКОГО РАЦИОНАЛИЗМА


Поскольку такой способ структуризации мира приучал мысль восходить от низшего к высшему, в конечном счете — к Первоначалу всего сущего, он приобретал значимость, несопоставимую с той, которая приписывается концептуальной схеме как таковой, даже если истинность последней не вызывает сомнений. Логика, ведущая не только к познанию мира, но и способствующая спасению души, неизбежно обретает черты, свойственные религиозной истине и религиозному догмату.

В религии — при формулировке догматов, в молитве, богослужении — используются слова, зачастую те же самые, что и для выражения результатов рационального познания. В религиозных целях, как отмечалось при анализе символического знания, используются даже абстрактные философские понятия. Все это создает иллюзию близости и взаимопроникновения двух типов знания: религиозного и рационального. Но в действительности вербальные способы выражения выполняют в них совершенно различные функции. Назначение молитвы, символических образов, богословских догматов — опираясь на знакомые слова и стоящие за ними представления и переживания, направить внимание человека не на познание явлений, обозначаемых этими словами, а на свою душу, с целью обретения более высокого духовного состояния. Хотя употребляемые с этой целью слова имеют определенные значения, критический анализ этих значений, обсуждение их соответствия или несоответствия реальности, уточнение их смысла и выяснение логических соотношений, короче, вся аналитическая работа, без которой немыслима любая познавательная деятельность, здесь неуместны (что не исключает размышлений и сомнений в момент формулировки текста, предназначенного служить целям религиозного назидания, но и они касаются прежде всего возможного воздействия текста надушу человека). Человек, начинающий, вместо того чтобы молиться, размышлять о том, что такое Бог, каким образом он существует, как воздействует на мир, уже не находится в той плоскости бытия, где его может ожидать непосредственная встреча с Богом. Интеллектуальный интерес, философские споры и логические доводы могут побудить человека обратить внимание на неизвестные ему стороны бытия, но, чтобы реально продвинуться в этом направлении, ему нужно действовать совсем другими методами. Аналогичная ситуация имеет место и в познавательной деятельности. Если исследователь, вместо критической проверки научных теорий, относится к ним как к догматам, не подлежащим пересмотру, он покидает область рационального мышления.

В обществе, стремившемся придать религиозной установке сознания универсальную значимость, рациональные утверждения философского и научного характера приобретали подчас силу догматов. Ряду фундаментальных положений был придан статус постулатов, не подлежащих обсуждению: таковы, например, тезисы о начале и конце мира, о сотворенности материи, об особом положении Земли в системе мироздания — ведь именно здесь, согласно Библии, происходили события, имевшие решающее значение для судеб всего мира. Но не только необходимостью согласования своих выводов с положениями, содержащимися в Священном Писании и постановлениях Вселенских Соборов, ограничивалась свобода философского и научного исследования. Предпочтение, отдаваемое в религии авторитету, высказыванию, освященному традицией, перед мнением, изложенным от своего лица, побуждало к аналогичному поведению и в сфере философского творчества. Ведущим жанром философской и научной литературы в средние века был жанр комментариев к произведениям, игравшим роль общепризнанных руководств в соответствующих областях знания. Это предопределяло основной акцент на осмысление и интерпретацию положений, уже вошедших в корпус знания, а не на расширение последнего.

Однако отсутствие четкого представления о грани, разделяющей религиозную п рациональную составляющие сознания, побуждало и к формулам, имеющим религиозный смысл, подходить с критериями, заимствованными из норм рационального мышления. Эти формулы воспринимались как суждения о том, что можно оценивать по шкале истины и лжи. Отсюда — непримиримые догматические споры и разногласия, ожесточенная полемика с "еретиками". Разделение вероисповедных положений на канонические и еретические свидетельствовало о том, что они стали предметом обсуждения и точных формулировок, утратив собственно религиозные, в разъясненном выше смысле, функции. В рациональном познании точность языка и тонкость различений являются важнейшим, иной раз решающим фактором, обеспечивающим объяснительную силу теории. Поэтому борьба за оттенки мысли и скрупулезность в определениях здесь вполне уместна и оправданна. Когда с теми же мерками стали подходить и к вопросам вероучения, формулируя на понятийном языке религиозную доктрину, то спор относительно понимания и определения ее содержания приобрел накал, свойственный проблемам, затрагивающим основы человеческого бытия, и потому малейшее отступление от исповедуемой истины рассматривалось как имеющее пагубные последствия в самом важном деле - деле спасения человеческой души, обрекающее на тяжкие испытания и даже, быть может, на вечные муки. Поэтому борьба с "разномыслием" носила столь ожесточенный и непримиримый характер.

Такими трагическими последствиями обернулся тезис о том, что постигаемая человеческим умом сущность вещей и есть истинная суть их бытия, что, следовательно, Бог творит вещи именно такими, как они открываются рациональному познанию. Этот тезис в Новое время, в эпоху рождения гораздо более эффективных методов научного познания, чем те, которые знало средневековье, обернулся против религии, хотя выдвинут и обоснован он был в религиозной философии. В картине мира, созданной средствами математического естествознания, отсутствовала религиозно-иерархическая структура, поскольку логические родовидовые отношения не играли в ней определяющей роли. Невозможность доказать религиозно значимые истины, пользуясь рационально-понятийными средствами, побуждала людей, приученных в той или иной мере отождествлять религиозную доктрину с системой рационально познаваемых истин, к атеистическим выводам. Понадобился радикальный пересмотр основных посылок, на которые опиралось средневековое мышление, чтобы показать возможность и необходимость сосуществования двух противоположных, взаимоисключающих установок сознания. Этот пересмотр произвел Кант. Он показал, что рациональное познание имеет дело не с внутренней сутью самих вещей, а с теми образами, в которых она предстает перед человеком, регистрирующим, с позиции внешнего наблюдателя, результаты скрытого творческого процесса, порождающего вещь, процесса, недоступного наблюдателю и принципиально отличающегося по своей структуре от всего, что может быть выражено с помощью понятий. Вещъ-сама-по-себе непознаваема с помощью рациональных средств. Знание о ней становится доступным человеку, живущему религиозно-нравственной жизнью, имеющей совсем иные законы, чем законы познавательной деятельности.


  1   2   3   4   5

Скачать, 193.39kb.
Поиск по сайту:

Добавить текст на свой сайт
Загрузка...


База данных защищена авторским правом ©ДуГендокс 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
наши контакты
DoGendocs.ru
Рейтинг@Mail.ru