Загрузка...
Категории:

Загрузка...

План: Введение Глава 1 : История Афганистана,образования мировоззрения его населения: §1 Характеристика Афганистана

Загрузка...
Поиск по сайту:


Скачать 433.21 Kb.
страница1/3
Дата02.04.2012
Размер433.21 Kb.
ТипДокументы
Содержание
Цель работы
Характеристика Афганистана
2 Движение моджахедов и воины Аллаха
3 Основы мировоззрения талибов
4 Исламские традиции в Афганистане
5 Дискриминационная политика талибов
Диалог с гуманитарными организациями
2 «Талибан» и международное сообщество
3 «Талибан» и Пакистан
4 «Талибан» и другие страны региона
Подобный материал:
  1   2   3

ПЛАН:


Введение…………………………………………………………3

Глава 1:История Афганистана ,образования мировоззрения его населения:

§1 Характеристика Афганистана………………………4

§2 Движение моджахедов и воины Аллаха…………..6

§3 Основы мировоззрения талибов……………………8

§4 Исламские традиции в Афганистане………………10

§5 Дискриминационная политика талибов…………...12

Глава 2:Афганистан на международной арене:

§1Диалог с гуманитарными организациями…………15

§2 «Талибан» и международное сообщество………...17

§3 «Талибан» и Пакистан……………………………...19

§4 «Талибан» и другие страны региона………………21 Заключение………………………………………………….…..23

Список литературы…………………………………………….26


Вступление.


Я взял тему этого реферата для того, чтобы разобрать­ся в картине, которая делается все более сложной в Афганистане после событий 1978 года по мере того, как углубляешься в ее различные аспекты. Движение «Талибан» - лишь одно из проявлений по­следствий афганского конфликта, но оно заставляет обратить внимание на хитросплетение факторов, охватывающих взаимоотношения ислама и христи­анства, процессов внутри ислама как религии и как основы политической идеологии, международной политики с позиции силы и международной эконо­мики. С каждой попыткой прояснить ситуацию воз­никает все больше вопросов, и не так-то легко поды­скать определение движению «Талибан».

Их действия вызвали самую разную реакцию не только на Западе, но и среди соседей Афганистана, причем в каждом соседнем государстве в пове­стку дня входят весьма противоречивые вопросы. Их круг охватывает весь­ма существенные интересы, связанные с ролью Афганистана как основно­го производителя опия, с его непосредственным участием в переработке героина и огромной ролью в контрабанде наркотиков, а также с потенци­альным транзитом газа и нефти из Средней Азии.

^ Цель работы – рассмотрение основных проблем взаимоотношений между Западом и мусульманским миром, а также роль организации «Талибан», его дальнейшее развитие и возможные диалоги с ним .

Одна из проблем порождения «Талибана» , например, реакция мирового сообщества на нарушения прав человека, к примеру лишение женщин права на образование и работу, или рассмотрение таких вопросов, как международное при­знание? Как сравнивать такого рода нарушения с крайними формами фи­зического насилия, совершенного многими правительствами, которые по­лучили международное признание? Следует ли занять более жесткую позицию по отношению к физическому насилию во всем мире? Как реаги­ровать гуманитарным организациям на нарушения прав человека?

На какие нормы следует ссылаться, стремясь вступить в диалог и пере­говоры с движением «Талибан»? Приемлема ли в данном случае Декларация прав человека, принятая ООН, или, как утверждают талибы, она основана лишь на западной системе ценностей? Следует ли принять ту точку зрения, что радикальные движения могут быть показателем состояния общества и нужно уважать их принципы как проявление массового мировоззрения, или же следует при выработке позиции для переговоров ориентироваться на взгляды групп населения с умеренными и либеральными взглядами? Следует ли учитывать мнение мусульманских ученых богословов о том, что согласуется и не согласуется с Кораном и изречениями пророка Мухамме­да в хадисах? Следует ли принимать во взгляде на положение женщин точ­ку зрения мусульманских ученых и богословов, чтобы понять, каковы могут быть разумные нормы? Или же следует опираться на взгляды и ценности жителей сельских районов Афганистана, как мужчин, так и женщин? И как при этом учесть все взгляды и ценности, столь различные в каждой дерев­не, провинции и этнической группе?

Глава1.

§1 ^ Характеристика Афганистана


Географически Афганистан можно охарактери­зовать как пустынную горную местность с отдельны­ми плодородными долинами, бассейнами рек и оа­зисами. Он простирается на восток от огромного Иранского плоскогорья и включает в себя предгорье Гималаев, отделяющее Таджикистан от Пакистана и граничащее с западным Китаем. К северу от этого горного хребта, именуемого Гиндукуш, начинаются равнины, пересекающие афганскую границу по реке Амударья и тянущиеся на тысячи миль через Среднюю Азию и российские степи вплоть до Аркти­ки. К югу от Гиндукуша - открытая и продуваемая ве­трами пустыня, простирающаяся через Пакистан до Индийского океана. Согласно археологическим данным уже около 9-10 ты­сяч лет назад, у предгорий Гиндукуша выращивали пшеницу и ячмень, пас­ли овец и коз. Есть также сведения о культуре многочисленных кочевников, существовавшей на еще большей территории к западу и северу.

Экономика Афганистана почти исключительно основана на натуральном хозяйстве. Военный конфликт с Советским Союзом привел к запустению или разрушению многих ирригационных систем, без которых невозможно возде­лывание на основной территории страны пшеницы и ячменя. Оказываемая в последние годы помощь Афганистану во многом направлена на восстановле­ние этих систем. После вывода советских войск люди возвращались в свои де­ревни. Процессу восстановления также способствовали средства и техничес­кая помощь, предоставленные гуманитарными организациями. До сильной засухи, начавшейся в 2000 году, положение в сельском хозяйстве постепенно выправлялось, по крайней мере, на юге и западе страны. Между тем в некото­рых северных районах ситуация постоянно ухудшалось. Долины рек в цент­ральном и северо-восточном Афганистане едва могли прокормить людей, и там не раз случался голод, принимавший огромные масштабы.

Гораздо лучше обстояли дела в окрестностях Джелалабада, где плодо­родная земля могла давать большой урожай самых разных овощей и фрук­тов. К тому же до наложенного «Талибаном» запрета на производство опи­ума, вступившего в силу в 2001 году, здесь, как известно, активно культивировали мак. Город, расположенный по обеим сторонам основного торгового пути, служил центром хорошо организованной контрабандной сети. Второй основной район по выращиванию мака - Гильменд - давал четвертую часть всех мировых поставок опиума.

Во время военного конфликта в Афганистане начался бурный рост крупных городских центров, поскольку часть населения решила перебрать­ся в большие и малые города в надежде выжить. Субсидии, выделявшиеся Советским Союзом, позволяли городской экономике держаться на плаву до 1992 года, но происшедшие с тех пор события привели к ее неуклонному падению. Семьи начали постепенно распродавать накопленное за всю жизнь имущество, и многие столкнулись с нищетой. Городская экономика всегда во многом зависела от небольших мастерских и уличной торговли и сильно пострадала от нестабильности.

Народ Афганистана отличается этническим, религиозным и языковым многообразием. Юг страны населяет преобладающая этническая группа, пуштуны, в центральном Афганистане - хазареи. На пакистанской стороне границы, в северо-западной приграничной провинции живет не меньше пуштунов, чем на афганской стороне. У пуштунов свой язык пушту, существенно отличающийся от дари - диалекта языка фарси, на котором говорят в других районах страны.

На севере страны существуют три основные этнические группы, свя­занные с другими группами того же происхождения в Средней Азии. Так, небольшая группа туркмен в провинции Бадхыз связана с Туркменистаном, гораздо более крупная группа узбеков в северо-центральном регионе с центром в Мазар-и-Шарифе - с Узбекистаном, а таджики северо-восточно­го Афганистана - с Таджикистаном. Узбеки и туркмены относятся к тюрк­ским народам, и в последнее время Турция проявляет к ним особый инте­рес в связи со своими пантюркистскими устремлениями в Средней Азии. Есть еще одна этническая группа, белуджи, она обитает в юго-восточном районе Афганистана и является частью более крупной группы в пригра­ничных районах Пакистана и Ирана.

Ислам суннитского толка - преобладающая религия, но есть два важ­ных шиитских меньшинства: хазареи центрального Афганистана, которым история отвела незначительную роль в политике и экономике, и исмаили-ты северо-восточного Афганистана. Восемьдесят процентов населения со­ставляют сунниты и двадцать процентов - шииты.

В культурном отношении страна весьма неоднородна. Ее населяют пле­мена с чрезвычайно консервативным укладом, где четко определенны прави­ла поведения, охватывающие отношения внутри семьи и за пределами пле­мени. Консенсусная система принятия решений, характерная для Афганистана, особенно ярко представлена в пуштунских областях. Местные структуры, так называемые джирга, существующие в пуштунской зоне, игра­ют основную роль в поддержании социальной структуры. Шура, имеющие место в других районах Афганистана, являются гораздо менее влиятельными.

Шиитско-хазарейское население центрального Афганистана также можно охарактеризовать как консервативное, но здесь кодексы поведения менее строги, чем на юге у пуштунов. К тому же это сообщество является весьма иерархическим и индивидуалистическим. Нередко женщинам при­ходится самостоятельно воспитывать детей в системе, где преобладает ско­рее нуклеарная, нежели патриархальная семья. Сходным образом отмеча­лось, что на северо-западе, вокруг Герата, население до войны было чрезвычайно мобильным, поскольку нуклеарные семьи переезжали с места на место в поисках работы. В Мазар-и-Шарифе население еще более урбанизировано, и можно считать, что у него больше общих черт с жителями больших западных городов, чем с крайне традиционным югом страны. Од­нако сельские области вокруг Мазар-и-Шарифа не менее консервативны, чем пуштунская зона, хотя они не отличаются той сплоченностью, которая существует у пуштунов. Поэтому такая область легче распадается на враж­дующие группы с разными идеологическими пристрастиями.

Географическое положение страны сделало ее идеальным центром для контрабанды, поскольку всегда эффективно патрулировать границы было невозможно. Здесь и привечали, и отпугивали посторонних, принимали их со всем радушием и вежливос­тью в соответствии с правилами гостеприимства и прибегали к этим же правилам, чтобы держать их на расстоянии. До войны было принято щед­ро угощать государственных чиновников, явившихся с визитом в сельские районы, и держать гостей буквально взаперти, чтобы свести к минимуму информацию, которую они могут получить в целях налогообложения. По­дозрения - дело обычное, да и слухами земля полнится.


§^ 2 Движение моджахедов и воины Аллаха


Ключевой момент при рассмотрении движения моджахедов - это то, в какой мере группы, считавшиеся его представителями, были на самом деле репрезентативными. То есть, нам необходимо разобраться с определения­ми. По меньшей мере можно сказать, что все афганцы, взявшиеся за ору­жие, чтобы противостоять НДПА и советским войскам, все, кто считал себя участниками джихада, были воистину моджахедами, воинами в священной войне. Они находили себе лидеров на местном уровне, некоторые из этих лидеров приобрели известность. Движение сопротивления также извлекло выгоду при массовом дезертирстве из армии НДПА, вынудив советских сол­дат, надеявшихся в этом смысле на афганские войска, непосредственно уча­ствовать в боевых действиях.

Движение «Талибан» зародилось в Кандагаре предположительно в начале 1994 года. Началось оно со стихийного образования небольшого общества, членами которого становились, как правило, религи­озно настроенные студенты. Возмущение поведени­ем лидеров моджахедов, их бесконечными распрями и борьбой за власть в городе вынудило молодежь предпринять решительные меры, чтобы покончить с продажностью религиозной верхушки. А ислам при­влекал их тем, что мог служить оправданием и под­тверждением правомерности их действий.

Каким образом из крошечной группы это дви­жение превратилось в грозную силу, до сих пор не­ясно. Наиболее вероятно, что некоторые круги за пределами Афганистана увидели в «Талибане» впол­не подходящую силу для того, чтобы проводить в жизнь их интересы и что именно они сочли выгод­ным для себя обеспечить их финансирование и поддержку. Что подразумевалось под понятиями «финансирование и поддержка», их размеры и ис­точники, до сих пор является предметом споров. Ча­ще всего в качестве источников этой помощи назы­вают США, Саудовскую Аравию и Пакистан.

Ясно одно, что самым значительным источником людских ресурсов движения «Талибан» стала молодежь, бесконечным потоком вливавшаяся в его ряды. Люди из глубинки и те, кто успел побывать в лагерях для бежен­цев на границе с Пакистаном, - все они, оставив юг Афганистана, станови­лись членами «Талибана». Им вскоре удалось собрать значительное количе­ство трофейного оружия, оставленного отходившими войсками, или попавшего им в руки во время разоружения населения.

Идеологической базе, на которой строилось движение «Талибан», в дальнейшем суждено было стать предметом ожесточенных дебатов. Похоже, уже ни у кого нет ни малейших сомнений в том, что исламские религиозные школы - медресе, созданные в лагерях беженцев вдоль афгано-пакистан­ской границы для поддержки боевого духа моджахедов, где в основе ус­воения догматов ислама всегда лежало заучивание наизусть отрывков из Корана, создали благодатную почву для обучения и вербовки новых сторон­ников. Вероятно также, что сиротские приюты, которых было немало в ла­герях беженцев и которые финансировались Саудовской Аравией, странами Персидского залива и партиями моджахедов, воспитали в своих стенах ра­дикальных исламистов, многие из которых сразу откликнулись на призыв «Талибана» взять в руки оружие. Не менее очевидна и роль исламистских партий в самом Пакистане, взявших на себя задачу обучения религиозно на­строенной молодежи, а также вклад, внесенный этим обучением в распрост­ранение движения «Талибан». До сих пор неясным остается вопрос, каким образом и где члены движения «Талибан» обучались военному делу.

Было также немало споров по поводу того, является ли «Талибан» дви­жением исключительно пуштунским, учитывая, что большинство его чле­нов говорит на языке пушту и исповедует ислам суннитского толка. Пред­положение о чисто национальном характере движения «Талибан» привело к гипотезе, что оно возникло как стремление вернуть господствующее по­ложение, которое занимали племена пушту и которое затем было сильно подорвано кабульским правительством Бурхануддина Раббани и Ахмад Шах Масуда, которые были таджиками. Однако члены «Талибана» настаива­ли на том, что движение открыто для представителей всех этнических групп Афганистана, и что многие его представители и в самом деле принад­лежат к другим народностям, не обязательно пуштунам. Само движение «Та­либан» по сути своей являлось объединением мусульман суннитов и не могло включать в себя шиитов центральных областей Афганистана или ис-маилитов, традиционно обитающих на северо-востоке страны.

Непререкаемым лидером движения «Талибан» считается(1 мулла Мухам­мед Омар, который даже удостоился высшего религиозного титула Амир-аль-Муминин («Повелитель Правоверных»). Ему принадлежит решающее слово во время собраний Кандагарской шуры - высшего законодательного органа Афганистана, который имеет власть над остальными советами шу­ры на территории, контролируемой движением «Талибан». В Герате есть свой правитель, но Кабул управляется шурой из шести человек, во главе ко­торой стоит председатель шуры, и несколькими министрами, образующи­ми правительство. Предполагается, что для принятия любого решения чле­ны шуры должны прийти к согласию.

Движение «Талибан» в большой степени зависит от стойкости убежде­ний рядовых членов организации, их приверженности религиозным прин­ципам, тем более что многие из них видели, и не раз, как их товарищи жертвуют жизнью ради общей цели. Особенное внимание верхушка движе­ния «Талибан» уделяет тому, чтобы не дать увлечь себя и своих привержен­цев в сторону либерализма, не поддаться соблазнам и не пасть жертвой тле­творного влияния Запада. Иначе рядовые члены движения могут счесть, что их вожди изменили им, и лишат их своей поддержки, а ведь только благо­даря этому и держится власть «Талибана» в этой стране.

Члены движения «Талибан» не имеют практического опыта в принятии государственных и административных решений, впрочем, они никогда и не считали, что это главное.

Войска талибов не могли похвастаться сколько-нибудь крупным успе­хом вплоть до сентября 2000 года, когда им удалось захватить Талукан, находящийся на северо-западе Афганистана. Это привело к бегству почти 250 тысяч человек, перешедших через границу и укрывшихся в Пакистане. Войскам талибов пришлось столкнуться с ожесточенным сопротивлением своим попыткам захватить еще остававшуюся свободной от их влияния часть страны. Неудачей закончились все попытки оппозиции начать бое­вые действия в глубоком тылу талибов. По слухам, талибам во время вербов­ки новых солдат на своей территории пришлось столкнуться с громадны­ми трудностями, причем каждая сторона обвиняет другую в том, что вербовка осуществляется насильственными методами. Чтобы избежать по­добной участи, молодые люди бегут в Пакистан, Иран и другие страны. Ли­деры оппозиции, кроме всего прочего, обвиняют талибов в том, что те ча­сто вербуют своих солдат в других исламских странах, в частности в Пакистане. Войска талибов на территориях, прежде занимаемых отрядами оппозиции, как правило, действовали с большей жестокостью, чем их про­тивники, часто вымещая свою злобу на мирных гражданах. Талибы были лояльны только лишь по отношению к тем, кто не сопротивлялся их влиянию. Если город или деревня оборонялись или, еще хуже, их жители под­нимали восстание, пощады им не было. Так в начале января 2001 года в Якавланге талибы провели карательную операцию, убив более сотни горо­жан за то, что они оказали содействие «Хизб-е-Вахдат» во время захвата этого города ранее.

Убийство в сентябре 2001 года Ахмад Шах Масуда, вполне возможно, должно было стать первым шагом талибов к тому, чтобы предпринять еще одну решительную попытку захватить до сих пор находящуюся в руках оп­позиции северо-западную часть Афганистана. Однако после террористиче­ских актов в США 11 сентября лидерам «Талибана» предстояло решать зада­чи совсем иного рода.


§^ 3 Основы мировоззрения талибов


Начав с вопроса, почему вообще возникают такие религиозные и поли­тические движения, мы неизбежно придем к выводу, что причиной этому

служит неудовлетворенность существующим положением вещей. И тогда появляется лидер, наделенный неким даром вести за собой людей и при этом обязательно к светлому будущему, каким оно ему представляется. Фор­мируется некий свод основополагающих принципов, которые вскоре станут моралью и этикой нового движения, обязательными для его после­дователей. И в исламе, и в христианстве основополагающим принципом яв­ляется вера в некое божество. В мирских идеологиях, например социализ­ме, эталоном поведения считается главный идеолог. Внутри каждого движения будут неизбежно существовать какие-то расхождения во взглядах, К примеру, как перевести систему основополагающих убеждений в практи­ческую плоскость и насколько возможен компромисс при адаптации сис­темы взглядов к несовершенному миру, в котором приходится жить.

Как и христианство, ислам возник на основе движения «религиозного возрождения», направленного против вероотступничества представителей правящей религии в соответствии с принципами, изложенными его осно­вателем и идеологом (в случае с исламом это пророк Мухаммед) согласно его духовному завещанию. Так, если в Европе Реформация была ответом на все возраставшую коррупцию и продажность римско-католической церкви и со временем выродилась в пуританское протестантское движение, то в странах исламского мира стали возникать различные движения в ответ на то, что называлось ими беспринципностью и продажностью правительств и духовенства. Эти идеологи призывали своих адептов взяться за оружие, чтобы изменить окружающий мир к лучшему.

Весьма полезным было бы рассмотреть, как связаны между собой рели­гиозные движения радикального или фундаменталистского толка и основ­ные кризисы в обществе. Давно уже отмечают, что страны, постоянно со­трясаемые гражданскими конфликтами, обычно дают толчок появлению христианских и исламских религиозных возрожденческих движений, по­следователи которых прилагают все усилия, чтобы вернуться к тому, что представляется им «абсолютной истиной» в любой религии, и избегнуть любого влияния, способного поколебать их пламенную веру.

Можно предположить, что это своего рода ответ на хаос, желание со­здать заключенную в жесткие рамки структуру, внутри которой может существовать государство, намеренная попытка сдержать процесс, из-за ко­торого общество время от времени сотрясают потенциально разрушитель­ные силы. Этому есть много примеров в истории, как христианства, так и мусульманства, когда в попытке оградить свою паству от негативных воз­действий внешнего мира, вводились жесткие правила в одежде и поведе­нии.

Наибольший страх у предводителей религиозных движений вызывала мысль о том, что волна секуляризации1 захлестнувшая большую часть мира сметет заодно и их законы и устои. Эта мысль была настоящим пугалом для всего исламского мира с тех самых пор, когда Запад за последние пару сотен лет стал играть ведущую роль на мировой арене. Этот страх и подтолкнул как религиозных идеологов, так и интеллигенцию в странах исламского мира к вопросу о том, каким же образом западному обществу удается доминировать над остальными государствами, и выразилось это в упорном поиске путей, с помощью которых можно было бы изменить ислам, заставив его адаптиро­ваться к новым условиям жизни.

В результате всего этого появилось четыре отдельные школы мусуль­манского права, или шариата, часть из которых заняла нетерпимую пози­цию по отношению к толкованию Корана. То и дело возникали новые дви­жения, в основе которых лежал суфийский менталитет - как бы в ответ на потребность непосредственного общения с божественным началом. Ре­зультатом этого стало появление новой идеологии. Исламу также суждено было вобрать в себя некоторые аспекты других культур, с которыми ему пришлось контактировать на протяжении веков. Так, к примеру, бес­форменное, закрывающее фигуру с головы до ног одеяние (бурка), введе­ния которого талибы потребовали для женщин, пришло в Афганистан из Турции. И как результат в рамках исламского мира существует широкий спектр толкования требований Корана, начиная от относительно либе­ральных культур Египта и Иордании до куда более пуританских, например, Саудовской Аравии. В этом смысле талибы находятся, так сказать, на самом что ни на есть пуритански настроенном краю этого спектра, их можно сравнить разве что с религиозными движениями на заре возникновения ислама как в самом Афганистане, так и в других странах, где исповедовали ислам.

Цели и задачи данного движения были наиболее ясно сформулирова­ны в интервью, данном известным оратором талибов, муллой Вакилем Ах­мадом, опубликованном в арабском журнале «Аль-Маджалла» 23 октября 1996 года. Когда Вакилю Ахмаду задали вопрос, каким образом и почему возникло движение «Талибан», он ответил:

«После того как партии моджахедов в 1992 году пришли к власти, жите­ли Афганистана стали питать надежду на то, что в стране наконец во­царится мир. Но вместо этого лидеры моджахедов в своей борьбе за власть устроили в Кабуле настоящую грызню. Некоторые представите­ли местных властей, например в Кандагаре, принялись формировать во­оруженные банды и сражаться между собой. Коррупция и воровство про­цветали повсюду, на всех дорогах можно было нарваться на бандитов. Нападали на женщин, насиловали их, убивали. И вот тогда, не вынеся этого, группа студентов духовных училищ восстала против этих лиде­ров, чтобы прекратить страдания жителей провинции Кандагар. Нет удалось взять в свои руки власть в нескольких местах прежде, чем мы по­дошли к Кандагару, и тогда местные власти бежали оттуда прочь.»

Главной целью «Талибана» было духовное очищение лишь Афганиста­на. Не было и мысли, во всяком случае, об этом никогда ни один из лиде­ров движения не говорил вслух, чтобы распространить их весьма специфи­ческое толкование законов ислама за пределы страны на другие государства. Это было подтверждено информационной службой талибов в Кандагаре, сославшейся на слова муллы Омара, когда тот сказал, что его главная цель - освободить Афганистан от «коррумпированных, насквозь пропитанных тлетворным влиянием Запада временщиков». Дальше он до­бавил, что международные контакты будут восстановлены позже, когда «мы разберемся во внутренних делах нашей страны».


§^ 4 Исламские традиции в Афганистане


Как и в других частях света, самые популярные верования в Афганистане основываются на некой смеси суеверий, почитания святых, мистицизма и религии. В основе ислама (в понимании афганцев) лежат доисламские верования, смешанные с родовы­ми и племенными традициями, например, пуштунов.

Ислам играет огромную роль в жизни населения страны, не только подпитывая их духовно, но и объ­единяя жителей данного региона.

Ислам как религия всегда был сильно подвержен влиянию извне. По мере его распространения на восток, он тесно смыкался с индуизмом и буддизмом, и теологам и богословам приходилось принимать решение, должен ли ислам как-то притереться к другим религиям или же лучше ис­кать возврата к «чистому» исламу, искоренив те присущие индуизму и буд­дизму черты, которые уже успели стать его составной частью. Начиная с XVI столетия и вплоть до наших дней постоянно возникали движения за очищение ислама, во главе которых, как правило, стояли последователи су­физма.

Индия была в то время британской колонией, и ведущая роль, которую она играла в регионе, способствовала тому, что западное влияние подсту­пило к самым границам территории, в настоящее время именуемой Афга­нистаном.

Война стала причиной того, что в Афганистан начали проникать извне другие религиозные течения. Объявленный в стране джихад имел колос­сальное значение для всех приверженцев ислама во всем мире, особенно для тех, кто придерживался радикальных взглядов. В Афганистан из стран Центральной Азии и многих других хлынул поток добровольцев, жажду­щих сражаться бок о бок с моджахедами. Многие из них в первый раз взя­ли в руки оружие. Часть потом отправилась сражаться в Боснию, другие вернулись назад на родину, рассчитывая организовать там исламское со­противление. Все они, помимо всего прочего, предлагали использовать при этом исключительно террористические методы борьбы - к большому нео­добрению правительств арабских и мусульманских государств.

И в Пакистане, и в самом Афганистане бытует весьма двойственное от­ношение как к арабскому, так и вообще чьему-либо присутствию в их стра­нах. Наиболее явно это заметно в районах, которые по-прежнему населяют племена, поскольку неприятие иностранного вмешательства там традици­онно проявляется сильнее, чем на севере Афганистана, включая и провин­цию Шомали к северу от Кабула, где к власти пришли радикалы. С 1993 по 1997 год именно добровольцы из других мусульманских государств, со­бравшиеся в Кундузе сначала принимали активное участие в попытках свергнуть «таджикское» правительство в Кабуле, а потом присягнули на вер­ность «Талибану», значительно усилив военный потенциал этого движения. После ракетных ударов США в 1998 году представители Северного альянса официально заявили, что расценивают нахождение добровольцев из дру­гих стран на территории Афганистана как провокацию и попытку захвата страны третьими государствами.

Движение ваххабитов также обладает большим влиянием, в особенно­сти в провинции Кунар, но в данном случае необходимо отметить, что их влияние чувствовалось там еще до государственного переворота. Стало быть, можно смело утверждать, что в данной области население отдает предпочтение крайнему радикализму во взглядах и пуритански строгому образу жизни, свойственному учению ваххабитов.

Однако талибы относятся ко многому куда строже, чем моджахеды. Так, например, лидеры моджахедов ведут себя крайне осторожно, чтобы ничем не задеть улемов и мулл, но они гораздо более терпимо, чем талибы, отно­сятся к каким-то незначительным вольностям в одежде или к запретам на музыку. А их реакция, точнее полное ее отсутствие, на все возрастающее ко­личество скульптурных и художественных изображений человека или жи­вотных шла вразрез с консервативными исламскими принципами.

Нельзя не сказать о важности влияния на талибов пуштунвали (тради­ционного кодекса чести и принципов поведения, принятого в провинциях, населяемых пуштунами, и ставшего со временем тоже своего рода религи­ей). Так, к примеру, в некоторых случаях пуштунвали требует кровной мес­ти, даже против правоверного мусульманина. Эти законы находятся в яв­ном противоречии с законами шариата и Корана, где говорится: «Нельзя верующему убивать верующего иначе, как по ошибке». Грех убийства в дан­ном случае искупается тем, что семье убитого посылаются деньги «за кровь». По кодексу пуштунвали огромное значение придается гостеприим­ству, храбрости, галантности, а также желанию защитить свою честь или честь женщины.

Пуштунвали и законы шариата в некоторых вопросах сильно расходят­ся. К примеру, чтобы доказать факт супружеской измены, по шариату доста­точно показаний четырех свидетелей. А в соответствии с пуштунвали, для доказательства достаточно обычных слухов, поскольку в данном случае речь идет о чести всей семьи. Женщины в пуштунских племенах не имеют права наследовать собственность, хотя по законам Корана они могут пре­тендовать на половину собственности мужа.

Отсюда сам собой напрашивается вывод, что, поскольку движение «Та­либан» зародилось в самом сердце земель, испокон веков принадлежащих племенам пуштунов, в их философии очень много общего с пуштунвали. В действительности можно сказать, что истоки ее лежат в традиции, когда улемы призывали народ отступить от законов пуштунвали, отдав предпо­чтение законам шариата, чтобы принять участие в джихаде против общего врага. Интересно, что «Талибан» как движение возник на территории пуш­тунских племен, а не на севере, где религиозные традиции совсем другие, возможно более подверженные влиянию исламской идеологии, и где насе­ление не столь склонно ради защиты национальных ценностей немедлен­но откликнуться на призыв к джихаду, как в южных провинциях. Необходи­мо также отметить, что мулла Омар в свое время был членом партии «Хизб-е-Ислами» (во главе с Халисом). Из всех партий моджахедов именно ее идеология сильнее всего отражала ценности, почитаемые улемами и племенными вождями. Проводя исторические параллели, мы видим, как свержение в 1929 году таджикского правителя Баче-и-Сакао и переход пре­стола к лидеру из пуштунских племен напоминает устранение талибами президента Раббани, таджика по национальности, и Гульбеддина Хекматья-ра, хотя оба они были последователями ислама.

Чтобы подвести итог, можно сказать, что в идеологии талибов ясно видно влияние самых разных исламских движений: в Средней Азии, Иране, Индии и самом Афганистане. Однако преобладающим оказывается влияние афганских улемов, стремившихся, по-видимому, восстановить статус-кво, существовавшее до того, как движения 1950-х и 60-х годов, имевшие целью культурное и интеллектуальное возрождение страны, привели к целой це­пи событий, от которых Афганистан не в силах оправиться и до сих пор.


§^ 5 Дискриминационная политика талибов


В Афганистане борьба женщин за равные права с мужчинами была нелегкой. В действительности для большинства населения, живущего в провинции, вопрос о праве женщин на труд и образование ни­когда не стоял на первом месте и не представлял особой важности. Испокон веков женщины работа­ли на земле и получали лишь самое необходимое образование, нужное хозяйке дома, жене и матери. В городах вплоть до самого конца XX века существо­вала традиция давать девочкам некоторое образова­ние, но женщина, выйдя замуж, уже не работала, ес­ли только в этом не было необходимости. Только начиная с 50-х годов в Кабуле в числе работающих стали попадаться женщины, но занимали они лишь должности, не требующие особых профессиональ­ных навыков, работая секретарями, регистраторами

в отелях, сиделками, стюардессами. Очень немногие, добившись возможно­сти получить образование, становилась врачами, юристами, инженерами или журналистами. При этом улемы и идеологи всячески противились да­же таким незначительным изменениям статуса женщины в обществе. Кор­ни их консерватизма всегда питал страх, что женщина, получившая образо­вание, занимающаяся интересной и значимой работой, будет сильнее подвержена западным и вообще мирским идеям и в результате попытается привить их своим детям.

Что же касается идеологов движения «Талибан», то в этом отношении они исповедуют крайне консервативные взгляды. В их политике можно вы­делить четыре ключевых принципа: запрет права женщин на труд, за ис­ключением области здравоохранения; до составления соответствующих учебных программ временный запрет права женщин на получение образо­вания; введение строжайших предписаний по части одежды как для муж­чин, так и для женщин, требующих от женщин носить бурку, а мужчин - от­пускать бороду, брить голову, надевать чалму и шальвар-камиз; введение строгого надзора за женщинами во время их пребывания вне дома так, что­бы исключить всякую возможность их общения с незнакомыми мужчина­ми, при этом лучше всего, если их будет сопровождать кто-то из родствен­ников-мужчин. Талибы заявили, что будут готовы рассмотреть вопрос о праве женщин на работу только после того, как будет решена проблема раз­дельного труда и раздельного передвижения для мужчин и женщин.

В некоторых случаях талибы не препятствовали международным бла­готворительным организациям нанимать женщин на работу, но лишь в ис­ключительных случаях: когда, к примеру, в уходе нуждались сами женщины, или у них была возможность работать отдельно от мужчин и под руковод­ством исключительно женщин. Самым строгим образом соблюдается за­прет на право женщин трудиться в области образования. Не только школам для девочек, но и школам для мальчиком приходится закрываться, посколь­ку женщинам больше не позволялось в них преподавать, а мужчин препо­давателей не хватало.

Существовали еще различия, свойственные конкретным городам. Так, в частности, положение в Кабуле и Герате сильно отличалось от того, что происходило в других областях, также находящихся под властью талибов, поскольку войска в Кабуле и Герате относились к населению с большей же­стокостью, чем в провинциях. В Герате, случалось, женщин избивали прямо на улице, когда они делали покупки, и это прекратилось только тогда, ког­да начальника местной религиозной полиции в апреле 1997 года перевели на другую должность. Зафиксирован случай, когда в январе 1997 года в Ге­рате за отказ надеть бурку была сильно избита европейская женщина, рабо­тавшая в отделении одной из гуманитарных организаций. Впрочем, за этот инцидент руководство талибов принесло свои извинения.

В обществе, имеющем традиционные формы, женщинам часто доста­ется роль жены и матери, но к ней добавляется еще достаточно важная эко­номическая роль во многих сферах сельского хозяйства, в основном это посадка и прополка, уход за домашними животными и разные ремесла. На долю мужчин достается остальная часть сельскохозяйственного процесса, все основные покупки делают мужчины, а кроме этого они участвуют в вос­питании детей. Однако женщина всегда имела большое значение в религи­озном воспитании детей, наставлении их в духе ислама.

Традиционно в Афганистане и женщины и мужчины придерживаются оп­ределенных правил в одежде, считающихся нормой, главным критерием является максимальная скромность. Женщины практически поголовно носят шальвар-камиз и, кроме этого, надевают бурку или укутываются с головой в чадру - свободную, просторную одежду, закрывающую все тело. В провинци­ях и, особенно в деревнях, бурку носят редко, поскольку она сковывает движе­ния и мешает женщине работать в поле и ухаживать за скотом. Вообще-то это одеяние появилось вначале в городах и предполагалось, что женщины будут носить его, отправляясь в общественные места, чтобы как можно меньше от­личаться одна от другой и не привлекать к себе взглядов посторонних муж­чин. А потом многие деревни мало-помалу превратились в города, в них по­явились шумные базары, куда являлись женщины из соседних деревень, и вот тогда-то они и стали надевать бурки, чтобы выглядеть как городские житель­ницы. Потом это одеяние стали носить и в деревнях, в то время как горожан­ки стали понемногу отдавать предпочтение туалетам в европейском стиле. Женщин в бурке чаще можно встретить на юге страны, к ним там больше при­выкли, хотя в нынешнее время это одеяние распространилось и на севере.

Мужчины традиционно носили шальвар-камиз и некое подобие чалмы или тюрбана, которым принято было прикрывать голову, внешний вид го­ловного убора зависел от региона. В некоторых провинциях почти все мужчины носили бороду. В отдельных районах Афганистана у мужчин во­шло в привычку отращивать длинные волосы, в других нормой считается короткая стрижка. Только очень немногие надевают платье западного об­разца и то ненадолго.

Мусульманское общество в пе­риод угрозы приобретает свои характерные черты, как мы это видим на примере Алжира и в среде мусульманских общин, которых немало в Евро­пе. Современные средства массовой информации в их нынешнем виде, не беря во внимание тот факт, что их зрителями, слушателями и читателями являются не только образованные и преуспевающие жители развитых стран, но и тот слой общества, который преобладает в Афганистане и дру­гих странах третьего мира, тем самым создает пугающий образ западной культуры, обманом втирающейся в их дома и подрывающей основы их соб­ственной культуры.

Афганистан - одно из немногих еще сохранившихся в мире мест, куда до сих пор так и не смогли глубоко проникнуть западные средства массо­вой информации. И косность политики талибов по отношению к женщи­нам может служить примером отчаянной попытки сохранить мир в при­вычном для них виде, защитить афганских женщин от того влияния, которое способно ослабить их общество изнутри.


  1   2   3

Скачать, 1077.21kb.
Поиск по сайту:

Добавить текст на свой сайт
Загрузка...


База данных защищена авторским правом ©ДуГендокс 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
наши контакты
DoGendocs.ru
Рейтинг@Mail.ru