Загрузка...
Категории:

Загрузка...

При­ро­до­ох­ран­ная эсте­ти­ка

Загрузка...
Поиск по сайту:


Скачать 258.85 Kb.
Дата09.04.2012
Размер258.85 Kb.
ТипДокументы
Содержание
Важ­ность и глу­би­на эсте­ти­чес­кой оцен­ки
Эс­те­ти­ка и эти­ка
Эсте­ти­чес­кая цен­ность и на­у­ка
Эс­те­ти­ка и бла­го­по­лу­чи­е
Подобный материал:

При­ро­до­ох­ран­ная эсте­ти­ка


Эс­те­ти­ка на прак­ти­ке: оце­ни­ва­ние при­род­но­го ми­ра*


*Сок­ра­щен­ный пе­ре­вод КЭКЦ. Опуб­ли­ко­ва­но: Environmental values, 2006. — V. 15, №3. — Р. 277–291.

Э­ми­ли Брэ­ди

Вве­де­ни­е


Я озаг­ла­ви­ла эту ра­бо­ту «Эс­те­ти­ка на прак­ти­ке», что­бы пе­ре­дать, как глу­бо­ко эсте­ти­чес­кие оцен­ки про­ни­зы­ва­ют всю прак­ти­чес­кую де­я­тель­ность че­ло­ве­ка, от вза­и­мо­дей­с­т­вия с обы­ден­ной окру­жа­ю­щей его сре­дой до нас­лаж­де­ния ди­кой при­ро­дой, при­ня­тия мо­раль­ных ре­ше­ний, на­уч­но­го изу­че­ния при­ро­ды. Эсте­ти­ка не огра­ни­че­на толь­ко му­зе­я­ми искусств, кон­цер­т­ны­ми за­ла­ми или кра­си­вы­ми ви­да­ми. Бу­ду­чи осо­бым ви­дом оце­ни­ва­ния, она не отде­ле­на и не отре­за­на, а ско­рее интег­ри­ро­ва­на в те вза­и­мо­от­но­ше­ния, ко­то­рые мы стро­им с при­род­ным ми­ром пос­ред­с­т­вом раз­но­об­раз­ных ви­дов че­ло­ве­чес­кой де­я­тель­нос­ти. Я не ста­ну тра­тить вре­мя на обсуж­де­ние здесь это­го воп­ро­са, но во­об­ще го­во­ря те­о­ре­ти­чес­кие осно­вы это­го под­хо­да к эсте­ти­ке мож­но най­ти в фи­ло­со­фии Джо­на Дьюи. Вер­ный сво­е­му фи­ло­соф­с­ко­му праг­ма­тиз­му, он утвер­ж­да­ет, что эсте­ти­чес­кий отклик бес­ко­не­чен в прак­ти­чес­ком и интел­лек­ту­аль­ном опы­те. Дьюи кри­ти­чес­ки отно­сил­ся к эли­тар­нос­ти эсте­ти­чес­ких те­о­рий, ко­то­рые под­ня­ли эсте­ти­ку над жиз­нен­но-важ­ным по­то­ком че­ло­ве­чес­ко­го опы­та. Про­ще го­во­ря, он за­ме­нил эсте­ти­ку ра­ри­те­тов эсте­ти­кой пов­сед­нев­нос­ти.

Цель этой ра­бо­ты — по­ка­зать, по­че­му эсте­ти­чес­кие оцен­ки при­ро­ды так важ­ны для де­ба­тов о при­ро­до­ох­ран­ной по­ли­ти­ке. Эсте­ти­чес­кая цен­ность — важ­ная, а отнюдь не пус­тя­ко­вая ха­рак­те­рис­ти­ка при­ро­ды; ее нель­зя упус­кать. Я здесь не став­лю сво­ей стра­те­ги­чес­кой за­да­чей до­ка­зы­вать, что эсте­ти­чес­кая цен­ность — не­за­ви­си­мая изна­чаль­ная цен­ность, при­су­щая при­ро­де, и что ее мож­но исполь­зо­вать как аргу­мент в поль­зу за­щи­ты при­ро­ды ра­ди нее са­мой (под­ход, ко­то­рым сле­ду­ет ру­ко­вод­с­т­во­вать­ся при при­ня­тии ре­ше­ний и раз­ра­бот­ке по­ли­ти­ки). Вмес­то то­го, что­бы свя­зы­вать­ся с ме­та­фи­зи­чес­ки­ми аргу­мен­та­ми, я хо­чу по­раз­мыс­лить над тем, как эсте­ти­чес­кая цен­ность на­хо­дит путь к че­ло­ве­чес­кой прак­ти­чес­кой де­я­тель­нос­ти в праг­ма­ти­чес­ком смыс­ле. Моя стра­те­гия сос­то­ит в том, что­бы по­яс­нить, как эсте­ти­чес­кое оце­ни­ва­ние вов­ле­ка­ет­ся в на­ши вза­и­мо­от­но­ше­ния с при­ро­дой или уже обос­но­вы­ва­ет их, и да­лее, как оно под­к­реп­ля­ет мно­гие из на­ших мне­ний об окру­жа­ю­щей сре­де. Если это мо­жет быть уста­нов­ле­но, мы до­ка­жем, ка­кую су­щес­т­вен­ную роль игра­ет эта цен­ность, как она се­рьез­на и глу­бо­ка.


^ Важ­ность и глу­би­на эсте­ти­чес­кой оцен­ки


Так же, как в общес­т­вен­ной сфе­ре фи­нан­си­ро­ва­ние искус­с­т­ва, школь­но­го обра­зо­ва­ния и т.д. всег­да идет по­за­ди про­чих ви­дов де­я­тель­нос­ти, это име­ет мес­то и в при­ро­до­ох­ран­ном пла­ни­ро­ва­нии и по­ли­ти­ке. Хо­тя эсте­ти­чес­кая цен­ность (иног­да счи­та­ют, что она сов­па­да­ет с «цен­нос­тью лан­д­шаф­та») и упо­ми­на­ет­ся, ее при­о­ри­тет очень ни­зок, — го­раз­до ча­ще отда­ют пред­поч­те­ние на­уч­ным или эко­но­ми­чес­ким со­об­ра­же­ни­ям. По­че­му же? Есть по край­ней ме­ре две вза­и­мос­вя­зан­ные при­чи­ны. Как пра­ви­ло, эсте­ти­чес­кое отно­сят к сфе­ре де­ко­ра­тив­но­го. Оно при­над­ле­жит к тем че­ло­ве­чес­ким за­бо­там и инте­ре­сам, к ко­то­рым обра­ща­ют­ся толь­ко пос­ле то­го, как обес­пе­че­ны ба­зо­вые пот­реб­нос­ти жиз­ни — пи­ща и жи­лье. Эсте­ти­чес­кая цен­ность счи­та­ет­ся ме­нее важ­ной, да­же прос­то мел­кой, нез­на­чи­тель­ной, по срав­не­нию с бо­лее се­рьез­ны­ми цен­нос­тя­ми окру­жа­ю­щей сре­ды, к при­ме­ру, на­уч­ны­ми.

Вто­рая при­чи­на свя­за­на с общеп­ри­ня­той точ­кой зре­ния, что «кра­со­та — воп­рос вку­са», — в выс­шей сте­пе­ни спор­ной по­зи­ци­ей фи­ло­соф­с­кой эсте­ти­ки. Мно­го кри­ти­чес­ких ра­бот, ка­са­ю­щих­ся эсте­ти­чес­ких суж­де­ний, пос­вя­ще­ны то­му, что­бы до­ка­зать их объек­тив­ность или интер­су­бъ­ек­тив­ность. Этот тип аргу­мен­тов счи­та­ет­ся осо­бен­но важ­ным в эсте­ти­ке окру­жа­ю­щей сре­ды, пос­коль­ку, если бу­дет до­ка­за­но, что эсте­ти­чес­кие цен­нос­ти объек­тив­ны, то им бу­дет при­да­вать­ся боль­шее зна­че­ние в де­ба­тах о при­ро­до­ох­ран­ной по­ли­ти­ке. По­то­му что имен­но вос­п­ри­я­тие эсте­ти­чес­ких цен­нос­тей как су­бъ­ек­тив­ных пред­поч­те­ний при­ве­ло к то­му, что их по­зи­ции в та­ких де­ба­тах весь­ма сла­бы. А цен­нос­ти, осно­ван­ные на на­уч­ных или ко­ли­чес­т­вен­ных со­об­ра­же­ни­ях, цен­нос­ти, ко­то­рые счи­та­ют­ся объек­тив­ны­ми, обыч­но вос­п­ри­ни­ма­ют­ся го­раз­до се­рьез­нее. Пе­чаль­ным ре­зуль­та­том то­го, что эсте­ти­чес­кие суж­де­ния иден­ти­фи­ци­ру­ют­ся с су­бъ­ек­тив­ны­ми пред­поч­те­ни­я­ми, явля­ет­ся, к при­ме­ру, пре­неб­ре­же­ние го­род­с­ки­ми зе­ле­ны­ми на­саж­де­ни­я­ми, ко­то­рые, опять-та­ки, выб­ра­сы­ва­ют­ся из урав­не­ния как прос­то воп­рос лич­ных, су­бъ­ек­тив­ных мне­ний. А вот утвер­ж­де­ни­ям, ко­то­рые ка­жут­ся бо­лее объек­тив­ны­ми, ска­жем, эко­но­ми­чес­ко­го, бы­то­во­го ха­рак­те­ра, или ка­са­ю­щим­ся зас­т­рой­ки дан­но­го ра­йо­на го­ро­да, всег­да уде­ля­ет­ся зна­чи­тель­но боль­ше вни­ма­ния.

В со­от­вет­с­т­вии с бо­лее ши­ро­ки­ми за­да­ча­ми дан­ной ра­бо­ты, я не мо­гу углуб­лять­ся в слож­ные до­ка­за­тельс­т­ва то­го, что эсте­ти­чес­кие суж­де­ния не явля­ют­ся су­бъ­ек­тив­ны­ми. Я пос­то­ян­но до­ка­зы­ваю, что они но­сят меж­лич­нос­т­ный (ин­тер­су­бъ­ек­тив­ный) ха­рак­тер. Они не явля­ют­ся лич­ным вы­ра­же­ни­ем вку­са отдель­ных инди­ви­ду­у­мов, а осно­вы­ва­ют­ся на не­ком на­бо­ре кри­ти­чес­кой де­я­тель­нос­ти, фор­ми­ру­е­мой и прак­ти­ку­е­мой лишь в общес­т­вен­ном кон­тек­с­те. Пос­ред­с­т­вом обме­на на­ши­ми эсте­ти­чес­ки­ми взгля­да­ми мы де­лим­ся сво­и­ми эсте­ти­чес­ки­ми ре­ак­ци­я­ми, их при­чи­на­ми, отме­ча­ем так­же по­во­ды для раз­ног­ла­сий. Ко­неч­но же, есть воз­мож­ность прий­ти к сог­ла­ше­нию отно­си­тель­но тех или иных воп­ро­сов, ка­са­ю­щих­ся эсте­ти­ки, да­же при том, что оста­ет­ся го­раз­до боль­ше раз­ног­ла­сий. Ален Кар­л­сон при­во­дил бо­лее силь­ные аргу­мен­ты в поль­зу эсте­ти­чес­кой объек­тив­нос­ти в при­ро­до­ох­ран­ном кон­тек­с­те, обос­но­вы­вая эсте­ти­чес­кие суж­де­ния те­о­ри­ей на­уч­но­го поз­на­ния, под­т­вер­ж­дая их, где умес­т­но или воз­мож­но, дан­ны­ми естес­т­вен­ных на­ук. По­ми­мо эсте­ти­ки окру­жа­ю­щей сре­ды, фи­ло­со­фы, за­ни­ма­ю­щи­е­ся эсте­ти­чес­ки­ми ха­рак­те­рис­ти­ка­ми и суж­де­ни­я­ми, то­же до­ка­зы­ва­ют их объек­тив­ность. К при­ме­ру, Джер­роль­д Ле­вин­сон утвер­ж­да­ет, что хо­тя эсте­ти­чес­кие свой­с­т­ва и отно­си­тель­ны, они вы­те­ка­ют из про­чих объек­тив­ных, не-эс­те­ти­чес­ких ха­рак­те­рис­тик. Кон­цеп­ция Дэ­ви­да Хью­ма об иде­аль­ном су­дье пред­ла­га­ет альтер­на­тив­ную стра­те­гию уста­нов­ле­ния объек­тив­нос­ти. Эсте­ти­чес­кие суж­де­ния обос­но­вы­ва­ют­ся обра­ще­ни­ем к ком­пе­тен­т­ным су­дьям — лю­дям с со­от­вет­с­т­ву­ю­щим опы­том и раз­ви­тым эсте­ти­чес­ким чу­тьем. Та­ким обра­зом, хо­тя ве­дут­ся пос­то­ян­ные спо­ры, су­щес­т­ву­ют и раз­лич­ные впол­не осно­ва­тель­ные аргу­мен­ты про­тив три­ви­аль­но­го здра­во­го смыс­ла, утвер­ж­да­ю­ще­го, что кра­со­та — воп­рос инди­ви­ду­аль­но­го вос­п­ри­я­тия.

Я не не­до­о­це­ни­ваю тех труд­ных битв, ко­то­рые ве­дут­ся в за­щи­ту при­ро­ды от унич­то­же­ния и на­но­си­мо­го ей вре­да, и я вов­се не счи­таю, что эсте­ти­чес­кую цен­ность сле­ду­ет пос­та­вить вы­ше всех про­чих цен­нос­тей окру­жа­ю­щей сре­ды. Я, ско­рее, хо­чу ска­зать, что че­рез кри­ти­чес­кое по­ни­ма­ние эсте­ти­чес­кой цен­нос­ти мы мо­жем луч­ше по­нять, по­че­му оно зас­лу­жи­ва­ет се­рьез­но­го отно­ше­ния в по­ли­ти­чес­ких де­ба­тах.


^ Эс­те­ти­ка и эти­ка


П­ро­тя­нуть нить меж­ду эсте­ти­кой и нрав­с­т­вен­ны­ми цен­нос­тя­ми — идея не но­вая. Су­щес­т­ву­ет ряд аргу­мен­тов, выс­ка­зан­ных раз­ны­ми мыс­ли­те­ля­ми, преж­ни­ми и ны­неш­ни­ми, ко­то­рые счи­та­ют, что эсте­ти­ка — су­щес­т­вен­ная сос­тав­ля­ю­щая эти­ки. Слож­ная и мно­го­ас­пек­т­ная при­ро­да вза­и­мос­вя­зей меж­ду эти­ми дву­мя сфе­ра­ми цен­нос­тей де­ла­ет эту те­му труд­ной для под­роб­но­го рас­с­мот­ре­ния в дан­ной ра­бо­те, но мне хо­те­лось бы под­чер­к­нуть одно убе­ди­тель­ное нап­рав­ле­ние аргу­мен­та­ции. Сто­рон­ни­ки этой точ­ки зре­ния, раз­ра­бо­тан­ной та­ки­ми фи­ло­со­фа­ми как Кант, Шил­лер, а поз­д­нее Мар­ша Итон, до­ка­зы­ва­ют, что че­ло­ве­чес­кие спо­соб­нос­ти, акти­ви­зи­ру­ю­щие раз­ви­тие нрав­с­т­вен­но­го ха­рак­те­ра и при­ня­тие бо­лее искус­ных мо­раль­ных ре­ше­ний, явля­ют­ся те­ми спо­соб­нос­тя­ми, ко­то­рые исполь­зу­ют­ся бо­лее це­ле­нап­рав­лен­но и глу­бо­ко пос­ред­с­т­вом прив­ле­че­ния эсте­ти­ки. Они мо­гут вклю­чать чув­с­т­ви­тель­ность вос­п­ри­я­тия, сво­бод­ное во­об­ра­же­ние, кре­а­тив­ность и эмо­ци­о­наль­ную вы­ра­зи­тель­ность. Тон­кое пер­цеп­ци­он­ное вни­ма­ние, ко­то­рое тре­бу­ет­ся и прак­ти­ку­ет­ся в искус­с­т­ве, да­ет воз­мож­ность бо­лее тща­тель­но наб­лю­дать важ­ные ха­рак­те­рис­ти­ки и де­та­ли слож­ной мо­раль­ной проб­ле­мы. Хо­ро­шо раз­ви­тое во­об­ра­же­ние мо­жет уси­лить со­чув­с­т­вие че­ло­ве­ка к дру­го­му жи­во­му су­щес­т­ву и мо­ти­ви­ро­вать этим над­ле­жа­щее мо­раль­ное дей­с­т­вие. Этот под­ход мо­жет быть по­ле­зен для под­дер­ж­ки свя­зи мо­раль — эсте­ти­ка, да­же если не за­бы­вать о том, что эсте­ти­чес­ки вос­п­ри­им­чи­вые су­щес­т­ва да­ле­ко не всег­да явля­ют­ся мо­раль­но чув­с­т­ви­тель­ны­ми. Как под­чер­ки­ва­ет Итон, име­ет­ся «мно­жес­т­во про­ти­во­по­лож­ных при­ме­ров утвер­ж­де­нию о том, что эсте­ти­чес­кий опыт де­ла­ет лю­дей нрав­с­т­вен­но со­вер­шен­ны­ми во­об­ще».

Не­ко­то­рые при­ро­до­ох­ран­ные фи­ло­со­фы выс­ка­за­ли пред­по­ло­же­ние, что раз­ви­тие вза­и­мо­от­но­ше­ний с при­ро­дой пос­ред­с­т­вом эсте­ти­чес­ко­го опы­та, то есть сво­и­ми гла­за­ми, все­ми орга­на­ми чувств, вов­ле­кая и эмо­ции, и во­об­ра­же­ние, спо­соб­с­т­ву­ет мо­раль­но­му к ней отно­ше­нию. В сво­ей «Эти­ке Зем­ли» Олдо Ле­о­поль­д при­зы­ва­ет нас раз­ви­вать на­шу эсте­ти­чес­кую чув­с­т­ви­тель­ность по отно­ше­нию к при­ро­де для то­го, что­бы иметь воз­мож­ность су­дить о том, что есть «эс­те­ти­чес­ки пра­виль­но», пред­ла­гая та­ким обра­зом связь меж­ду эсте­ти­кой и эти­кой. Эти взгля­ды по­ка­зы­ва­ют, нас­коль­ко су­щес­т­вен­ным явля­ет­ся эсте­ти­чес­кий отзыв для оце­ни­ва­ния при­ро­ды, и нап­рав­ле­ны они на пос­т­ро­е­ние фун­да­мен­та, явля­ю­ще­го­ся дос­та­точ­но де­мок­ра­тич­ным с точ­ки зре­ния огром­но­го ди­а­па­зо­на лю­дей и их со­об­ществ, име­ю­щих эсте­ти­чес­кий под­ход к при­род­ной сре­де, будь она ди­кой или прев­ра­щен­ной че­ло­ве­ком в пар­ки и са­ды. Та­кой под­ход приз­на­ет, что эсте­ти­чес­кое вос­п­ри­я­тие иног­да явля­ет­ся са­мым глу­бин­ным, инту­и­тив­ным, чув­с­т­вен­ным впе­чат­ле­ни­ем, ка­кое толь­ко мы мо­жем иметь от при­ро­ды. В этом смыс­ле оно мо­жет быть всеп­ро­ни­ка­ю­щим, ока­зы­вать очень мощ­ное вли­я­ние и прос­то нав­сег­да оста­вать­ся с на­ми.

Од­на­ко при­ни­мать это по­ло­же­ние тре­бу­ет­ся с опре­де­лен­ной осто­рож­нос­тью. Нет обя­за­тель­ной свя­зи меж­ду по­зи­тив­ной эсте­ти­чес­кой оцен­кой при­ро­ды и эти­чес­ким отно­ше­ни­ем к окру­жа­ю­щей сре­де. Одна­ко в этой идее есть, как ми­ни­мум, инту­и­тив­ная си­ла. По край­ней ме­ре в тех слу­ча­ях, ког­да мы зна­ем и лю­бим дан­ную при­род­ную сре­ду или те угол­ки, ко­то­рые по­се­ща­ем сно­ва и сно­ва, мы, по всей ве­ро­ят­нос­ти, бу­дем отно­сить­ся к ним с ува­же­ни­ем — из эсте­ти­чес­ких или иных со­об­ра­же­ний (к при­ме­ру, если мы нас­лаж­да­ем­ся не­кой го­рой не толь­ко за ее ве­ли­чес­т­вен­ный вид, но и за воз­мож­ность прек­рас­но отдох­нуть на ее ло­не). По­го­вор­ка «не в мо­ем ого­ро­де» име­ет очень су­щес­т­вен­ное отно­ше­ние к на­шей те­ме, пос­коль­ку на нем осно­вы­ва­ет­ся на­ша тен­ден­ция охра­нять сре­ду, ко­то­рую мы ле­ле­ем толь­ко по­то­му, что она, по су­щес­т­ву, явля­ет­ся «на­шим ого­ро­дом» — или мес­том, близ­ким к не­му. Одна­ко это ука­зы­ва­ет так­же на опре­де­лен­ные проб­ле­мы эсте­ти­чес­ко­го обос­но­ва­ния эти­ки охра­ны при­ро­ды. Если на­и­бо­лее на­деж­ная связь меж­ду «кра­со­той и дол­гом», поль­зу­ясь фор­му­лой Хол­м­са Рол­с­то­на, воз­ни­ка­ет из вза­и­мо­от­но­ше­ний меж­ду людь­ми и те­ми угол­ка­ми при­ро­ды, ко­то­рые они бе­ре­гут и ле­ле­ют, что же про­ис­хо­дит с нез­на­ко­мы­ми, чуж­ды­ми, урод­ли­вы­ми мес­т­нос­тя­ми? Как смо­жет оце­ни­ва­ние, осно­ван­ное на эсте­ти­чес­ком вос­п­ри­я­тии, мо­ти­ви­ро­вать за­бо­ту и ува­же­ние по отно­ше­нию к той сре­де, с ко­то­рой мы не уста­но­ви­ли ни­ка­ких вза­и­мо­от­но­ше­ний?

Не сов­сем ясно, смо­жет ли, если то, что спо­соб­с­т­ву­ет уста­нов­ле­нию важ­ных вза­и­мо­от­но­ше­ний, — это ли­бо не­пос­ред­с­т­вен­ное впе­чат­ле­ние и вли­я­ние на нас эсте­ти­чес­ких ка­честв — хол­мис­то­го сельс­ко­го лан­д­шаф­та, цве­ту­щих лу­гов, зе­ле­но-го­лу­бых гор вда­ли, аро­мат­ных сос­но­вых ле­сов или оду­шев­ля­ю­щая, мощ­ная вол­на оке­а­на, — ли­бо час­то­та та­ких кон­так­тов. Мо­жем ли мы раз­вить в се­бе за­бот­ли­вое отно­ше­ние к так на­зы­ва­е­мой «не­жи­во­пис­ной при­ро­де», к то­му, что ка­жет­ся нам прос­то урод­ли­вым, да­же если мы по­ни­ма­ем, что дол­ж­ны знать ее луч­ше? Бо­ло­та и тря­си­ны на вид отнюдь не прив­ле­ка­тель­ны, одна­ко бо­лее близ­кий кон­такт с ни­ми откры­ва­ет их эсте­ти­чес­кий, а так­же и эко­ло­ги­чес­кий инте­рес. Юри­ко Са­и­то, так же как и дру­гие сов­ре­мен­ные фи­ло­со­фы, пи­шу­щие об эсте­ти­ке при­ро­ды, убе­ди­тель­но до­ка­зы­ва­ет, что эсте­ти­чес­кое оце­ни­ва­ние дол­ж­но дви­гать­ся за пре­де­лы жи­во­пис­нос­ти, удо­вольс­т­вия от кра­си­во­го пей­за­жа к бо­лее ши­ро­ко­му вос­п­ри­я­тию, ко­то­рое вклю­ча­ет и вот эту «не­жи­во­пис­ную при­ро­ду». По­зи­тив­ная эсте­ти­чес­кая оцен­ка не­жи­во­пис­но­го — да­же ка­кой-ни­будь пол­зу­чей тва­ри — мо­жет стать воз­мож­ной при не­пос­ред­с­т­вен­ном, остро­чув­с­т­вен­ном к не­му отно­ше­нии, ко­ре­ня­щем­ся в на­уч­ном по­ни­ма­нии, да­ю­щем нам эко­ло­ги­чес­кую осно­ву то­го, что ина­че мог­ло бы по­вер­х­нос­т­но по­ка­зать­ся урод­ли­вым.

Что ка­са­ет­ся по­ка что не­из­ве­дан­но­го, то впол­не воз­мож­но эсте­ти­чес­ки оце­нить мес­та, с ко­то­ры­ми мы не уста­но­ви­ли еще тес­ных вза­и­мо­от­но­ше­ний. Я ни­ког­да не бы­ла в Сик­с­тин­с­кой ка­пел­ле или Гранд Ка­ньо­не, одна­ко ви­де­ла фо­тог­ра­фии и дру­гие их изоб­ра­же­ния, и я знаю, что су­щес­т­ву­ет общее мне­ние об их кра­со­те и ве­ли­чии. Одна­ко это все же не ре­ша­ет проб­ле­мы в це­лом. Все это зна­ко­мо и хо­ро­шо извес­т­но очень мно­гим лю­дям, в то вре­мя как оста­ют­ся отда­лен­ные и нез­на­ко­мые мес­та вне эсте­ти­чес­кой и нрав­с­т­вен­ной оцен­ки. Мож­но пы­тать­ся до­ка­зать, что если я за­бо­чусь о кон­к­рет­ной сре­де, по­то­му что я час­то ви­де­ла ее кра­со­ту, я смо­гу рас­п­рос­т­ра­нить свое отно­ше­ние и на дру­гие прек­рас­ные пей­за­жи на том осно­ва­нии, что они то­же дос­той­ны охра­ны, да­же если я не убе­ди­лась в их кра­со­те не­пос­ред­с­т­вен­но, сво­и­ми гла­за­ми. Воз­ни­ка­ет еще два до­сад­ных воп­ро­са: что же де­лать с те­ми мес­т­нос­тя­ми, ко­то­рые по той или иной при­чи­не не­дос­туп­ны на­шим чув­с­т­вам, или, ху­же то­го, про­из­во­дят на лю­дей очень не­га­тив­ное впе­чат­ле­ние? Ответ здесь, по-ви­ди­мо­му, та­ков: мы дол­ж­ны вый­ти за пре­де­лы на­ше­го эсте­ти­чес­ко­го опы­та, что­бы рас­ши­рить на­ше по­ни­ма­ние то­го, что мы хо­тим за­щи­тить. Здесь мо­жет идти речь об эко­ло­ги­чес­ком по­ни­ма­нии, как убеж­да­ют нас Ле­о­польд, Са­и­то и др., или о том, что­бы, не ду­мая об уста­нов­ле­нии тес­ных вза­и­мо­от­но­ше­ний с дан­ным угол­ком при­ро­ды, опе­реть­ся на ка­кой-ли­бо иной тип при­ро­до­ох­ран­ной эти­ки. В са­мом де­ле, ведь мо­жет быть прос­то не­воз­мож­но по­зи­тив­но оце­нить не­кие при­род­ные объек­ты, про­цес­сы или со­бы­тия.

На­ко­нец, еще одним тре­вож­ным мо­мен­том в обос­но­ва­нии эти­ки эсте­ти­кой мо­жет быть тот факт, что нрав­с­т­вен­ные и эсте­ти­чес­кие цен­нос­ти час­то про­ти­во­ре­чат друг дру­гу. То, что мы на­хо­дим прек­рас­ным в при­ро­де, мо­жет ка­ким-то обра­зом вре­дить ей. Нап­ри­мер, бы­ва­ют кра­си­вые ви­ды рас­те­ний, нес­вой­с­т­вен­ные дан­ной сре­де, ко­то­рые мо­гут стать опас­ны­ми для нее и да­же при­вес­ти к пол­но­му унич­то­же­нию дру­гих ви­дов в этой эко­сис­те­ме. Яркое, прив­ле­ка­тель­ное цве­ту­щее рас­те­ние, rhododendron ponticum, вве­зен­ное в Ве­ли­коб­ри­та­нию, соз­да­ет вок­руг се­бя ядо­ви­тую атмос­фе­ру, уби­вая в ней на­се­ко­мых и рас­те­ния. Одна­ко мно­гие дру­гие цен­нос­ти окру­жа­ю­щей сре­ды, ко­то­рые обыч­но счи­та­ют­ся гар­мо­нич­ны­ми, иной раз то­же кон­ф­лик­ту­ют меж­ду со­бой, и в та­ких си­ту­а­ци­ях сле­ду­ет вни­ма­тель­но каж­дую из них, что­бы при­нять вер­ное ре­ше­ние. То, что в не­кой си­ту­а­ции су­щес­т­ву­ет кон­ф­ликт, не озна­ча­ет, что эсте­ти­чес­кая цен­ность не мо­жет слу­жить под­дер­ж­кой мо­раль­ной оцен­ки при­ро­ды в дру­гих слу­ча­ях. Но бы­ва­ет мно­го слу­ча­ев дег­ра­да­ции окру­жа­ю­щей сре­ды, сов­па­да­ю­щих с ее низ­кой эсте­ти­чес­кой оцен­кой. Одно­об­раз­ные пло­ща­ди сельс­ко­хо­зяй­с­т­вен­ных рас­те­ний, вы­ра­щи­ва­е­мых с при­ме­не­ни­ем вред­ных для при­ро­ды удоб­ре­ний и пес­ти­ци­дов, по­ми­мо дру­гих проб­лем, раз­ру­ша­ют сре­ду оби­та­ния ди­ких жи­вот­ных и при­во­дят к жес­то­чай­шей эро­зии почв. Рез­кое сок­ра­ще­ние по­пу­ля­ций, осо­бен­но птиц, из-за раз­ру­ше­ния мест их оби­та­ния, озна­ча­ет по­те­рю важ­ней­ше­го эле­мен­та, соз­да­ю­ще­го прив­ле­ка­тель­ность дан­но­го лан­д­шаф­та: на­ли­чие птиц и их за­ме­ча­тель­ных пе­сен.

Эс­те­ти­чес­кая и эти­чес­кая цен­нос­ти с точ­ки зре­ния че­ло­ве­ка час­то сов­па­да­ют, пе­ре­се­ка­ют­ся, вме­ши­ва­ют­ся одна в дру­гую, на­хо­дят­ся в гар­мо­нии или в кон­ф­лик­те. Я по­ка­за­ла уже, что эсте­ти­чес­кие цен­ность и опыт игра­ют за­час­тую узна­ва­е­мую роль в фор­ми­ро­ва­нии на­ше­го мо­раль­но­го отно­ше­ния к окру­жа­ю­щей сре­де, пусть не всег­да по­зи­тив­ную. Хо­тя не все близ­кие вза­и­мо­от­но­ше­ния явля­ют­ся отно­ше­ни­я­ми за­бо­ты, все рав­но сто­ит спо­соб­с­т­во­вать не­пос­ред­с­т­вен­но­му вос­п­ри­я­тию при­ро­ды, эсте­ти­чес­ко­му и лю­бо­му дру­го­му, с це­лью раз­ви­тия за­бот­ли­вос­ти по отно­ше­нию к окру­жа­ю­щей сре­де, да­же если это бу­дет озна­чать прос­то пре­о­до­ле­ние пред­рас­суд­ков и не­ве­жес­т­ва. Это дол­ж­но стать основ­ной пред­по­сыл­кой при­ро­до­ох­ран­но­го обра­зо­ва­ния. Мое мне­ние сфор­ми­ро­ва­но так­же под вли­я­ни­ем не­дав­них фи­ло­соф­с­ких спо­ров, в ко­то­рых выс­ка­зы­ва­лась мысль о том, что актив­ное учас­тие в доб­ро­воль­ном вос­с­та­нов­ле­нии окру­жа­ю­щей сре­ды мо­жет спо­соб­с­т­во­вать воз­рож­де­нию по­зи­тив­но­го отно­ше­ния к при­ро­де во­об­ще. Эндрю Лайт утвер­ж­да­ет: «Те, кто за­ни­ма­ет­ся вос­с­та­нов­ле­ни­ем при­ро­ды, на соб­с­т­вен­ном опы­те (а не по рас­с­ка­зам и не из учеб­ни­ков) не­пос­ред­с­т­вен­но убеж­да­ет­ся в пос­лед­с­т­ви­ях гос­под­с­т­ва че­ло­ве­ка над нею. Бо­лее глу­бо­кое по­ни­ма­ние проб­лем би­о­ак­ти­ва­ции поч­вы, к при­ме­ру, да­ет нам луч­шее пред­с­тав­ле­ние о слож­нос­ти то­го вре­да, ко­то­рый мы при­чи­ни­ли и про­дол­жа­ем при­чи­нять при­род­ным про­цес­сам ... Вос­с­та­нов­ле­ние — это обя­зан­ность, ко­то­рую мы осу­щес­т­в­ля­ем в инте­ре­сах фор­ми­ро­ва­ния по­ло­жи­тель­но­го со­об­щес­т­ва с при­ро­дой...».

Хо­чу пред­по­ло­жить, что эти вза­и­мо­от­но­ше­ния не однос­то­рон­ни, толь­ко в нап­рав­ле­нии че­ло­век — при­ро­да. Воз­мож­но и обрат­ное нап­рав­ле­ние — от при­ро­ды к че­ло­ве­ку. Тон­кая, интим­ная связь с при­ро­дой мо­жет вдох­но­вить за­бот­ли­вое к ней отно­ше­ние, но по­доб­ным же обра­зом впол­не мо­жет быть, что та­кие за­ня­тия как эко­ло­ги­чес­кая рес­тав­ра­ция, са­до­вод­с­т­во, искус­с­т­во на ло­не при­ро­ды и раз­лич­ные ви­ды рек­ре­а­ций — ту­ризм, пе­шие про­гул­ки, пла­ва­ние — прив­ле­кут че­ло­ве­ка к актив­но­му учас­тию в це­лом ря­де при­ро­до­ох­ран­ных акций, спо­соб­с­т­ву­ю­щих его проц­ве­та­нию.


^ Эсте­ти­чес­кая цен­ность
и на­у­ка



Е­ще одно нап­рав­ле­ние, ко­то­рым эсте­ти­чес­кие цен­нос­ти про­ни­ка­ют в че­ло­ве­чес­кую прак­ти­ку — при­ме­не­ние раз­лич­ных эсте­ти­чес­ких кон­цеп­ций в на­у­ке и ма­те­ма­ти­ке. Иног­да их эсте­ти­ка оче­вид­на — нап­ри­мер, ког­да не­кое до­ка­за­тельс­т­во или те­о­рию на­зы­ва­ют кра­си­вы­ми. Но ча­ще это та­кие кон­цеп­ции, в ко­то­рых до­ми­нан­т­ная роль при­над­ле­жит эсте­ти­чес­ко­му зна­че­нию, одна­ко они исполь­зу­ют­ся вне эсте­ти­чес­ко­го кон­тек­с­та, так что их связь с эсте­ти­кой ста­ла бо­лее уда­лен­ной, хо­тя да­же и в этих слу­ча­ях их ассо­ци­а­ции с эсте­ти­кой по­ни­ма­ют­ся имен­но в на­уч­ном дис­кор­се. На­и­бо­лее час­то обсуж­да­е­мые при­ме­ры та­ких кон­цеп­ций — гар­мо­ния, сим­мет­рия и цель­ность. Гар­мо­ния и цель­ность -важ­ней­шие свой­с­т­ва кра­со­ты в клас­си­чес­кой и сред­не­ве­ко­вой фи­ло­со­фии (осо­бен­но у Акви­на­са); они тес­но свя­за­ны с та­ки­ми ка­чес­т­ва­ми как по­ря­док, рав­но­ве­сие и сим­мет­рия.

Ар­ка­дий Плот­ниц­кий под­чер­ки­ва­ет роль гар­мо­нии в ма­те­ма­ти­ке на осно­ва­нии ра­бо­ты Кеп­ле­ра, на­пи­сан­ной под силь­ным вли­я­ни­ем Пи­фа­го­ра: «В ка­чес­т­ве па­ра­диг­ма­ти­чес­ко­го при­ме­ра этой иде­о­ло­гии ма­те­ма­ти­чес­кой эсте­ти­ки мож­но рас­с­мот­реть зна­ме­ни­тые кеп­ле­ров­с­кие «тос­ку по гар­мо­нии» и «бла­го­род­ные про­пор­ции», а так­же его ве­ли­кое ви­де­ние «гар­мо­нии ми­ра»... Эсте­ти­ка Кеп­ле­ра и эсте­ти­чес­кая иде­о­ло­гия име­ли не ме­нее, а иног­да и бо­лее ре­ша­ю­щее зна­че­ние в раз­ви­тии сов­ре­мен­ной ма­те­ма­ти­ки, фи­зи­ки, астро­но­мии, чем на­уч­ные или по­яс­ня­ю­щее аспек­ты его откры­тий. Джеймс Мак-Алис­тер рас­с­ка­зы­ва­ет, как сов­ре­мен­ные уче­ные при­ме­ня­ют эсте­ти­чес­кие кри­те­рии для оцен­ки сво­их те­о­рий. Уче­ные «осу­щес­т­в­ля­ют два ти­па оцен­ки те­о­рий: один нап­рав­лен на оцен­ку то­го, нас­коль­ко дан­ная те­о­рия со­от­вет­с­т­ву­ет эмпи­ри­чес­ким дан­ным, дру­гой же осно­ван на при­ме­не­нии тер­ми­нов эсте­ти­чес­кой оцен­ки». Эсте­ти­чес­кая оцен­ка игра­ет роль в раз­ви­тии на­уч­ной те­о­рии пос­ред­с­т­вом «эс­те­ти­чес­кой индук­ции», как он име­ну­ет этот про­цесс: «Эс­те­ти­чес­кие пред­поч­те­ния на­уч­но­го со­об­щес­т­ва дос­ти­га­ют­ся пос­ред­с­т­вом индук­ции эмпи­ри­чес­ких про­ве­рок те­о­рий: со­об­щес­т­во при­да­ет каж­до­му ка­чес­т­ву те­о­рий не­кую сте­пень эсте­ти­чес­кой цен­нос­ти про­пор­ци­о­наль­но сте­пе­ни эмпи­ри­чес­ко­го успе­ха те­о­рий, про­де­мон­с­т­ри­ро­вав­ших дан­ное ка­чес­т­во».

Эс­те­ти­чес­кие пред­поч­те­ния уче­ных спе­ци­фи­ци­ру­ют­ся в со­от­вет­с­т­вии с раз­лич­ны­ми эсте­ти­чес­ки­ми кон­цеп­ци­я­ми, осо­бен­но с раз­ны­ми фор­ма­ми сим­мет­рии. Исполь­зуя при­ме­ры из те­о­рии отно­си­тель­нос­ти Эй­нштей­на и дру­гие, Мак-Алис­тер по­ка­зы­ва­ет, как фор­мы сим­мет­рии со­от­но­сят­ся с раз­лич­ны­ми эсте­ти­чес­ки­ми свой­с­т­ва­ми те­о­рий. Опре­де­лен­ные фор­мы сим­мет­рии бу­дут ха­рак­те­ри­зо­вать успеш­ность те­о­рии в за­ви­си­мос­ти от са­мой этой те­о­рии и дру­гих фак­то­ров.

Пы­та­ясь по­ка­зать, по­че­му сим­мет­рия, гар­мо­ния и др. по­доб­ные кон­цеп­ции важ­ны для на­уч­ных те­о­рий, я вов­се не имею на­ме­ре­ния за­ни­зить роль кри­ти­чес­ких проб­лем, окру­жа­ю­щих те­о­рии кра­со­ты. Обсуж­да­е­мые здесь кон­цеп­ции име­ют дав­нюю исто­рию в те­о­ри­ях кра­со­ты, одна­ко су­щес­т­ву­ют рез­кие раз­ног­ла­сия меж­ду ре­а­лис­ти­чес­ки­ми и су­бъ­ек­ти­вис­т­с­ки­ми мне­ни­я­ми. Один из важ­ней­ших аргу­мен­тов про­тив иден­ти­фи­ка­ции кра­со­ты с та­ки­ми свой­с­т­ва­ми как по­ря­док и ло­гич­ность, утвер­ж­да­ет, что, к при­ме­ру, про­из­ве­де­ние искус­с­т­ва мо­жет де­мон­с­т­ри­ро­вать ло­гич­ность, связ­ность, не вы­зы­вая при этом ре­ак­ции удо­вольс­т­вия, обыч­но ассо­ци­и­ру­е­мой с кра­со­той. Дру­ги­ми сло­ва­ми, утвер­ж­да­ет­ся, что прин­ци­пов кра­со­ты во­об­ще не су­щес­т­ву­ет. Мож­но так­же ска­зать, что кон­цеп­ции, ко­то­рые я соч­ла эсте­ти­чес­ки­ми, на са­мом де­ле явля­ют­ся ма­те­ма­ти­чес­ки­ми, и не обя­за­тель­но счи­тать, что спе­ци­фи­чес­ки эсте­ти­чес­кие кон­цеп­ции пе­ре­ко­че­ва­ли в на­у­ку, — быть мо­жет, все как раз на­о­бо­рот. Одна­ко с уче­том не­ко­то­рых при­ме­ров, вряд ли мож­но под­вер­гать сом­не­нию тот факт, что ка­ки­ми бы ярлы­ка­ми мы ни снаб­жа­ли гар­мо­нию, сим­мет­рию, цель­ность и т.д., их связь с эсте­ти­чес­кой оцен­кой исто­ри­чес­ки всег­да бы­ла очень тес­ной, и они сво­бод­но пе­ре­ме­ща­лись меж­ду сфе­ра­ми эсте­ти­ки и на­у­ки. По­э­то­му, нес­мот­ря на проб­ле­мы, свя­зан­ные с труд­но опре­де­ли­мым по­ня­ти­ем кра­со­ты, кон­цеп­ции, бе­зус­лов­но свя­зан­ные с ним и с эсте­ти­чес­ки­ми со­об­ра­же­ни­я­ми, ока­зы­ва­ют­ся клю­че­вы­ми в не­ко­то­рых фор­мах на­уч­но­го мыш­ле­ния.

В би­о­ло­ги­чес­ких на­у­ках «гар­мо­ния», «цель­ность», «ло­гич­ность», «раз­но­об­ра­зие», «мно­жес­т­вен­ность» игра­ют роль в вы­яс­не­нии же­ла­е­мых сос­то­я­ний при­ро­ды.

Ког­да Ле­о­поль­д ска­зал: «Вер­но то, что име­ет тен­ден­цию сох­ра­нять це­лос­т­ность, ста­биль­ность и кра­со­ту би­о­ти­чес­ко­го со­об­щес­т­ва, а не­вер­но — если тен­ден­ция обрат­на», он впол­не мог иметь в ви­ду, что по­ня­тия «це­лос­т­ность», «ста­биль­ность» и «кра­со­та» вы­те­ка­ют одно из дру­го­го, а не рез­ко раз­ли­ча­ют­ся. Мно­жес­т­вен­ность и мно­го­об­ра­зие — цен­т­раль­ные кон­цеп­ции би­о­ло­ги­чес­ко­го раз­но­об­ра­зия, ко­то­рое в ши­ро­ком смыс­ле ка­са­ет­ся ко­ли­чес­т­ва, раз­но­об­ра­зия и измен­чи­вос­ти жи­вых су­ществ. Би­о­ло­ги­чес­кое раз­но­об­ра­зие — же­ла­тель­ное ка­чес­т­во здо­ро­вых эко­сис­тем, и боль­шее раз­но­об­ра­зие ви­дов до­бав­ля­ет прив­ле­ка­тель­нос­ти окру­жа­ю­щей сре­де. Но я хо­чу здесь заг­ля­нуть глуб­же, что­бы по­нять, как на­уч­ная кон­цеп­ция би­о­ло­ги­чес­ко­го раз­но­об­ра­зия вле­чет за со­бою эсте­ти­чес­кие кон­цеп­ции мно­жес­т­вен­нос­ти и раз­но­об­ра­зия. «Би­о­ло­ги­чес­кое раз­но­об­ра­зие» сос­то­ит из двух слов, пер­вое из ко­то­рых опре­де­ля­ет тот тип раз­но­об­ра­зия, о ко­то­ром идет речь.

Здесь, ко­неч­но, мож­но утвер­ж­дать, что в дан­ном слу­чае «раз­но­об­ра­зие» упот­реб­ля­ет­ся в дру­гом смыс­ле, чем в эсте­ти­ке, одна­ко я бы ска­за­ла, что это по­ня­тие (и мно­го­об­ра­зие) са­мо по се­бе име­ет эсте­ти­чес­кое зна­че­ние, и это зна­че­ние вно­сит­ся в его би­о­ло­ги­чес­кое упот­реб­ле­ние. В ши­ро­ком смыс­ле «раз­но­об­ра­зие» и «мно­жес­т­вен­ность» пред­по­ла­га­ет бо­гат­с­т­во и про­ти­во­пос­тав­ля­ет­ся одно­об­ра­зию, отсут­с­т­вию инте­ре­са, тус­к­лос­ти — не­кой обед­нен­ной оди­на­ко­вос­ти. Раз­но­об­ра­зие, мно­жес­т­вен­ность, слож­ность — цен­т­раль­ные ка­чес­т­ва эсте­ти­чес­кой те­о­рии 18-го ве­ка, а так­же «жи­во­пис­но­го» лан­д­шаф­та, ког­да раз­бив­ка са­да (пар­ка) и пей­заж це­ни­лись за раз­но­об­ра­зие их эле­мен­тов, мно­жес­т­во форм и кра­сок.

Су­щес­т­ву­ет так­же и пси­хо­ло­ги­чес­кое под­т­вер­ж­де­ние то­го, что в эле­мен­тах лан­д­шаф­та пред­поч­ти­тель­ны бо­гат­с­т­во и раз­но­об­ра­зие, а так­же связ­ность, ло­гич­ность. Изу­че­ние эво­лю­ци­он­ной пси­хо­ло­гии по­ка­зы­ва­ет, что лю­ди отда­ют за­мет­ное пред­поч­те­ние са­ван­не с де­ре­вья­ми, пей­за­жам «с во­дой, раз­но­об­раз­ны­ми откры­ты­ми и за­ле­сен­ны­ми прос­т­ран­с­т­ва­ми .. .де­ре­вья­ми, что на­чи­на­ют вет­вить­ся у са­мой зем­ли ... кра­си­вы­ми ви­да­ми, ухо­дя­щи­ми вдаль, вклю­ча­ю­щи­ми ре­ку или тро­пин­ку, те­ря­ю­щи­е­ся из ви­ду и все же ма­ня­щие пос­ле­до­вать за ни­ми ... и обла­ка­ми, неп­ре­рыв­но ме­ня­ю­щи­ми свои очер­та­ния и фор­мы». Би­о­ло­ги­чес­кие осно­ва­ния та­ких пред­поч­те­ний (са­ван­ны и по­доб­ных ей пей­за­жей, вос­п­ро­из­во­ди­мых в пар­ках и са­дах) изла­га­ет Джей Эпплтон в сво­ей те­о­рии по­тен­ци­аль­но­го убе­жи­ща. Хо­тя его те­о­рия бы­ла и оста­ет­ся весь­ма спор­ной, дру­гие иссле­до­ва­ния под­т­вер­ж­да­ют не­ко­то­рые из ее по­ло­же­ний. Ко­мар и Ме­ла­мед обна­ру­жи­ли уди­ви­тель­ное сов­па­де­ние пред­поч­те­ний в раз­ных куль­ту­рах: ху­дож­ни­ки са­мых раз­лич­ных нап­рав­ле­ний лю­бят пи­сать пей­за­жи, изоб­ра­жа­ю­щие раз­но­об­раз­ные откры­тые прос­т­ран­с­т­ва в со­че­та­нии с та­ки­ми эле­мен­та­ми лан­д­шаф­та как во­да, де­ре­вья, ди­кие и до­маш­ние жи­вот­ные и лю­ди. Дру­гие эсте­ти­чес­кие кон­цеп­ции и цен­нос­ти всту­па­ют в игру в би­о­ло­ги­чес­ком кон­тек­с­те, осо­бен­но ког­да речь идет об охра­не рас­те­ний и жи­вот­ных. При­ме­ни­тель­но к по­зи­тив­ным эсте­ти­чес­ким оцен­кам та­кие вы­ра­же­ния как «за­бав­ный», «сим­па­тич­ный», «кра­си­вый», «ха­риз­ма­ти­чес­кий» ста­ли так­же упот­реб­лять­ся в прак­ти­ке охра­ны ви­дов (и сос­тав­ля­ют часть антро­по­мор­ф­но­го вос­п­ри­я­тия), где прив­ле­ка­тель­ность то­го или ино­го ви­да вли­я­ет на ре­ше­ния и по­ли­ти­ку, ка­са­ю­щи­е­ся их за­щи­ты. В при­ро­до­ох­ран­ных кам­па­ни­ях и ли­те­ра­ту­ре ши­ро­ко при­ня­то так­же под­чер­ки­вать прив­ле­ка­тель­ность раз­лич­ных рас­те­ний и жи­вот­ных пу­тем де­мон­с­т­ра­ции их фо­тог­ра­фий и дру­гих изоб­ра­же­ний. В та­ких слу­ча­ях уче­ные, за­ин­те­ре­со­ван­ные в охра­не кон­к­рет­ных ви­дов, приз­на­ют ту важ­ную роль, ко­то­рую игра­ет эсте­ти­ка в мо­ти­ва­ции инте­ре­са к ним и прив­ле­че­нии общес­т­вен­нос­ти к их за­щи­те. Я не го­во­рю, что би­о­ло­ги охра­ны при­ро­ды стре­мят­ся за­щи­щать толь­ко эсте­ти­чес­ки прив­ле­ка­тель­ные ви­ды, — я хо­чу толь­ко ска­зать, что они приз­на­ют важ­ность эсте­ти­ки — к луч­ше­му ли это или к худ­ше­му — в при­тя­га­тель­нос­ти жи­вот­ных и рас­те­ний, в сти­му­ли­ро­ва­нии же­ла­ния са­мих акти­вис­тов охра­ны при­ро­ды и пуб­ли­ки за­щи­щать эти ви­ды. Да­лее, я не утвер­ж­даю, что урод­ли­вое в при­ро­де игно­ри­ру­ет­ся; хо­тя не­ко­то­рые фи­ло­со­фы до­ка­зы­ва­ют, что в ди­кой при­ро­де урод­с­т­во прос­то не су­щес­т­ву­ет.

На­ко­нец, поз­воль­те мне за­вер­шить этот раз­дел крат­ким рас­с­мот­ре­ни­ем тер­ми­на «чу­до», на ко­то­рый час­то ссы­ла­ют­ся как на фун­да­мен­таль­ный сти­мул в мо­ти­ви­ро­ва­нии по­ис­ка на­уч­ных зна­ний, а так­же на­шей за­ин­те­ре­со­ван­нос­ти в охра­не при­род­но­го ми­ра. Чу­до мож­но по­ни­мать как ква­зи-эс­те­ти­чес­кую кон­цеп­цию, ко­то­рая как ми­ни­мум час­тич­но сов­па­да­ет с эсте­ти­чес­ким, ду­хов­ным и интел­лек­ту­аль­ным опы­том. У не­го общие с эсте­ти­кой как со­зер­ца­тель­ные, так и оце­ноч­ные аспек­ты; как чу­до, так и эсте­ти­чес­кий отзыв опи­сы­ва­ют вос­п­ри­я­тия, впе­чат­ле­ния, ко­то­рые на­зы­ва­ют «кон­цен­т­ри­ро­ван­ны­ми», «сос­ре­до­то­чен­ны­ми» и «вос­хи­щен­ны­ми», и ко­то­рые име­ют тен­ден­цию быть «воз­вы­шен­ны­ми» и «рас­ц­ве­та­ю­щи­ми». Ро­наль­д Хеп­берн за­ме­ча­ет, что «чу­до, воз­ник­шее бла­го­да­ря раз­г­ля­ды­ва­нию и по­ни­ма­нию отчет­ли­вых и ясных ви­дов при­ро­ды» дей­с­т­ву­ет как мо­ти­ва­ци­он­ный фак­тор на­уч­но­го иссле­до­ва­ния, и обра­ща­ет­ся за под­дер­ж­кой к рас­суж­де­нию Арту­ра Кес­т­ле­ра о ро­ли чу­да в ра­бо­тах извес­т­ных уче­ных, при­ве­ден­но­го им в ра­бо­те «Акт сот­во­ре­ния».

Эс­те­ти­чес­кие кон­цеп­ции и цен­нос­ти обос­но­вы­ва­ют или игра­ют роль в раз­ви­тии на­уч­ных те­о­рий, а так­же в фор­ми­ро­ва­нии не­ко­то­рых клю­че­вых на­уч­ных кон­цеп­ций и цен­нос­тей, к при­ме­ру, би­о­ло­ги­чес­ко­го раз­но­об­ра­зия или охра­ны при­ро­ды. Мож­но ска­зать, что та­ким пу­тем эсте­ти­ка уже вош­ла в чис­ло важ­ных цен­нос­тей окру­жа­ю­щей сре­ды, пусть и че­рез ку­хон­ную дверь.


^ Эс­те­ти­ка и бла­го­по­лу­чи­е


Вы­ше я под­чер­ки­ва­ла уже, что эсте­ти­чес­кой оцен­ке уде­ля­ет­ся не­дос­та­точ­ное вни­ма­ние в при­ро­до­ох­ран­ных де­ба­тах, по мень­шей ме­ре по­то­му, что она вос­п­ри­ни­ма­ет­ся как рос­кошь, как неч­то, к че­му мы при­бе­га­ем лишь пос­ле удов­лет­во­ре­ния на­ших жиз­нен­но важ­ных нужд — фи­зи­о­ло­ги­чес­ких и со­ци­аль­ных. Эсте­ти­чес­кий опыт ассо­ци­и­ру­ет­ся ско­рее с са­мо­ре­а­ли­за­ци­ей, чем с са­мо­сох­ра­не­ни­е­м. Но не исклю­че­на воз­мож­ность до­ка­за­тельс­т­ва то­го, что эсте­ти­чес­кие и дру­гие впе­чат­ле­ния при­род­но­го ми­ра спо­соб­с­т­ву­ют на­ше­му бла­го­по­лу­чию, что без них мы су­щес­т­вен­но обед­ня­ем свою жизнь. Во мно­гих ра­бо­тах об эсте­ти­чес­кой цен­нос­ти ее отно­сят к не­ма­те­ри­аль­ным, не­су­щес­т­вен­ным, — в их чис­ле и эсте­ти­чес­кая те­о­рия Кан­та, одна из на­и­бо­лее важ­ных и вли­я­тель­ных в этом отно­ше­нии. Одна из при­чин та­кой стра­те­гии — пот­реб­ность отли­чить эсте­ти­чес­кую цен­ность от ге­до­низ­ма, вы­де­лить спе­ци­фи­чес­кий тип удо­вольс­т­вия, «прис­т­рас­тия», свя­зан­но­го с эсте­ти­чес­кой ре­ак­ци­ей, в час­т­нос­ти, с бес­ко­рыс­т­ным удо­вольс­т­ви­ем. Одна­ко при­дер­жи­ва­ем­ся ли мы кан­ти­ан­с­ких взгля­дов или бо­лее праг­ма­ти­чес­ких воз­з­ре­ний Дьюи, пы­та­ю­ще­го­ся с боль­шей оче­вид­нос­тью внед­рить эсте­ти­чес­кое в на­шу пов­сед­нев­ную жизнь, и в тех, и в дру­гих приз­на­ет­ся бла­гот­вор­ное воз­дей­с­т­вие эсте­ти­чес­ко­го опы­та. Дьюи, нап­ри­мер, до­ка­зы­ва­ет, что эсте­ти­чес­кий опыт явля­ет­ся жиз­не­ут­вер­ж­да­ю­щим, взбад­ри­ва­ю­щим, все­ля­ю­щим энер­гию; он явля­ет­ся жиз­нен­но­важ­ным ви­дом че­ло­ве­чес­кой де­я­тель­нос­ти, хо­тя в общем он боль­ше пи­шет об эсте­ти­чес­кой ре­ак­ции на искус­с­т­во. Кант, боль­ше инте­ре­со­вав­ший­ся кра­со­тою при­ро­ды, утвер­ж­дая ее не­сом­нен­ное пре­вос­ход­с­т­во над искус­с­т­вом, по­ка­зы­ва­ет, как эсте­ти­чес­кие за­ня­тия вся­чес­ки ожив­ля­ют и рас­ши­ря­ют во­об­ра­же­ние и уси­ли­ва­ют на­ше ощу­ще­ние жиз­ни. Хеп­берн, ба­зи­ру­ясь на кан­ти­ан­с­ких взгля­дах, в час­т­нос­ти, под­чер­ки­ва­ет эле­мент реф­лек­сив­нос­ти в эсте­ти­чес­кой ре­ак­ции, ког­да за­ня­тия искус­с­т­вом и связь с при­ро­дой мо­гут при­вес­ти к са­мо­от­к­ро­ве­ни­ям или спо­соб­с­т­во­вать луч­ше­му по­ни­ма­нию са­мо­го се­бя.

В свя­зи со все­ми эти­ми иде­я­ми, сто­ит вспом­нить устой­чи­вую тра­ди­цию ху­до­жес­т­вен­ной ли­те­ра­ту­ры, осо­бен­но по­э­зии, прос­лав­лять вос­с­та­нав­ли­ва­ю­щую, укреп­ля­ю­щую цен­ность при­ро­ды, дей­с­т­ву­ю­щую на че­ло­ве­ка че­рез опыт, ко­то­рый мож­но счи­тать эсте­ти­чес­ким. Ро­ман­тизм изо­би­лу­ет гу­ма­нис­ти­чес­ким бла­го­го­ве­ни­ем пе­ред кра­со­тою и ве­ли­чи­е­м п­ри­ро­ды, ее воз­вы­ша­ю­щим воз­дей­с­т­ви­ем на эмо­ции и во­об­ра­же­ние че­ло­ве­ка. По­э­зия Вор­д­с­вор­та про­ник­ну­та иде­я­ми о це­ли­тель­ной энер­гии при­ро­ды (см., нап­ри­мер, «Тин­тер­н­с­кое аббат­с­т­во», «Эк­с­кур­сия»). При­во­дим стро­ки из авто­би­ог­ра­фи­чес­кой по­э­мы «Пре­лю­дия» (1850):


«Есть бла­гость в этом неж­ном

ве­тер­ке, —

При­шель­це, обве­ва­ю­щем ще­ку,

Не соз­на­ю­щем ра­дость,

что при­но­сит

С си­я­ю­щих не­бес и от зе­ле­ных нив.

Ка­кой ни бу­дет мис­сия его, но не

най­дет тот бри­з

То­го, кто бу­дет бла­го­дар­нее ме­ня, сбе­жав­ше­го из го­ро­да, где я

То­мил­ся дол­го в ожи­да­ньи во­ли;

те­перь сво­бо­ден —

Во­лен я, как пти­ца — сесть

на лю­бую ве­точ­ку и петь.

Где по­се­люсь я? Где мой бу­дет дом,

под се­нью ро­щи

Иль в до­ли­не мир­ной

Ус­т­рою га­вань ти­хую свою?

Где свет­лый ру­че­е­к

Жур­ча­ньем уба­ю­ка­ет ме­ня?

Я отдох­ну. Зем­ля пе­ре­до мною.

С ве­се­лым сер­д­цем, что не убо­ит­ся

Е­му да­ро­ван­ной сво­бо­ды,

Гля­жу вок­руг — и да­же если прос­то

Я вы­бе­ру в про­вод­ни­ки

Лишь обла­ко, плы­ву­щее вы­со­ко

Не­ве­до­мо ку­да, — не заб­лу­жусь.

Я вновь ды­шу!


Здесь при­ро­да не прос­то це­ли­тель­на — она нап­рав­ля­ет фор­ми­ро­ва­ние лич­нос­ти, ру­ко­во­дит чьей-то жиз­нью в по­зи­тив­ном ду­хе. Не ме­нее хо­ро­шо извес­тен та­ки­ми же реф­лек­си­я­ми, осно­ван­ны­ми на соб­с­т­вен­ном опы­те, и То­ро: он мно­го пи­сал о воз­вы­ша­ю­щих свой­с­т­вах кон­так­тов с ди­кой при­ро­дой: «Чем дре­му­чее при­ро­да вок­руг ме­ня, тем вы­ше мой дух. Дай­те мне оке­ан, пус­ты­ню, ди­кий лес! ... Ког­да мне за­хо­чет­ся вос­с­та­но­вить си­лы, отдох­нуть, взбод­рить­ся, я най­ду са­мый тем­ный лес, са­мый гус­той и неп­ро­хо­ди­мый ... са­мое уны­лое бо­ло­то ... Ди­кий лес пря­чет пер­воз­дан­ные, дев­с­т­вен­ные фор­мы — одна и та же поч­ва хо­ро­ша и для де­ре­вьев, и для лю­дей. Здо­ро­вье че­ло­ве­ка тре­бу­ет для сво­е­го бла­го­по­лу­чия столь­ко же акров лу­гов, сколь­ко на­во­за да­ет его фер­ма». Ди­кую при­ро­ду издав­на це­нят как мир­ную га­вань — убе­жи­ще от ха­о­са, шу­ма и заг­ряз­не­ний боль­ших го­ро­дов, ле­кар­с­т­во от стрес­сов сов­ре­мен­ной жиз­ни, одна­ко и сельс­кая мес­т­ность так­же мо­жет ока­зы­вать це­ли­тель­ное дей­с­т­вие. Бри­тан­с­кий на­ту­ра­лист, спе­ци­а­лист по охра­не при­ро­ды и пи­са­тель Ри­чард Мэй­би в сво­ей но­вой кни­ге «При­ро­да ле­чит» при­во­дит глу­бо­ко тро­га­тель­ный рас­с­каз о сво­ем пос­те­пен­ном выз­до­ров­ле­нии от се­рьез­ной деп­рес­сии бла­го­да­ря вос­с­та­но­ви­тель­но­му воз­дей­с­т­вию сво­их иссле­до­ва­ний и откры­тий в бри­тан­с­кой глу­бин­ке: «Что, как я ду­маю, исце­ли­ло ме­ня — это ощу­ще­ние воз­в­ра­та к се­бе, а не вы­хо­да из се­бя. Я чув­с­т­во­вал, как при­ро­да вхо­дит в ме­ня, воз­жи­га­ет са­мые нет­ро­ну­тые угол­ки мо­е­го во­об­ра­же­ния».

Эво­лю­ци­он­ные и пси­хо­ло­ги­чес­кие иссле­до­ва­ния го­во­рят в поль­зу мно­гих та­ких раз­мыш­ле­ний. В отно­ше­нии ди­кой при­ро­ды «ги­по­те­за би­о­фи­лии» Эдвар­да О.Виль­со­на, ко­то­рую он опре­де­ля­ет как «врож­ден­ную тен­ден­цию сос­ре­до­то­чи­вать­ся на жиз­ни и по­доб­ных ей про­цес­сах» (вов­ле­ка­ю­щих эсте­ти­чес­кое вос­п­ри­я­тие при­ро­ды), автор до­ка­зы­ва­ет, что «уг­луб­лять­ся в при­ро­ду, вос­со­е­ди­нять­ся с ней — это слож­ный про­цесс мен­таль­но­го раз­ви­тия ... На­ше су­щес­т­во­ва­ние за­ви­сит от это­го стрем­ле­ния в та­кой вы­со­кой сте­пе­ни, ко­то­рую по­ка что не оце­ни­ли ни ре­ли­гия, ни фи­ло­со­фия; наш дух сот­кан из не­го, на­деж­да воз­ни­ка­ет из его те­че­ний». Дуг­лас Пор­те­ос при­во­дит це­лый ряд пси­хо­ло­ги­чес­ких иссле­до­ва­ний, по­ка­зы­ва­ю­щих, как и пас­сив­ное со­зер­ца­ние при­ро­ды, и та­кие актив­ные за­ня­тия как ого­род­ни­чес­т­во, рек­ре­а­ция спо­соб­с­т­ву­ют бла­го­по­лу­чию и проц­ве­та­нию че­ло­ве­ка. Эти ра­бо­ты под­т­вер­ж­да­ют дав­ниш­нюю «ги­по­те­зу спо­кой­с­т­вия при­ро­ды», приз­на­ю­щую раз­нос­то­рон­нюю по­лез­ность при­ро­ды для че­ло­ве­ка и сыг­рав­шую не­ма­ло­важ­ную роль в го­род­с­ком пла­ни­ро­ва­нии и лан­д­шаф­т­ном ди­зай­не, вклю­чая ра­бо­ту Фре­де­ри­ка Лоу Олмсте­да, спро­ек­ти­ро­вав­ше­го Цен­т­раль­ный парк и Прос­пект парк в Нью-Йор­ке, по­ми­мо про­чих го­род­с­ких зе­ле­ных на­саж­де­ний.

Од­но из на­и­бо­лее инте­рес­ных под­т­вер­ж­де­ний оздо­ро­ви­тель­ной цен­нос­ти при­ро­ды на­хо­дим в дис­кус­си­ях об отно­ше­ни­ях че­ло­век-рас­те­ние. За­ня­тие са­до­вод­с­т­вом соз­да­ет чув­с­т­во уми­рот­во­ре­ния и спо­кой­с­т­вия и мо­жет по­ло­жи­тель­но вли­ять на фи­зи­чес­кое и мен­таль­ное здо­ро­вье. Ши­ро­ко рас­п­рос­т­ра­не­но мне­ние о том, что общес­т­вен­ные са­ды «спо­соб­с­т­ву­ют ком­му­ни­ка­бель­нос­ти, умень­ша­ют ван­да­лизм, воз­рож­да­ют доб­ро­со­сед­с­кие отно­ше­ния». По­ми­мо раз­ви­тия по­зи­тив­ных отно­ше­ний с род­ней и со­се­дя­ми, общес­т­вен­ные са­ды мо­гут так­же да­вать че­ло­ве­ку счас­т­ли­вую воз­мож­ность отно­сить­ся с за­бо­той к при­ро­де в пре­де­лах го­род­с­ко­го кон­тек­с­та. Ай­зис Брук по­ка­зал, как «вза­и­мо­от­но­ше­ния че­ло­век — рас­те­ние — мес­то» пе­ре­рас­та­ют в за­бот­ли­вое отно­ше­ние к мес­т­нос­ти, и обос­но­вы­ва­ет при­вя­зан­ность к мес­ту: «са­мым мощ­ным спо­со­бом уста­нов­ле­ния вза­им­но за­бот­ли­вых отно­ше­ний явля­ет­ся соб­с­т­вен­но­руч­ные за­ня­тия: по­сев, тер­пе­ли­вое взра­щи­ва­ние, изу­че­ние свойств се­мян этих рас­те­ний, фор­ми­ро­ва­ние их и сво­ей окру­жа­ю­щей сре­ды пос­ред­с­т­вом та­ко­го вза­и­мо­дей­с­т­вия». Поль­за ди­кой и куль­ти­ви­ро­ван­ной при­ро­ды для че­ло­ве­чес­ко­го бла­го­по­лу­чия оче­вид­на. За­ня­тия в сво­бод­ное вре­мя — са­до­вод­с­т­во и отдых на ло­не при­ро­ды — свя­зы­ва­ют нас бо­лее тес­но, бо­лее кон­к­рет­но с це­лым ря­дом мест, и эсте­ти­чес­кий опыт ле­жит в са­мом сер­д­це та­ких за­ня­тий. Та­кие ка­чес­т­ва как спо­кой­с­т­вие и кра­со­та це­нят­ся и са­ми по се­бе, но так­же и за то, как слав­но они по­мо­га­ют отдох­нуть и под­нять нас­т­ро­е­ние. Это — се­рьез­ные при­чи­ны для то­го, что­бы охра­нять и ди­кую, и окуль­ту­рен­ную при­ро­ду, и не­ко­то­рые ее за­щит­ни­ки уже исполь­зу­ют их для обос­но­ва­ния но­вой по­ли­ти­ки при­ро­до­поль­зо­ва­ния. Нап­ри­мер, ини­ци­а­ти­ва «Ди­кий Эннер­дейл» в англий­с­ком озер­ном ра­йо­не име­ет це­лью «со­е­ди­нить го­род­с­кие пот­реб­нос­ти с сельс­ки­ми воз­мож­нос­тя­ми, исполь­зуя воз­рож­да­ю­щие и ду­хов­ные ка­чес­т­ва ди­кой при­ро­ды». Как под­чер­ки­ва­ет Брук, вза­и­мо­от­но­ше­ния, ко­то­рые мы мо­жем раз­вить, явля­ют­ся отно­ше­ни­я­ми «двой­ной за­бо­ты» — так же, как мы за­бо­тим­ся о се­бе, мы мо­жем, в свою оче­редь, по­за­бо­тить­ся и о при­ро­де. Вмес­те с Бру­ком я хо­чу сде­лать акцент на воз­мож­нос­ти вза­и­мо­вы­год­ных отно­ше­ний че­ло­век-при­ро­да. Бо­лее глу­бо­кая увле­чен­ность при­род­ной сре­дой пу­тем бо­лее или ме­нее эсте­ти­чес­ки мо­ти­ви­ро­ван­ных за­ня­тий пред­ла­га­ет по­тен­ци­ал за­бо­ты о при­ро­де, а так­же и о се­бе. Одна­ко бы­ло бы ошиб­кой де­лать слиш­ком силь­ный акцент на по­зи­тив­ном вос­п­ри­я­тии при­ро­ды, пос­коль­ку мно­гие про­яв­ле­ния ее мо­щи и жес­то­кос­ти мо­гут быть пу­га­ю­щи­ми и ра­зо­ри­тель­ны­ми для лю­дей. И все же куль­ти­ви­ро­ва­ние по­зи­тив­но­го опы­та и по­пыт­ки пре­о­до­леть след­с­т­вия не­га­тив­но­го все рав­но в це­лом дол­ж­ны при­нес­ти толь­ко поль­зу.


Зак­лю­че­ни­е


В зак­лю­че­ние я дол­ж­на отме­тить, что ма­ло ска­за­ла о том, как эсте­ти­чес­кая цен­ность обос­но­вы­ва­ет не­ма­те­ри­аль­ное оце­ни­ва­ние при­ро­ды, или как эсте­ти­чес­кая оцен­ка по­мо­га­ет це­нить при­ро­ду ра­ди нее са­мой, а не за ка­кие-ли­бо вы­го­ды для лю­дей. Эта стра­те­гия мо­жет слу­жить под­дер­ж­кой не-ан­т­ро­по­цен­т­ри­чес­кой при­ро­до­ох­ран­ной эти­ки. Одна­ко это уже те­ма дру­гой ра­бо­ты, по­э­то­му здесь я прос­то пред­ла­гаю это как ее нап­рав­ле­ние. Я хо­те­ла не столь­ко най­ти аргу­мен­ты в поль­зу соб­с­т­вен­ной изна­чаль­ной цен­нос­ти при­ро­ды, сколь­ко по­ка­зать дру­гие, бо­лее праг­ма­ти­чес­кие пу­ти по­ни­ма­ния то­го, как эсте­ти­чес­кое оце­ни­ва­ние при­ро­ды мо­жет спо­соб­с­т­во­вать ее охра­не, в час­т­нос­ти, про­де­мон­с­т­ри­ро­вав, как оно уже исполь­зу­ет­ся в чис­ле дру­гих цен­нос­тей окру­жа­ю­щей сре­ды. Я сде­ла­ла это со­вер­шен­но не­за­ви­си­мо от до­ка­за­тельств в поль­зу оче­вид­ных и явных при­ме­ров то­го, как мы уже це­ним при­ро­ду с бо­га­той эсте­ти­чес­кой точ­ки зре­ния. Если эсте­ти­чес­кая цен­ность уже внед­ре­на в прак­ти­чес­кую де­я­тель­ность, опи­сан­ную мною вы­ше — нрав­с­т­вен­ную, на­уч­ную, рек­ре­а­ци­он­ную и про­чую, сле­до­ва­тель­но, она за­ни­ма­ет клю­че­вое мес­то и дол­ж­на быть со­от­вет­с­т­ву­ю­щим обра­зом приз­на­на. Ве­ро­ят­но, имен­но та­ким пу­тем фун­да­мен­таль­ная важ­ность эсте­ти­чес­ко­го опы­та ста­нет оче­вид­ной.

Скачать, 90.14kb.
Поиск по сайту:

Добавить текст на свой сайт
Загрузка...


База данных защищена авторским правом ©ДуГендокс 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
наши контакты
DoGendocs.ru
Рейтинг@Mail.ru