Категории:

Молодежные Субкультуры США и Великобритании с конца 40-х по наши дни

Поиск по сайту:


страница1/5
Дата08.03.2012
Размер4.79 Mb.
ТипДиплом
Содержание
Источники. историография
1. Метод нестандартизированного интервью.
2. Метод включенного наблюдения.
1. Хипстеры, битники (“Разбитое поколение” в США 40-50ые г.г.).
Джека Керуака
2. “Сердитые молодые люди”, Тедди Бойз, Ton-Up Boys (английские рокеры). (Великобритания. 40-50ые).
3. Моды (Великобритания. конец пятидесятых-90ые).
Кевина Пирса – “Что-то, начинающееся на "О"”
4. Рокеры (байкеры) (США и Великобритания. Конец сороковых -90ые).
Хантера.С.Томпсона “Ангелы Ада: странная и ужасная сага мотоциклетных банд
5. Черные субкультуры. “Рудиз” или “Руд Бойз”. Растафари (50-90ые). “Хип-Хоп” (кон.семидесятых -90ые).
6. “Пост-разбитые”. Хиппи (Поколение Цветов). “Старая и Новая Психоделия”.( 1963 - 90 ые г.г.).
Шерри Кэйвен “Хиппи Хейта”
Энтони Берджесса “Заводной Апельсин”
8. “Поколение Икс”.
Поскольку отличительной чертой каждой из описываемых субкультур стал своего рода “музыкальный” культ, как один из их основных зн
Основная часть
1. “зутиз (zooties)”
2.Карибский стиль
3.Западный стиль.
...
Полное содержание
Подобный материал:
  1   2   3   4   5
Алекс Керви

Молодежные Субкультуры США и Великобритании с конца 40-х по наши дни.

Работа написана в 1996 году в Лондоне, диплом защищен с отличием в МГУ в 1997 году.



ВВЕДЕНИЕ:

Поэты, артисты, художники, по-моему, вот настоящие архитекторы изменений, а не ученые и политики-законодатели, которые утверждают изменение уже после того, как оно произойдет...

Уильям Берроуз

В конце семидесятых годов многие печатные издания поспешили возвестить о завершении эпохи контркультуры и переходе к “эпохе здравого смысла”. Приведу одно, наиболее типичное высказывание: “Некогда дикие племена собирались, чтобы упиваться ритмами рока. Легенда сообщает, что Вудсток был самым значительным из этих сборищ: царившее там исступление знаменовало конец целой эпохи...Всe это уже так далеко!” Эта категоричность и завершeнность была свойственна не только прессе, но и многим западным исследователям молодежных субкультур – от философов и социологов, до антропологов. Именно тогда была окончательно оформлена стандартная подборка знаковых символов “контркультурных проявлений” в общем контексте Западной культуры, характерных для поколений, взятых в определeнных промежутках времени (“Поколение пятидесятых” или “Разбитое поколение”; “Поколение шестидесятых” или “Поколение Цветов” и т.д.), что дало зелeный свет масс-научным спекуляциям на эту тему.

Cпустя всего десятилетие западные средства массовой информации начинают поговаривать о возрождении “духа шестидесятых”, о реанимации старых “субкультур” (таких, например, как моды) и, наконец, сообщают о появлении “Поколения Икс” (Generation X), что в свою очередь приводит в научных кругах к частичной переоценке устоявшихся догм. Как следствие – появление “культового” романа девяностых – “Поколения Икс” канадского писателя Дугласа Копленда – не менее значимой в смысле “теоретического” обоснования изменений в молодeжной среде, чем “Белый Негр” Нормана Мейлера в пятидесятые или “Создавая Контркультуру” Теодора Розака в шестидесятые. Но это еще одно новое “поколение” со своими субкультурами, естественно, выросло не на пустом месте. Здесь уместно говорить либо о цикличности, когда духовный стержень нового – копия старого с изменениями лишь внешнего порядка. Либо речь идeт о ситуации, когда вследствие непрерывного культурного развития качество переходит в ярко выраженное количество, заметно изменяя как и общекультурный ландшафт, так и живой облик современных городов. Причeм настолько, что это изменение становится предметом эксплуатации всей системы информационного обмена, определяющего общественное мнение и, соответственно, “общепринятые моральные ценности”.

В своей работе я предполагаю дать общий обзор тех молодeжных субкультур США и Великобритании (“молодeжность”, по-моему, понятие достаточно растяжимое, если учитывать, что “альтернативное отношение” не предполагает возрастных границ), представлявших собой не только попытку найти альтернативу существования в современном обществе, определяемого наукой, техникой, организацией и планированием, но и которые можно рассматривать как “племена нового типа” выросшие на “каменной почве корпоративного государства” (поэтому в работе не будут рассматриваться политизированные молодежные группировки, типа “Новых Левых”, йиппи, провос, “Белых” и “Черных Пантер” и т.п.). Я имею ввиду особые миры со своими символами престижа и внешними отличительными признаками – одеждой, стилями музыки и танца, языком, манерой поведения, организацией или отсутствием таковой; и, конечно, со своим внутренним содержанием – мифологией, и даже религией. Поскольку каждую из этих субкультур, из-за обилия материала, можно рассматривать в отдельности, главная цель работы – представить их именно в динамике непрерывного культурного развития западного мира, от зутиз, байкеров и хипстеров конца сороковых годов, до “Поколения Икс” в девяностые. Помимо этого, я собираюсь обратить внимание именно на те черты в различных молодежных субкультурах, которые прошли испытание временем, и с незначительными изменениями органично вписались в современную культуру.

Данная тема затрагивает огромный пласт вопросов напрямую связанных с современной этнологией: это и кросс-культурной диалог – влияние на мир “белых молодeжных субкультур” тех культур, которых в западном мире было принято считать примитивными (особенно “Чeрной” культуры); это и взаимоотношения между субкультурами в свете определенных противостояний между различными социальными группами в обществе – внутренние (моды и рокеры в Великобритании; хипстеры и “квадраты”(squares) в США), и внешние, межнациональные отношения внутри корпоративного государства (“скинхэды” и “паки” в Англии); это и возможность проследить динамику или механизм этнокультурных процессов в современном мире.

^ ИСТОЧНИКИ. ИСТОРИОГРАФИЯ:

При отборе источников для своей работы я придерживался принципа “включенности” того или иного в каждую из субкультур. Меня прежде всего интересовал взгляд изнутри, нежели вторичная обработка и перекраивание накопленной информации сторонними наблюдателями, действовавших в строгих пределах своих цеховых игр. По этой причине я старался игнорировать “глубокомысленное стремление к классификации” некоторых исследователей. “Включенные” источники напоминают репортажи с места боевых действий, в них есть непосредственность и свежесть, хотя они часто грешат субъективизмом. Помимо этого в работе использован собственный “включенный материал” – “полевые записи”, сделанные за время пребывания в Великобритании. Сбор полевого материала строился одновременно по двум линиям:

^ 1. Метод нестандартизированного интервью.

Информация добывалась в ходе простой беседы; в нужный момент разговор поворачивался так, что можно было безо всяких оговорок и специальных вопросов получить интересующие меня сведения. Отношения, естественно, носили доверительный характер, потому что специально научится этому языку нельзя. Для того, чтобы тебе доверяли в полной мере, надо просто быть с ними и делать все так, как делают они. В числе интервьюируемых были представители почти всех британских субкультур, а также их собратья из США, Австралии и Канады: экс-тедди бой (возраст - 60 лет), рокеры (приблизительный возраст от 20 до 40 лет), экс-хиппи (40 лет), new-age travellers (“путешественники нового времени”) или “выпавшие”(drop outs), как они сами себя называют (от 18 до 45 лет), панки (от 17 до 35 лет), рейверы (18-25 лет), моды, хэдбэнгерз (металлисты) и британские растафари. Вне общения остались только скинхэды.

^ 2. Метод включенного наблюдения.

Собственно “включенность” исследователя в саму субкультуру представляется многим единственно возможным подходом, заслуживающим доверия. Необходимо нырнуть в эту атмосферу, чтобы иметь потом моральное право распостраняться на ее счет. Эта задача была значительно облегчена, поскольку по роду занятий (музыкальная журналистика, участие в английской рок-группе) мне приходится ежедневно соприкасаться с этим миром. Это и посещение рок-концертов, и крупнейших музыкальных фестивалей современной музыки (Гластонбери, Доннингтон, Феникс, Глазго, Рединг – повесть “От Гластонбери к Редингу” была опубликована в четырех номерах журнала “О!”, выходящего в Великобритании, но из-за обилия “уличного” слэнга она вряд ли представляет научный интерес, так как ориентирована на “включенную” молодежную аудиторию), дающих полное представление о всех ныне существующих субкультурах. В “полевом активе” помимо этого: участие в ежегодном слете байкеров (рокеров) в Брайтоне, почти месячное проживание в коммуне travellers (так называемом “сквоте”), с которыми я затем путешествовал по всей стране, посещение одной из самых известных коммунн пост-хиппового времени –Финдхорнской Общины, репортерская работа в самом криминальном районе Лондона – Брикстоне.

Оба этих метода настолько тесно взаимосвязаны, что один подразумевает собой другой. Однако, в некоторых субкультурах, имеющих чисто национальные корни, и по сути своей трущобных и криминальных (ямайкские “рудиз”, субкультура “хип-хоп”, возникшая в нью-йоркских гетто), “включение” постороннего, “цивильного” человека просто невозможно, хотя бы из-за ярко выраженной агрессивности по отношению к чужакам. В Брикстоне, лондонском Гарлеме, например, чтобы мне пройти к своему приятелю, черному музыканту, приходилось встречаться с ним сразу у метро. Только тогда группы черных подростков с бульдогами на поводках давали спокойно пройти. Возвращаться обратно я был тоже вынужден с ним.

Говоря об описательных “включенных” источниках я прежде всего имею ввиду ту литературу, музыку и кинематограф, в полной мере представлящие “взгляд изнутри” той или иной субкультуры, или по крайней мере относящиеся к “сочувствующим” (то есть тяготеющие к этому жизненному укладу, но все же не решающиеся перейти границу). В западной культурной традиции такую литературу, музыку и фильмы называют “культовыми”.

У каждой из рассматриваемых субкультур, помимо элементов чисто внутреннего самовыражения, недоступного и непонятного внешнему миру (своего рода “кухни”), было и свое культурное “зеркало”, описательная отчетность, выраженная в символах, доступных массовому зрителю. В наше время, когда любая информация является подпиткой и основой общественной жизни, роль этих “зеркал” для дальнейшего развития субкультур становится архиважной. Фактически – это ключ к пониманию феномена “массовой культуры” современного цивилизованного общества. Черпая сведения из этих “зеркал”, средства массовой информации, мульти-медиа, препарируя их, сглаживая все непонятные черты, создают “мифы” общественного восприятия субкультур. Поскольку они “альтернативны” общепринятым ценностям, то и массовый зритель, в свою очередь, “альтернативно” настроен по отношению к ним. “Мифы восприятия” настолько плотно укореняются в подсознании масс, что те же самые “мифы” закладываются в основу и научного понимания этих субкультур, поэтому от самого предмета остается лишь бледное, искаженное подобие. Перечислю основные источники по важнейшим из рассматриваемых в работе субкультур.

^ 1. Хипстеры, битники (“Разбитое поколение” в США 40-50ые г.г.).

Литературу по этому разделу уместно разбить на две группы. К первой можно отнести собственно “включенную” “в момент своей личной, внутренней жизни”, то есть в “мир хипстерской культуры” (описательный; период с 1945 по 1952 г.г., когда к “разбитым” был впервые проявлен интерес со стороны прессы); ко второй – работы этих же авторов, но на периоде осмысления( с 1953 по 1962 г.г.), когда “умерев, "Разбитое движение" оказало огромное влияние на внешний мир”.

В “Разбитом” поколении традиционно выделяют четыре главных имени – писателей ^ Джека Керуака и Уильяма Берроуза, поэтов Грегори Корсо и Аллена Гинзберга. К ним уместно добавить еще Джона Клеллона Холмса, хотя, несмотря на схожесть поднимаемых им в своих романах тем, он во многом остается консервативным. Холмс – яркий пример “сочувствующего”, наблюдателя на границе двух миров. Именно в его романе “Попытка” (1952 г.) впервые говорится о “Разбитом Поколении”, и подробно описывается жизнь битнической группировки ранннего периода. Так как меня прежде всего интересовал мир хипстеров в социо-культурном аспекте, работа не подразумевала обращение к чисто литературным изысканиям.

Описание этого мира содержится во всех “культовых” романах писателей “разбитого” поколения – наиболее значительные из них “На Дороге” (1957), “Подпольщики” (1958) Керуака, “Джанки. Исповедь неисправимого наркомана” (1953) и “Голый Ланч” (1959) Уильяма Берроуза. В смысле репортажности, отчетности по “хипстерской кухне” “Джанки” Берроуза был, пожалуй, главным источником. Этот роман во всех подробностях представляет хипстерскую “бытовуху”, и бесценен в отношении знакомства с хипстерским языком, так называемым “джайвом”. “На Дороге” Керуака в полной мере раскрывает основные принципы, легшие во основу хипстерского мировосприятия, и до сих пор остается самым читаемым среди современной молодежи. “Голый Ланч”, помимо всех его литературных достоинств, стал как бы оборотной стороной медали в хипстерском отношении к миру. Если Керуак воплощает собой романтическое начало в “Разбитом Поколени”, поддающееся обработке и с легкостью воспринимаемое массовой культурой, то Берруз во всех отношениях был “по-настоящему, социально опасен”. Не случайно, что именно он получил признание в расцветшей в семидесятые панк-среде, пришедшей на смену хиппи (культовым писателем которых был как раз Керуак), и был возведен в ранг ее “духовного вождя”. “Его совершенно новое шокирующее отношение к наркотикам и закону о них, его порочная, сатирическая манера письма полюбилась приверженцам новой субкультуры”. Идеи Берроуза и Керуака прошли испытание временем и прочно вошли в культуру “Поколения Икс”.

В качестве источников для изучения собственно времени “битников” (периода осмысления для самих писателей) были взяты романы Керуака “Бродяги Дхармы” и “Биг Сур”; помимо этого я использовал главные эссе того времени – “Происхождение Разбитого Поколения” и “Джаз Р.П” (Керуак); “Название Игры” и “Нечего Сказать” Холмса, “Вариации на тему Разбитого Поколения” Корсо, “Отчеты Аллена” (лекции Аллена Гинзберга в американских университетах), “Великая Субкультура” Гэри Снайдера, и, наконец, самое значимое из них – “Белый Негр” Нормана Мейлера, где впервые дана формулировка “субкультуры хипстеров” и выведен собирательный образ “хипстера”.

^ 2. “Сердитые молодые люди”, Тедди Бойз, Ton-Up Boys (английские рокеры). (Великобритания. 40-50ые).

Также, как и в работе над хипстерами, были взяты культовые произведения писателей того поколения –пьеса Джона Осборна “Оглянись Во Гневе”, романы Колина Уилсона “Аутсайдер”, Кингсли Эмиса “Счастливчик Джим” и “Путь Наверх” Джона Брейна.

^ 3. Моды (Великобритания. конец пятидесятых-90ые).

Среди наиболее авторитетных “включенных” исследований выделю книгу самого, пожалуй, авторитетного знатока модов ^ Кевина Пирса – “Что-то, начинающееся на "О"”, “которая для каждого "правоверного" мода почти как Библия”. Следует упомянуть еще три работы: антрополого-историческую – “Моды” Ричарда Барнеса, программную – “Правило Мода” Ричарда Аллена, литературную – роман “Абсолютные Новички” Колина Макклинза.

Среди описательных научных работ того же периода отмечу “Культуру Эпохи Бомбы” (1970) Джеффа Натталя (одного из идеологов движения протеста в шестидесятые), посвященную истории контркультуры. Она, плоть от плоти, принадлежит самой контркультуре, поэтому ее также можно считать одним из источников по осмыслению “альтернативного” или контркультурного отношения к обществу.

^ 4. Рокеры (байкеры) (США и Великобритания. Конец сороковых -90ые).

Основной источник, на мой взгляд, заслуживающий доверия по этой теме – полудокументальная книга журналиста и писателя ^ Хантера.С.Томпсона “Ангелы Ада: странная и ужасная сага мотоциклетных банд”. Ее с полным правом можно назвать “включенным” репортажем изнутри рокерской субкультуры. По признанию самих рокеров – “единственная правдивая вещь когда-либо о них написанная”. Эта включенность стала для Хантера Томпсона путеводной нитью во всей его деятельности. “Я мог коснуться их, мог слышать их, я видел страх и отвращение на лицах законопослушных граждан. В итоге, я кончил тем, что сам купил себе мотоцикл и выехал с ними на шоссе”. Позднее Хантер Томпсон стал одним из культовых писателей своего поколения, особенно, наиболее агрессивной его части. И, подобно Уильяму Берроузу, занял свое достойное место в числе “духовных” отцов, как и субкультуры панков, так и “Поколения Икс”.

^ 5. Черные субкультуры. “Рудиз” или “Руд Бойз”. Растафари (50-90ые). “Хип-Хоп” (кон.семидесятых -90ые).

В силу ряда причин, главным образом из-за их асоциальности и ярко выраженной криминальности, используемый материал по этим субкультурам был ограничен. “Автобиография Малькольма Икса”, “Автобиография Майлза Дэвиса” – главные источники по черным субкультурам 40-50-ых г.г. По субкультуре “хип-хоп” использована статья “Ангелы Холма”, опубликованная в английском музыкальном еженедельнике “Мелоди Мейкер” – подробная беседа с ее представителями (членами лос-анджелесских банд), выдержанная в приемлимом тоне для массового читателя. Кроме того, привлечено недавно опубликованное в Великобритании исследование выпускника Гарварда Серхо Фернандо – “The New Beats. Исследуя музыку, культуру и отношения в хип-хопе”.

^ 6. “Пост-разбитые”. Хиппи (Поколение Цветов). “Старая и Новая Психоделия”.( 1963 - 90 ые г.г.).

Помимо “полевого” материала, я остановил свой выбор на книге американского социолога ^ Шерри Кэйвен “Хиппи Хейта” (1972). Кейвен – сама жительница района Сан-Франциско Хейт-Эшбери, культового района хиппи. Ее “репортаж” – результат непосредственного многолетнего общения с ними.

Для работы над “психоделической” субкультурой следует обратиться к двум основным источникам: репортажным (полудокументальный “Электрически Прохладный и Кислотный Тест” Тома Вулфа о “психоделической” коммуне “Веселые Проказники”, организованной известным американским писателем Кеном Кизи; сборник отчетов Кизи о деятельности “проказников” – “Распродажа в Гараже”) и программным научным работам, пропагандирующим психоделию – “Политике Экстаза” профессора Гарвардского университета Тимоти Лири, специалиста по клинической психологии, автора теории “социальных игр”, позднее связанной с именем Эрика Берна; “Пище Богов” и “Возрождению Древности”, американского фармаколога и антрополога Теренса Маккены. На основе поиска “альтернативного сознания” Маккена показывает, что во многих современных обществах “некоторые субкультуры (типа движения Нью-Эйдж) ищут пути возврата к древним обществам, к эпохе, предшествующей развитию сельского хозяйства и проявления первичного капитализма”.

Для четкой формулировки идейных установок “Поколения Цветов” были взяты два главных манифеста США и Великобритании того времени – “Декларация личной свободы” (1966. Калифорния) и “Декларация Нового Общества” (New Society – британский вариант “Поколения Цветов”). Определение контркультуры дается в программной работе одного из ее идеологов, профессора Калифорнийского университета Теодора Розака – “Создавая Контркультуру”.

7. Панки. Скинхэдз. (70-90ые)

Почти законченный образ скинхэда дан в романе английского писателя ^ Энтони Берджесса “Заводной Апельсин”, который, правда, ни в коем случае нельзя рассматривать как “включенный” источник. Огромный материал о мире панков собран американским публицистом Майклом Зельцером. Помимо его статей использовалась автобиография Джонни Лайдона (лидера “Секс Пистолз”), воспоминания Тулуза Воэна “Моя жизнь в панк-роке” и энциклопедия, составленная Биллом Лаззелом,– “Панк. От "А" до "Я"”. В этой главе применен, в основном, “полевой” материал, собранный в Кэмдэне – одном из самых “панковских” районов Лондона.

^ 8. “Поколение Икс”.

Источниками по субкультурам этого поколения были преимущественно публикации в английских газетах и журналах за 94-96 г.г.– “Нью-Мьюзикл Экспресс”, “Мелоди Мейкер”, “Вокс”, “Кью”, “Нью-Стейтсмэн”; романы Дугласа Копленда “Поколение Икс”, “Планета Шампунь” (Shampoo Planet); Ирвина Уэлша – “Trainspotting”, “Кислотный Хаус” (Acid House), плюс “полевой” материал. Отсутствие научных разработок темы “молодежные субкультуры в девяностые” теперь компенсировано публикацией фундаментального труда преподавателя Сассекского университета Сары Торнтон – “Клубные Культуры: Музыка, Медиа и Столица Субкультур”. Это – первая научная попытка логически осмыслить все те изменения, произошедшие в жизни современной молодежи, в связи с танцевальным бумом в Западной Европе. Работа Торнтон интересна также исследованием “роли современной прессы в формировании мифов массового сознания молодежной культуры”.

^ Поскольку отличительной чертой каждой из описываемых субкультур стал своего рода “музыкальный” культ, как один из их основных знаковых символов, было просто невозможно обойти вниманием так называемый “music collage”, давно разработанный в традиции западной культурной антропологии. Не случайно, что именно музыка, в некоторых случаях, провоцировала появление той или иной субкультуры. Поэтому был привлечен также и фонографический материал, представляюший все стили и направления современной музыки (где-то около 2000 альбомов). Его можно рассматривать как “включенный” звуковой источник.

Видеоматериал необходимо разбить на две группы:

1. Документальный (сюда же относятся фильмы о различных рок или поп-группах, музыкальных фестивалях, которые помимо самой музыки дают представление о зрительской массе, олицетворяющей те или иные субкультуры). Среди этих фильмов я бы выделил– “Вудсток '69 (обе части)” и “Гластонбери” – видеоотчет о крупнейшем британском фестивале современной музыки (1996).

2. Художественный.

Та самая производная от “культурного зеркала”, своего рода искаженный театр повседневности, разыгрываемый в доходчивой форме для массового зрителя. Художественные фильмы как правило выполняют две функции – популяризаторскую или оболванивающую, формирующую стереотип общественного отношения к субкультурам. К популяризаторским можно отнести так называемые “культовые” субкультурные фильмы. Зачастую их снимают такие же “включенные” люди. У рокеров, например – “Беспечный Ездок” (1968 г. с Питером Фонда и Дэннисом Хоппером), “Ангелы Ада На Колесах” (1966 с Джэком Николсоном); у модов – “Лихорадка Субботним Вечером”, у панков – “Заводной Апельсин” и “Жидкое Небо”; у “иксовиков” – “Король Рыбак”, “Бразил” Терри Гилльяма, “Рипо Мэн”, английского режиссера Алекса Кокса. Количество же масс-культурных поделок на заданную тему превышает всякие допустимые пределы.

Выбор чисто научных исследований по “молодежным субкультурам” был в достаточной степени ограничен (см. стр 3). В качестве методологической основы для моей работы преимущественно использовались книги Виктора Тернера, крупнейшего английского антрополога – “Символ и Ритуал” и “От Ритуала к Театру”. В них Тернер, исходя из анализа ритуалов африканских племен, дает очень важные дефиниции, проясняющие, в частности, место таких субкультур как “хипстеры-битники” или “хиппи” в глобальной картине мира и в динамике общекультурного развития. Здесь для нас крайне важны два основных понятия Тернера –“лиминальность” и “коммунитас”. Основный принцип его работ – конструирование общей модели, механизма культурного развития, вокруг которого, в дальнейшем, строится анализ всего материала.

Наиболее серезное исследование по “хипстерско-битнической” субкультуре – “Голые Ангелы” американского философа Джона Тайтелла. Единственное научное исследование творчества писателей и поэтов “Разбитого Поколения”, которое переведено на русский язык – “Битники: Опыт Постижения” профессора Эдварда Фостера,– хотя оно, на мой взгляд, общеобзорно и поверхностно,– очередная периллюстрирация предшествовавших ей монографий. Более детальное ознакомление с идейным влиянием писателей “Разбитого Поколения” на последующие субкультуры – “Писатель Вне Закона. Жизнь и Времена Уильяма Берроуза” (Биография Берроуза Теда Моргана).

По британским субкультурам, особенно ранним, была взята “Народные Демоны и Общественная Истерия. Возникновение модов и рокеров” (1970) английского социолога Стенли Коэна. В ней содержится немало интересных сведений по социальной принадлежности и дифференциации модов и рокеров, сделанных на основе анализа их противостояния в начале шестидесятых годов. Рекомендую также статью одного из самых заметных английских антропологов Джеффри Горера “Опасности Гипергамии (Perils of Hypergamy.1960)”, обозревающую социологический феномен “нутра” “Сердитых Молодых Людей” в Великобритании – яркий пример “стороннего” научного наблюдения за субкультурой.

Формулируя общие черты “хип” и “бит” культуры я обращался к сборнику статей влиятельного американского психолога и специалиста по молодежи К.Кенистона “Молодежный Раскол. Возникновение новой оппозиции” (1971), а также к популярной, в начале семидесятых, работе профессора Йельского университета Чарльза Рейча “Зеленая Поросль Америки”. Автор дает анализ молодежного движения с позиции постороннего, но заинтересованного в успехе энтузиаста. У Рейча – твердая концепция. Он последовательно выделяет в истории США три типа сознания, так их и именуя: Сознание 1, сознание 2, сознание 3. По этим типам сознания строится модель состояния макро-культуры, которая затем органично влияет на состояние микро-культур, или субкультур.

Стержень любой молодежной субкультуры – уличный стиль. В современной западной этнологии тема эта чрезвычайно популярна. Положив теорию развития уличных стилей в основу своей работы, я намеренно ограничил cвой выбор двумя основополагающими исследованиями – “Уличные Стили” Тэда Полхэмуса (крупнейшего американского специалиста по истории молодежной моды), “Субкультуры: Значение Стиля” английского антрополога Дика Хэбдиджа.

Тема западных “молодежных субкультур” в отечественной антропологии представляется мне совершенно неразработанной. И для успешной “полевой” работы необходимо детальное знание их источниковой базы.

^ ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ:

I. ПОНЯТИЯ СУБКУЛЬТУРЫ И КОНТРКУЛЬТУРЫ. МECТО “ОБРАЗА ИНОГО” В ОБЩЕЙ МОДЕЛИ КУЛЬТУРЫ (ПО В.ТЕРНЕРУ). “ПЛЕМЕННОЙ ИЛИ “УЛИЧНЫЙ” СТИЛЬ.

Под субкультурой социальных групп следует понимать основные характеристики социальных ценностей, норм и предпочтений, находящие отражение в социальной позиции и в других формах самопроявления личности (своего рода внутренняя культура индивида, из которой складывается макрокосм). По элементам субкультуры –языку, манере поведения (например, всеподавляющий культ насилия у рокеров и скинхэдз), одежде, музыке, литературе, кинематографу и т д. – то есть духовной и материальной культуре, можно судить о характерных особенностях коллективного сознания и поведения социальной группы по отношению к внешнему миру. При изучении субкультур важной задачей является анализ интересов, предпочтений, ориентаций как ступеней формирования ценностей социальной группы. Для “молодежных” субкультур, особенно для нынешнего “Поколения Икс”, объединяющего сразу несколько, как раз характерна выработка совместных ценностей, стиля поведения и общения. В поисках своего пути, в итоге, “молодежные” группы, путем проверки временем, формируют свои общезначимые ценности. Но этот поиск предполагает движение от чего-то, поэтому сразу встает вопрос об “альтернативе”, а поскольку речь идет о взаимоотношениях в пределах уже сформировавшейся макро-культуры, ее спокойно можно назвать “Контркультурой” или “Образом Иным”.

Этот образ был традиционно характерен для западной цивилизации, в которой периодически наблюдались вспышки обращения к неевропейским локальным цивилизациям как к средству излечения, или предостережению для собственной культуры. Первой такой отдушиной для мастеров европейской культуры стал “Восток” (пример – Герман Гессе), а после Второй Мировой войны – традиционным и массовым было обращение к так называемой “Черной Культуре”, в особенности к ее музыкальному разнообразию стилей и направлений (начиная от заимствования и переработки джаза и блюза, кончая использованием чисто африканской ритмики в уже сложившейся рок-культуре); “путешествие на Восток” также сыграло немаловажную роль в оформлении пристрастий, как и Разбитого поколения, так и хиппи (популяризация на Западе дзен-буддизма в работах Аллена Уоттса, Керуака и Гэри Снайдера, обращение к тантрическому буддизму Аллена Гинзберга). Следует отметить, что сознательный поиск культурной “альтернативы” мог быть единственно возможен только в субкультурах с четкой принадлежностью к среднему классу, которые могли информационно оформить свое “культурное зеркало” благодаря наличию интеллектуальной элиты. Но дальше в действие вступала некая поверхностность, то есть при обращении к “образу иному” идеализировались те черты “альтернативной” культуры, которые были подавлены в их собственной. К настоящей традиции культур архаичных обществ интерес этот имел самое маленькое отношение – своего рода продолжение “мифа о добром дикаре”, начатого еще Руссо, или же поиск модерн-синтеза западного интеллекта и первобытной чувственности.

Я полагаю, что “Образ Иной” можно проследить в любой культуре, а это, в свою очередь, вскрывает механизм ее развития. Рассмотрим условную модель культуры как систему, состоящую из множества оппозиций: ориентации на коллективизм или на индивидуальное начало, традицию или модерн, производство или потребление, конкретную цель или множественность форм, мирское или мистическое, критическое или апологетическое отношение к действительности, на открытость или закрытость социума и.т.д. Описание любой из этих оппозиций будет одновременно столь же убедительным, сколь и односторонним и опровергаемым, поэтому задача исследователя заключается в очерчивании механизма, управляющего их совместным функционированием.

В такой культурной модели можно выделить три главных звена – два полюса оппозиции и меру их конкретного соотношения в рамках макро-культуры. В определенный момент один из этих полюсов является доминирующим, другой же временно подавлен, но его составляющие постоянно присутствуют в “подпольном” варианте макро-культуры, периодически выбрасывая на поверхность якобы несвойственные ей явления (расцвет психоделической культуры в шестидесятые, панковский взрыв второй половины семидесятых). Несмотря на то, что эти явления так и не становятся доминирующими, их “выбросы” способствуют динамичному существованию системы в целом. Ее главное противоядие – приобщение к золотой середине наиболее поддающихся обработке и менее значимых в смысле социальной опасности контркультурных явлений, что, в свою очередь, приводит к общему ослаблению культурного “выброса” (приобщение к масс-культуре так называемой “Сексуальной Революции” в Америке и Великобритании). Эта схема одинакова для всех субкультур, от элитных до криминальных или трущобных. Причем в истории низших она прослеживается гораздо четче, чем в “интеллектуальных”. Тэрнер, на основе анализа сравнительно изолированных культур, в особенности африканских, показывает, что осознания своей собственной метакультуры или воспоминаний о прошлых состояниях своей культуры, для нормального функционирования недостаточно. Появляется насущная потребность в условном образе другой культуры с иными установками и ориентациями, которым либо подражают, либо от них отталкиваются. Образ этот порожден потребностями изменения доминанты развития собственной культуры по мере исчерпания прежде плодотворных ее установок. Без реального контакта с культурами, воплощающими другие принципы, он не может возникнуть. Следовательно, поиск пусть даже условного, “мифического союзника” жизненно необходим. Контакт подрывает “блаженный идиотизм представлений о собственной культуре как самодостаточной и непогрешимой”. Так создается “миф контркультуры” или мифология “Образа Иного”.

Это отнюдь не продукт последнего столетия, когда “миф контркультуры” конструировался на теоретической основе путем выпуска манифестов. Он характерен для любой, пусть даже самой конформистской культуры, что прослеживается уже в архаических обществах. Что здесь говорить о современных динамичных обществах, достоинства которых по прошествии определенного времени грозят обернуться смертельными пороками и для своей жизнеспособности нуждаются в постоянном отрицании. Потребность в “наоборотной, извращенной культуре”, установки которой служат для утверждения норм своей собственной, проявляет себя уже в статичных обществах, где носителями “альтернативности”, помимо “карнавальных архаических хэппенингов”, выступают соседи и представители определенных профессиональных каст (сейчас – музыканты, писатели, художники, актеры) или же исполнители социальных ролей внутри группы. Cегодня эту роль играют различные молодежные субкультуры, а место “карнавальных архаических хэппенингов” с успехом заняли рок-фестивали. Причем мы должны понимать, что контркультурные элементы вливаются в субкультуры стихийно, а отнюдь не осознанно, c cозданием соответствующих инфрастурктур.

Тэрнер, автор классического описания роли ритуального хаоса и нарушения всех норм во имя поддержания структуры социума, прямо указывает на сродство этого состояния, названного им “коммунитас”, у традиционных обществ и в тех субкультурах (особенно у битников и хиппи), которые сознательно ориентированы на построение контркультуры. По Тэрнеру, “члены презираемых или бесправных, как культурных так и этнических групп, играют главную роль в мифах и сказках как выразители общечеловеческих ценностей...” Эти мифические типы структурно занимают низкое или “маргинальное” положение, однако, они представляют то, что Анри Бергсон назвал бы “открытой моралью” в противовес “закрытой”, нормативной системы замкнутых, структурных и партикулярных групп. Именно маргинальный или “приниженный” человек часто символизирует “человечность”. Возьмем для примера классические образы Марка Твена – беглый раб Джим и индеец Джо. Качели “коммунитас” – структура периодической смены культурной доминанты ради поддержания жизнедеятельности социальной системы.

Для представителей “альтернативного” мира характерна травестийность облика и поведения, символическая перестановка правого и левого, мужского и женского (почти декларативный гомосексуализм некоторых представителей “богемного” мира – Оскара Уайльда, Рембо, Жида, Аллена Гинзберга, Берроуза), лицевой и изнаночной стороны. После революции красногвардейцы стали носить винтовки прикладами вверх, чтобы отличаться от старой армии; Холден Колфилд в “Над Пропастью Во Ржи” носит свою кепку задом наперед, тоже самое делают гарлемские рэпперы; лагерная “элита” вместо положенной синей робы стремится носить черную... Несогласие членов определенного сообщества с господствующими нормами выражалось в демонстративной самоидентификации с вывернутыми наизнанку нормами собственной культуры, воплощенными в иных, презираемых, вызывающих страх, ненависть или неприязнь в глазах доминирующей группы этносах. Это состояние “мейнстрима” в терминологии английской социологии и антропологии назвали “Moral Panics”, которую я трактую как “общественную истерию” (дословно – истерия общественной морали). В полиэтничных обществах такие этносы либо занимают низкое социальное положение, либо маргинальные, стоящие вне общества. Все вместе: контркультура, как “Образ Иной” (те самые “Народные Демоны”), так и “Moral Panics” cлужат для коррекции цивилизационного развития. Cамым ярким образом эта тенденция проявляет себя в “упаднических”, деструктивных и регрессивных по критериям господствующей культуры формах. Мнимое вырождение как раз и свидетельствует об исчерпанности старых форм и, вызывая скандалы и шумиху, обеспечивает появление среди уродливых, часто намеренно шокирующих явлений, здоровых и жизнеспособных культурных объектов. Парадокс этот одним из первых отметил Фридрих Ницше, посвятив ему главу “Облагорожение Через Вырождение” в работе “Человеческое, Слишком Человеческое”. Похожие идеи были и у Макса Штирнера (“Единственный и его собственность”), и у Антонена Арто (“Театр и его двойник”), и у Уильяма Берроуза.

Для определения этого состояния, характерного как и для отдельной личности, так и для субкультур, Тэрнер использует термин “лиминальность”. Жизнь человека cвязана с обрядами перехода, “сопровождающими всякую перемену места, социального положения и статуса”. Все эти обряды перехода определяют три фазы: разделение, существование на грани, восстановление. Первая фаза подразумевает уход человека или группы (субкультуры) от занимаемого ранее места в социальной структуре и разрыв с определенными культурными нормами и установками, либо то и другое сразу. Вторая фаза – “лиминальный период” – является промежуточной. “Переходящий” субъект получает черты двойственности, поскольку пребывает в той области культуры, у которой очень мало или вовсе нет свойств прошлого или будущего состояний. Третья фаза –восстановление – завершает переход. “Переходящий” возвращается к стабильному положению, но уже на новом уровне, благодаря чему получает права и обязанности “структурного” типа, которые вынуждают его строить свое поведение в соответствии с обычными нормами и этическими стандартами. Тэрнер уделяет наибольшее внимание представителям “лиминальной фазы”, характеризованных следующим образом: “Лиминальные существа – ни здесь, ни там, ни то, ни се, они в щелях и промежутках. Их амбивалентные свойства выражаются большим разнообразием символов, и лиминальность часто уподобляется смерти, утробному существованию, невидимости, темноте, двуполости, пустыне, затмению солнца или луны”.

Из выделенных Тэрнером видов коммунитас нас прежде всего интересует первый, а именно – экзистенциальная или спонтанная коммунитас, то, что хиппи называют “хэппенингом”, а английской поэт Уильям Блейк назвал бы “крылатым моментом в полете” или “взаимным всепрощением”. Тот вид коммунитас, к которому стремятся члены племени в своих обрядах и хиппи в своих хэппенингах – поиск трансформативного опыта, проникающего до самых корней бытия каждого человека и находящего в этих корнях нечто глубинно общее и всеми разделяемое. Но если для таких современных субкультур как хиппи, экстаз или “хэппенинг” был конечной целью, то в религиях доиндустриальных обществ это – средство достижения более полного вовлечения в богатое разнообразие структурного исполнения ролей, что, по Тэрнеру, мудрее. Его итоговая формула такова: “Они соcтавляют один жизненный поток: плодотворящая сила коммунитас и изобильное плодородие структуры”.

Все составные элементы современных молодежных субкультур, существующих на основе противопоставления “Мы и Они”, можно определить одним словом – “племенной стиль”, подчеркивающий индивидуальные особенности каждого уличного племени. В середине восьмидесятых Маргарет Тэтчер заявила: “Сейчас больше нет такого образования как общество. Есть только индивиды и их семьи”. С одной стороны она, конечно, была права. Cтарые классовые деления, различия между регионами, вероисповеданиями, этническими меньшинствами, потеряли в современном мире свою значимость, дав исключительный простор самовыражению в достаточно размытой структуре нынешнего социума. Однако, после Второй Мировой Войны, мы можем увидеть тенденцию к появлению нового типа социальных группмолодежных уличных племен со своими стилями. Хипстеры, Тедди Бойз, Моды, Рокеры и другие, преуспели в создании своих особых сообществ, где чувство локтя было единственно возможным способом выживания в “антиобщественном обществе”. Для подростков принадлежность к таким сообществам была и остается чрезвычайно притягательной. Выходя из замкнутой социальной ячейки, такой как семья, молодой человек в современном мире неминуемо попадает в социальный вакуум.

Наипростейшим путем заполнения этого вакуума были так называемые “банды” или “тусовки”небольшие группы со своей территорией, и отличительным стилем одежды (окраской), чтобы выделяться от других “банд” или “тусовок”, и от мейнстрима, то есть “молчаливого большинства”. Наглядное пособие для изучения этих образований – фильм “The Warriors (Бойцы)” (1979), действие которого начинается с попытки примирить десять различных уличных банд Нью-Йорка. Cами “Бойцы” носят черные кожаные жилетки с эмблемами на спинах, на руках характерные только для них татуировки. Члены другой банды носят гавайские рубашки и панамы. Третьи одеваются в бейсбольную спортивную форму, к которой полагаются голубые галстуки. Такие отличиясрез в минимасштабе, правило, одинаково действующее для всех cубкультур, какчерных, так и белых, вне зависимости от того, какой класс они представляют.

В конструировании внешних, отличительных образов представителей любой субкультуры всего два направления: одни стараются перевернуть, извратить общепринятые ценности так, что даже их одежда, c точки зрения “нормального” представителя социума, вызывающа и аморальна. Такой способ действий –сознательное внешнее отчуждение, принижение самого себя, обращение к тому, что большинство игнорирует и презирает. Эдакий мейлеровский образ “Белого Негра”. Это характерно прежде всего для белых субкультур (преимущественно для выходцев из среднего класса; примеры – “разбитые”, хиппи, рейверы), имеющих интеллектуальную элиту. Или же имеет место крайнее усугубление внешне раздражающего образа, что нашло свое воплощение у рокеров, cкинхэдз, хэдбэнгерз (металлистов) и панков. У черных это прежде всего рэпперы. В западной терминологии такую тенденцию, скажем, применительно к одежде называют Dressing Down, то есть одежда была одним из признаков наоборотности – одновременно символом отрицания посторонних и мгновенной идентификации себе подобных. Другое направление (Dressing Up) связано с сознательным улучшением внешнего образа, что тоже было, в какой-то степени, эпатажем. Наиболее типично оно для представителей “черных” субкультур (почти всех) и некоторых белых, относящихся к рабочему классу. Cамая яркая такая субкультура – английские “моды”. В американских белых субкультурах Dressing up такого рода развития не получил, зато благодатная почва нашлась – в негритянских кварталах постепенно, одна за другой, появляется ряд уличных субкультур, определивших общие тенденции развития всех последующих до конца столетия.

  1   2   3   4   5

Скачать, 254.26kb.
Поиск по сайту:

Добавить текст на свой сайт


База данных защищена авторским правом ©ДуГендокс 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
наши контакты
DoGendocs.ru
Рейтинг@Mail.ru
Разработка сайта — Веб студия Адаманов