Загрузка...
Категории:

Загрузка...

Монография посвящена формированию материальной культуры лезгин в XIX нач. XX в., в ней показываются традиционные формы земледелия, животноводства, изготовление изделий домашнего производства (изделия из дерева, кожи, металла и т д.

Загрузка...
Поиск по сайту:


страница5/21
Дата30.07.2012
Размер5.69 Mb.
ТипМонография
Изготовление сукон.
Мешок — «чувал» для зерна, с. Кара-Кюре Ахтынского района
Подобный материал:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

лицевая сторона бурки. Эту процедуру проделывали несколько раз, пока Не получался плотный готовый войлок. Иногда готовый войлок красили целиком, но чаще его обрабатывали раствором квасцов, а затем на него наносили ту или иную краску, или же просто поверх белой шерсти клали мерную шерсть в виде геометрического орнамента.

Производством узорчатых войлочных ковров типа кумыкских «арба-баши» лезгины не занимались. Изготовление бурок они также не практи­ковали, хотя пользовались бурками весьма охотно, покупая их у андийцев.

^ Изготовление сукон. Наряду с производством войлока лезгины издавна занимались изготовлением сукна — «шал». О том, что в Дагестане сукно­делие имеет очень древние традиции свидетельствуют многочисленные археологические памятники и данные письменных источников. Среди ар­хеологических находок, обнаруженных на территории расселения лезгин в Дагестане, встречаются веретена, пряслицы, остатки от ткацких стан­ков, сосуды с многочисленными остатками отпечатков ткани и пр., дати­руемые временем ранней бронзы и даже энеолита 16.

Так, черепки сосудов с четко выраженными отпечатками ткани обна­ружены В. Г. Котовичем при раскопках энеолитического поселения, су­ществовавшего некогда поблизости от современного лезгинского селения Гильяр Магарамкентского райопа". Материалы Гинчинского поселения эпохи неолита содержат обломки сосудов с отпечатками рогож или ци­новки, свидетельствующие об использовании растительных волокон для изготовления грубых плетеных изделий. На фрагментах керамики Гиль-ярского поселения эпохи ранней бронзы также обнаружены отпечатки ткани простейшего полотняного плетения, указывающие на применение ткацкого станка. В Мугерканском (Магарамкентский район) могиль­нике конца II и начала I тысячелетия до н. э. найдены пряслица. Многие находки пряслиц 19, обнаруженные в Шаракунском (Касумкентский район) могильнике и Макинском (Ахтынский район) поселении VII—IV вв. до п. э., говорят о том, что предки современных лезгин со столь отдаленного времени занимались ткачеством.

Археологические материалы эпохи раннего средневековья как с тер­ритории, населенной лезгинами, так и из других районов Дагестана убе­дительно свидетельствуют о дальнейшем развитии этого вида ремесла2". В Бежтинском средневековом могильнике Д. М. Атаевым во время рас­копок 1959 г. были найдены даже куски шерстяных тканей, по характеру выделки очень напоминающих современное кавказское сукно (сугьур)

Не менее ценные сведения о сукноделии в Дагестане содержат пись­менные источники XVIII—XIX вв. Подробное описание занятий жителей Южпого Дагестана, в частности, дает участник персидского похода 1796 г. секунд-майор Федор Филиппович Симонович, который пишет, что промышляют они «вообще сукном, коврами, попонами и другими шерстяпыми тканями, но в таковом рукоделии упражняется женский пол, а мужчины вырабатывают овчинные меха и другие кожи. Все сие рукоделие, равно и шерсть, отпускают в города Дербент и Кубу за хлеб, сарачинское пшено, шелк, хлопчатую бумагу, соль, нефть и за деньги»22.

Другой участник персидского похода 1796 г., П. Г. Бутков, побывавший у кубинских лезгин в конце XVIII в., пишет: «Кубинская область раз­делена натурою на две половины: первая лежит в горах, а последняя на плоскости. Нагорная часть отменно способствует скотоводству и разве­дению пчел и коноплей... Из шерсти овец и хлопчатой бумаги, с успехом здесь разведенной, делают на домашние употребления и на продажу сук­на, ковры и бумажные материи» 23.

Из всех видов ткацкого производства в XIX в., особенно в горных се­лениях, наиболее широкое распространение имело сукноделие. Техника его производства у лезгин была во многом сходна с техникой изготовле­ния сукна у многих народов Кавказа.

Готовя шерсть к пряже, ее мыли тем же способом, что и при выработке войлока, но только более тщательно и чище. Затем шерсть расчесыкалп специальным инструментом «регъ», сделанным из досок размером 50 X 50 см, образующих треугольную форму на подставке-держа теле. В верхнем углу «регъа» находились два параллельных ряда остро­конечных тонких стальных проволок или зубцов, на которые нанизывал­ся пучок шерсти. Мастерица обеими руками растягивала пучок в разныо стороны до тех пор, пока из шерсти не выделялись все длинные волокна, а отходы и короткая шерсть оставались на зубьях. Затем они снимались и складывались отдельно. При подобном способе очистки шерсти выде­лялось около 20% отходов, которые шли на нитки для грубых шерстяных изделий: паласов, «чувалов» (мешков), хурджуиов и пр.


Пряжу делали также примитивным способом на станке «чхра», кото­рый состоял из следующих основных частей: а) деревянного колеса диа­метром 45—50 см с деревянной ручкой; б) бруска длиной 80—100 см и шириной 20—22 см, к которому были прибиты колья по два с каждой стороны (на двух первых держалось колесо, на двух других — «тупучЬ -пряслица); в) стальной остроконечной пряслицы — «тупучЬ, которая будучи соединена с колесом при помощи шпагата вращала его в нужном направлении. Работница брала левой рукой прочесанную шерсть, соеди­няла несколько волокон ее с пряслицей—«тупуч!», а правой крутила ручку колеса, от чего вращалась вокруг своей оси пряслица, и шерсть, скручиваясь, превращалась в пряжу. Оригинальной и ценной стороной такого способа изготовления ручной пряжи-чхра являлась его универ­сальность; он был известен почти в каждом лезгинском доме.

Обычно для сукна использовали нити из черной и серой шерсти, для портянок — «долахар» из белой шерсти.

Все работы, связанные с мытьем, расчесыванием и изготовлением пряжи, делались зимой. Процессом же тканья занимались с ранней вес­ны до наступления полевых работ, затем осенью.


65
Для основы брали шерстяные нитки натуральных цветов (белого, черного или серого). Основу для сукна натягивали не на станке, как это делалось у аварцев24, а во дворе. Для этого в землю и в стену дома вби­вали два деревянных невысоких (около 70 см) кола на расстоянии 0 7 м друг от друга. Нити основы натягивались на них так, чтобы мел, i\ мп не оставалось промежутков. Колья иногда затягивались нитками нею высоту, иногда ниже, смотря по ширине сукна, которое предпола-ш выткать. Станок для изготовления сукон достаточно подробно опи-i к кавказоведческой литературе 25. Основу его составляли четыре де-вянных штатива: два передних (длиной в 60 см) и два задних (длиной SO см). Штативы прочно закреплялись в грунте, после чего горизон-

о к основанию станка вбивались деревянные бруски длиной около

см, служившие для вставления штативов. Станок имел также два бо-вых деревянных валика длиной 130 см с отверстиями в обоих концах, да вставлялись бруски. К брускам прикрепляли нити основы ткани, гытканнОе сукно наматывалось на передний брусок. Необходимой частью анка являлся деревянный гребень—«кркад регъ», длиной около 70 см, который имел множество отверстий, расположенных двумя па-ллсльпыми рядами. Каждая нитка основы проходила через отдельное от-рстие. На концах гребня имелись специальные, наподобие ручек, выс­пи для ручного управления. Для ножного управления к гребню при­ливались специальные стремена из деревянных пластинок — «кугчи-)», подвешенные на веревках. Когда на стремена нажимали правой (гой, вверх поднималась одна половина нитей основы, когда нажимали шой йогой — поднимался другой ряд нитей. Таким образом, нити ос­ты последовательно чередовались менаду собой и при этом каждый раз )рез них пропускались нити утка, которые резкими движениями греб-■I уплотнялись.

Лезгинский ткацкий станок во многом отличался от станков лак-зв, даргинцев, аварцев. Аварский станок для изготовления сукна по юой конструкции близок к даргинскому, так называемому горному «ацкому станку, описанному Е. М. Шиллингом, ареал распространения эторого он ограничивает лишь пределами Дагестана. Другую разновид-ость того же станка (более схожую с лезгинским вариантом.—С. А.) ют же автор сближает с традициями кочевого быта, нашедшими рас-ространение на довольно значительной территории Восточного Кавка-а, в частности у курдов Армении 26.

После того как готовое сукно (кусок длиной 6—7 м) обрезали, его щатсльно мыли теплой водой, затем опускали в кипящую воду (если укпо следовало красить, то красили), через 5—10 минут вынимали i приступали к валянию. Валяние считалось делом исключительно жен­ки м; производили эту операцию ногами.

Увалянное сукно расправляли и разглаживали руками, затем оконча-олыю просушивали, закатывали в трубки и в таком виде сохраняли.

Такое сукно шло в основном на шитье верхней мужской одежды

б метоп, брюк, черкесок и т. д.). Лезгины, особенно жители горных

.олений Кусарского района, в XVIII—XIX вв. на станках типа ковро-ii.iч (подробнее см. об этом ниже.— С. А.) делали прекрасные шерстя-u.ie клетчатые ткани, известные под названием «шалей». Нити для ша-п'й вырабатывали с особой кропотливостью и тщательностью, посколь­ку они должны были быть очень тонкими, и перед тканьем красилиих в желаемые цвета (темно-красный, зеленый, желтый, синий, темно-синий, голубой и т. д.).

Шали уваливанию не подвергались. Шали бывали в большинстве слу­чаев четырехугольные (150X150,160X160 см). Эти шали-платки зимой женщины надевали на головы, а также наматывали их на талию. Они слу­жили, кроме того, занавесками, которыми прикрывали стенные ниши с пос­тельной принадлежностью. Матрацы и подушки, особенно в конце XVIII— начале XIX в., шили также из такой ткани.

Позднее, со второй половины XIX в., по мере проникновения к лезги­нам фабричных тканей шали все реже стали применять в качестве зана­весок, сохранив за ними значение лишь как одной из деталей женского национального костюма.

Производством сукна занимались и кубинские, и дагестанские лезгины, и, хотя изготовляли его одним и тем же способом, клетчатые шали кубин­ских лезгин отличались большим изяществом, добротностью, красотою и ценились на рынке дороже, чем аналогичные товары дагестанских лез­гин. Поэтому лезгины Кусарского района производили сукно не только для домашних нужд, но и на продажу.

Узорное вязание. Определенное место в домашнем производстве лезгин не только в XIX в., но и, вероятно, значительно ранее занимало узорное вязание шерстяных носков. Это занятие было известно повсеместно и в горных, и в равнинных районах. Шерстяные носки вязали тремя железны­ми спицами. Вывязывали сначала носок. При помощи двух спиц делали из нитки петлю, третьей спицей продевали сквозь нее другую петлю, т. е. вя­зали лицевой петлей. Этот процесс продолжался до тех пор, пока не закап­чивался круг. Следующий круг вязался так же, как и первый и т. д. Затем вывязывали пятку. После того как носки были готовы, их замачивали, на­девали на колодку, имеющую вид подошвы. Это необходимо было для то­го, чтобы по мере высыхания носки растянулись и стали ровными.


Все виды носков изготовлялись одним и тем же способом с той лишь разницей, что узорные носки вязались из ниток разных цветов. Среди лез­гинских цветных носков по яркости и красоте в особенности славились ах-тьгнские. Узорчатые носки кубинских лезгин в расцветках были потемнее, но считались более прочными и качественными.

Вязались носки круглый год, и женщины достигали очень высокого мастерства в этом производстве.

Наиболее древним типом орнамента для украшения лезгинских цвет­ных носков следует, вероятно, считать геометрический орнамент (изобра­жения в виде завитков, зигзагов, ромбовидных фигур, трапеций и пр.), поскольку он наиболее широко использовался в изделиях, предназначав­шихся для нужд пожилых людей и стариков.

В качестве орнаментальных мотивов встречаются также схематические изображения животных, птиц и даже человека. Геометризованный расти­тельный орнамент появился значительно позже и применялся в основном в изделиях для детей и молодежи, особенно для девушек и молодых женщин.


В настоящее время производство цветных носков не только преоблада­ет в горных и предгорных районах Лезгинистана, но бытует и в равнинных районах. Спрос на лезгинские цветные носки имеется повсюду в Дагеста­не. Они славятся здесь под названием ахтинские носки. Наиболее крупными центрами узорного вязания являются Лхтынский и Кубинский районы, а также многие аварские селения Тляратинского и Чародинского районов. В некоторых горных селениях Ахтынского района (Кахул, Ялах, Зрых п др.) широко бытовало также изготовление верхней шерстяной вязаной обуви «шаталар», «кемечар» в виде носков на толстой шерстяной подмет­ке, простеганной толстой шерстяной ниткой. Эта своеобразная обувь, кото-ран и Дагестане, помимо лезгинских территорий, встречается также в Тля-ратииском, Цунтинском, Цумадинском и Рутульском районах, а для полыней прочности толстую подошву иногда делали из толстых крученых пики; козьей шерсти. Такие носки оригинально орнаментировали, при­менил разноцветные нитки умеренных тонов. Как отмечают Э. В. Киль-ченская и Л. С. Иванов, «орнаментальные мотивы, характер их трактовки и приемы построения узоров на вязаной шерстяной обуви очень близки к ковровому орнаментальному искусству, причем наибольшего совер­шенства узорное вязание достигло в районах развитого ковроделия»


Итак, в XIX и начале XX в. из отраслей домашнего производства наи­более широкое распространение у лезгин имели: обработка дерева и ко­жи, изготовление войлока и сукна, а также узорное вязание шерстяных носков и обуви. Изделия домашнего производства в основном удовлетворя­ли нужды самих производителей и редко выходили за рамки внутрихо­зяйственного употребления.


Ремесленное производство


Во второй половине XVIII и особенно в XIX в. многие изделия местно­го производства приобрели ярко выраженный мелкотоварный характер превратившись в дополнительный источник дохода многих семей. К числу лезгинских ремесленных произ­водств, продукция которых имела широкий товарный выход и поль­зовалась спросом далеко за преде­лами не только Дагестана, но и на Северном Кавказе, следует отне­сти ковровое, керамическое и ме­таллообрабатывающее производ­ства.



Производство ковровых изде­лий. Искусство изготовления ков­ров — яркий образец народного творчества лезгин. Складываясь и совершенствуясь на протяжении многих веков, лучшие традиции коврового искусства передавались затем из поколения в поколение.

Созданию в Лезгинистане ус­тойчивой базы для развития ковро­делия в немалой степени способ­ствовали местные естественно-гео­графические и экономические ус­ловия. Богатая флора, множество садовых и дикорастущих красящих растений и плодов, превосходные сорта шерсти тонкорунных овец в значительной степени определяли прочность и качество изделий.


^ Мешок — «чувал» для зерна, с. Кара-Кюре Ахтынского района
Паласы производились повсе­местно; они использовались для покрытия полов, укрытия навью­ченных животных от непогоды в пути; «чувалы» (мешки) служили для перевозки зерна и фруктов и хранения постельных принадлеж­ностей; «худжуны», «хейбе» (переметные сумы в виде двусторонних не­больших мешков) — для перевозки разного домашнего имущества, предме-тон и пр.; «кашу» (ремни) —для укрепления грузов, перевозившихся на спинах животных.

11 роизиодством ворсовых ковров и сумахов лезгины также занимались о i фонде. Однако, хотя, как указывают Э. В. Кильчевская и А. С. Иванов, «производство ковров на продажу возникло в Дагестане в феодальное время, но особенно расширилось с развитием капитализма в России, когда расслоение деревни вело к массовому обнищанию сельского населения и когда все новые и новые тысячи жителей вынуждены были искать допол- ните. ix заработков в отходничестве или в кустарных промыслах»28.

Лезгинские ковры издавна славились благодаря красивому, пестро­му орнаменту, свидетельствовавшему о большом художественном вкусе мастериц. Ковровщицы были настоящими художницами, вкладывавши­ми в свои рисунки поэтические замыслы и тонкое искусство орнамента­ции.

Ковровое производство в Азербайджане и Дагестане имело особенно большое развитие в лезгинских районах. Наиболее известными районами ковроткачества считались Ахтынский, Магарамкентский, Курахский, Касумкентский, Кусарский.


Раньше эти районы, за исключением Кусар­ского, входили в Кюринский и Самурский округа, а Кусарский район в Кубинский уезд Бакинской губернии.

В Кюринском округе наиболее известными по части ковроделия селения­ми считались Касумкент, Аликент, Койсун, Орта-Стал, Ашага-Стал, Юха-ри-Стал, Магарамкент, Гильяр, Ашага-араг, Куркент, Юхари-Ярак, Зизик, и все селения Кутур-Кюринского участка. В этих селениях пака нуне революции выделывались ковры и сумахи (безворсовые ковры)





стоимостью от 30 до 300 руб., паласы пеньковые — от 3 до 5 руб., шерс- т) in — от 8 до 200 руб.29

15 Самурском округе ковры и сумахи, ковровые мутах и подушки про­изводились в селениях Ахты, Маза, Хрюк, Микрах, Каладжух, Кара-Кю­ре, Мака и др. Мафраши и переметные сумы делали в селениях Ихир, Мала, Фий, Гдым, Куруш30.

Тонкие и плотные ковры Кубинского уезда (где живут азербайджанские лезгины) отличались чрезвычайной оригинальностью и красивым рисун­ком. Ковры изготовлялись небольших размеров (2X3 и 2У2Х4 аршина), встречались ковры и меньших размеров; крупные — очень редкоS1.

Ковры и ковровые изделия производились как для дома, так и для про­дажи. Они продавались не только на местных рынках, но и вывозились в различные города России и за границу. В 1905 г. из Кюринского округа разными скупщиками было вывезено ковров и паласов на сумму 279 945 руб.32

Ковровое производство в конце XIX в. в Дагестане переживало серьез­ный кризис. Значительная часть дагестанских ковров того периода, из чис­ла изготовленных па продажу, отличалась крикливостью, яркостью — «анилиновостью» цвета, обедненностыо и упрощенностью узоров. Разуме­ется, главной причиной кризиса ковроделия во второй половине XIX в. было развитие капиталистических отношений, резкий спрос на ковры, уве­личение объема производства в ущерб утилитарным и художественным качествам, переход на анилиновые красители и т. д. Земства и отдельные частные лица предприняли ряд попыток приостановить упадок ковровых промыслов. Организованный в городе Тифлисе в 900-х годах Кавказский кустарный комитет разработал ряд мер, направленных на восстановление ковроделия. Были созданы ковровые школы, мастерицы привлекались к участию в кустарных выставках. Однако все эти меры не могли устранить главной причины кризиса в ковроделии, вызванной развитием капитализ­ма. В предреволюционные годы число мастериц, изготовлявших ковры на продажу, достигло в Дагестане громадной цифры—10 тыс. человек. При этом дневной заработок ковровщицы составлял в среднем 3—5 коп., т. е. был в 5—10 раз ниже заработка сельского батрака центральных районов России33.

Как мы уже говорили, производством ковровых изделий занимались исключительно женщины. Ткать ковры умели все лезгинки, хотя специаль­ных школ для этого не существовало. Дочь училась у своей матери. Обуче­ние! состояло в основном в том, что дети сначала присматривались к рабо­те родителей, потом мало-помалу сами начинали принимать в ней учас­ти с и таким образом постепенно изучали дело.

Девочка с пятилетнего возраста умела выполнять узел и ткала по ука­занию матери, а с восьмилетнего возраста она уже ткала без всякой посто­ронней помощи. По рассказам старых ковровщиц селения Кымыль Ку-бинекого района Азербайджанской ССР, девочки к брачному возрасту (в I 'i—15 годам) имели в качестве приданого по три-четыре ковра собст­венного изготовления. Если же девушка не смогла приготовить столько ковров, то сваты, упрекая ее, говорили: «Да какая из нее выйдет жена! Она не смогла справиться с тремя коврами, а как она будет справляться с заботами дома и хозяйством мужа» 34.

Каждая мать стремилась передать своей дочери необходимые навыки, чтобы научить ее ткать быстро, ловко и высококачественно. Качество коп­ров всегда имело первостепенное значение и зависело в значительной сте пени от качества сырья-шерсти, способа изготовления и крашения пря­жи и в особенности от самого процесса ткачества.

Для производства высококачественных ворсовых ковров применяли по лугрубую овечью шерсть весенней стрижки, так как она имеет большую прочность, упругость и лучше подходит для стоячего ворса. Несмотря па большую засоренность, эта шерсть бывает более длинной, поэтому ее из­давна использовали для ковровых изделий.

Осенняя шерсть меньше применялась в ковроделии.

Для изготовления ковра шерсть прежде всего мыли, приготовляли при жу способом, который был описан выше, и затем приступали к се краше пию. В ковроделии крашение пряжи имело важное значение прежде всего для художественного оформления изделия. От разновидности применяе­мых красителей, их прочности, сочности и подбора цветов во многом за­висело как качество ковровых изделий, так и общее впечатление, кото­рое они производили. Лезгинские ковры издавна отличались своей спе­цифической окраской, приемы окраски и подбор красителей передава­лись по наследству из поколения в поколение, сохранялись и совершен­ствовались.

До Октябрьской революции каждое хозяйство само окрашивало пряжу домашним примитивным способом. Лишь в некоторых случаях обращались к услугам мастеров-красильщиков — «кипчияр», имевших свои красильни is наиболее оживленных местах, большей частью на базарах. Такие кра­сильщики обычно работали на заказ.

При выработке ковров красили только ворсовую пряжу, пряжа для основы и утка, как правило, поступала в производство в своей естествен­ной окраске. Окраской шерсти в домашних условиях обычно занимались женщины, а в красильных мастерских преимущественно работали муж­чины — горские евреи.

При окрашивании шерсти растительными красками обязательно приме­няли протравы, так как протравливание помогало закреплению красителей на пряже, усиливало тон краски, а иногда придавало ей более темный оттенок. Основным материалом для протравливания ковровой пряжи у лезгин издавна считались алюминиевые квасцы — «рухул» и свежая мо­ча крупного рогатого скота. Растительные краски изготовляли сами жен­щины из местных растений. Например, желтый цвет они получали из желтых цветов «хипи цуквер», из листьев и коры орехового дерева—•ко­ричневый и т. п. Только в красный цвет красили мареной — «ругъунар», ко­торую покупали у горских евреев или выращивали сами. Иногда у них покупали и готовые краски, но шерсть все же окрашивали сами дома.

Процесс тканья ковров начинался с установки станка. Деревянный ковровый станок «гамун тарар» с незначительными конструктивными из­менениями просуществовал у лезгин в течение нескольких столетий. Гамун тарар изготовлялся из твердых пород дерева. Основу его составляли два столба плоской формы высотой 3—4 м каждый. В двух местах ближе к концам они имели отверстия для осей (уълувчанар). Оси предназнача­лись для натягивания пряжи-основы, они раздвигались и закреплялись благодаря наличию клиньев (кунар). Для удобства работы станок укреп­лялся в несколько наклонном положении, приблизительно под углом в 60°.

Ковры делались различных размеров, и поэтому необходимо было сразу предусмотреть размер будущего изделия как по длине, так и по ширине. Длина ковра зависела от расстояния между нижней и верхней осями, ши­рина— от длины указанных осей, т. е. расстояния между столбами станка.

('.ганок имел еще три дополнительные части: «якъид ланш», «гамун .наши», «якъидинт1вал». Они предназначались для удваивания нити осно-
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Скачать, 361.16kb.
Поиск по сайту:

Загрузка...


База данных защищена авторским правом ©ДуГендокс 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
наши контакты
DoGendocs.ru
Рейтинг@Mail.ru