Загрузка...
Категории:

Загрузка...

Самарский государственный университет

Загрузка...
Поиск по сайту:


страница3/26
Дата12.03.2012
Размер3.74 Mb.
ТипДокументы
§ 2. Города и королевская власть в Германии в XIII-XIV вв.Союзы городов. Ганза и Любек
Подобный материал:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
^

§ 2. Города и королевская власть в Германии в XIII-XIV вв.
Союзы городов. Ганза и Любек


Историческая судьба Любека и тесно связанной с ним Ганзы во многом определялась политическим развитием Германии в эпоху развитого феодализма, которое характеризовалось значительным своеобразием. Если большинство западноевропейских стран в XII-XIV вв. шло по пути централизации и территориального сплочения, то в Германии наблюдался обратный вариант политического развития, с сохранением и углублением централизации, страна теряла даже то государственное единство, которое существовало в более раннюю эпоху.

Именно в XIII-XIV вв. общеевропейские процессы консолидации политической власти и ее оформления в определенные структуры в Германии перемещались на региональный уровень, реализуясь здесь в рамках отдельных княжеств, во главе которых стояли мощные княжеские династии, обладавшие юридическими правами территориального верховенства над обширными областями, первые упоминания о которых относятся к концу XII – началу XIII в.1

Главными фигурами в политической жизни Германии на протяжении всего средневековья являлись император (король), князья и города, взаимоотношения между которыми определяли всю политическую жизнь страны и повлияли на создание особой модели государственности в Германии.

По юридическому статусу средневековья германские (немецкие) города в XIII-XIV вв. делились на имперские, вольные, земские (территориальные). Имперскими стали называться первоначально города, лежавшие на домениальных землях Штауфенов, прежде всего в герцогстве Швабском. После исчезновения династии в середине XIII в. и распада Швабского герцогства оставшиеся без своего сеньора города (около 100), стали провозглашать себя подчиняющимися непосредственно империи, а в качестве своего сеньора признавали только главу империи – императора или римского короля. Из числа городов на севере страны, приобретших со временем статус имперских, выделяют Любек, Дортмунд, Гослар2.

Имперские города в XIII-XIV вв. накапливали всевозможные привилегии, закреплявшие и расширявшие их свободы. Они подчинялись только верховной власти императора. «Пусть вышеназванный город Любек будет всегда свободным, а именно особенным городом и имперским местом, зависящим от императорской власти, никогда и ни в какие времена не отторжимым от сей власти»3.

Обязанностью имперских городов было выставлять военные контингенты, платить имперские налоги и обеспечивать короля постоем и кормлением в случае его пребывания в городе по важным государственным делам. В XIV в. бюргерство имперских городов смогло добиться широкой автономии. К ним перешла большая часть верховных прав императора так называемых регалий: город чеканил свою монету, распоряжался рынками и пошлинами, возводил укрепления, осуществлял юрисдикцию над всем населением, облагал население налогами, содержал войско. Вся законодательная и исполнительная власть в городе осуществлялась городским магистратом. Император мог осуществлять высшую власть в городе, только находясь в нем лично1.

В конце XIV-XV вв. стала очевидной тенденция к сокращению числа имперских городов. Это вызывалось утратой империей ряда земель на западе и закладами князьям и тем, что германские императоры из династии Люксембургов и Габсбургов передавали некоторые имперские города в состав своих собственных княжеств, да и просто подчинением имперских городов все более усилившимися в это время могущественными соседями – князьями.

Самой многочисленной группой германских городов были так называемые земские или территориальные, то есть находящиеся в подчинении у сеньоров – духовных или светских князей. Суд, управление, финансы, вся полнота власти первоначально были в руках сеньора, который присваивал значительную часть городских доходов. Ведущие позиции в городах занимали его министериалы. С жителей городов взимались поземельные повинности, вплоть до барщины. Сеньоры до известного времени помогали городам, покровительствуя его рынку и ремеслам2. Но по мере развития городов сеньориальный режим становился все более тягостным, связанные с ним обязательства горожан и внеэкономическое принуждение со стороны сеньора все сильнее мешали развитию городов, тем более, что в них уже формировались специфические купеческие и ремесленные организации, которые заводили общую кассу, выбирали своих должностных лиц.

Города Германии разделили судьбу городов Европы, которые в X-XIII вв. выступили против своих сеньоров за освобождение от наиболее тяжких форм сеньориальной зависимости, за городское самоуправление и правовую организацию. В XIII в. города Германии переживали экономический подъем, который способствовал усилению борьбы бюргерства за коммунальные свободы, формированию органов самоуправления и обретению известной политической самостоятельности от сеньора.

В конце XIII – начале XIV вв. некоторые епископские города добились фактической независимости от своих сеньоров и стали претендовать на особое место в империи, подчеркивая это свое стремление употреблением термина «вольные города». К их числу относились Вормс, Шпейер, Страсбург, Кёльн и др. С течением времени часть вольных городов вновь теряет самостоятельность и попадает под власть князей (Майнц, Регенсбург), положение остальных вольных городов, степень и характер их зависимости от императора по крайней мере до II пол. XV в. мало чем отличался от статуса имперских городов1. Вольные города пользовались всей полнотой юрисдикции на подвластной территории. Магистрат осуществлял полную финансовую власть в городской черте – взимал прямые и косвенные налоги с населения, ведал монетным делом, вел казну. Город имел свою самостоятельную военную организацию2. Но в конце XIV – начале XV вв. часть вольных городов постепенно деградирует в своем правовом положении до уровня имперских городов и сливается с ними в одну категорию. В результате сближения в раннее Новое время появляется понятие «вольные имперские города».

Вместе с ростом и развитием городов, в Германии, как и в большинстве стран Западной Европы, складывается новый социальный слой с особой сферой экономической деятельности и своим социальным статусом – бюргерство, который стал взаимодействовать с уже существующими политическими структурами, и прежде всего с королевской властью. Общим местом в исторической литературе стала характеристика взаимоотношений городов и бюргерства с королевской властью как союза между ними. Но, как замечает Е.В. Гутнова, общая для всей Западной Европы тенденция к такому союзу по-разному преломлялась в разных странах и характер союза изменялся в ходе эволюции феодального общества. «…Под общим понятием «союза» скрывается в действительности сложная гамма отношений, в которой в зависимости от специфики каждой страны, временного фактора и даже конкретной политической ситуации звучат разные ноты»1.

Для Германии такими «нотами» стали слабость королевской власти и могущество территориальных князей – с одной стороны, и особенности экономического развития и «разностатусность» (если можно так выразиться) городов Германии – с другой. В отличие, например, от городов Франции, которые больше ориентировались на внутренний рынок и тяготели к одному экономическому и политическому центру – Парижу – , немецкие города были больше связаны с внешней региональной торговлей. Северные города Германии – с Балтийской, южные – с Левантийской, особые интересы связывали Рейнские города с Кёльном во главе. Эта направленность их экономических интересов за пределы империи ослабляла их экономические связи между собой и с местными рынками и являлась препятствием для создания широкого единого рынка внутри Германии. Но это же обстоятельство сказывалось и на союзе городов с имперской властью и на его политику по отношению к городам: она носила двойственный характер.

Сложность и противоречивость отношений между императором и бюргерством особенно видна в правление последних Штауфенов, при Фридрихе II (1215-1250) и Генрихе VII (1220-1237). В германских землях в этот период намечался союз городов с императорской властью. Немецкие короли стремились заручиться поддержкой городов, даровали им хартии с широкими привилегиями (что мы видели на примере Любека), пытались обеспечить установление и соблюдение «земского мира» в масштабах всей империи при участии городских представителей. И все же этот намечавшийся союз оставался нереализованным. Когда немецким королям приходилось выбирать, они неизменно приносили интересы бюргерства в жертву интересам князей, поддержка которых всегда оставалась для них более важной1.

Политика Фридриха II в Германии вообще, и его отношение к городам, в частности, во многом были предопределены уже обстоятельствами его избрания и коронации: им предшествовала борьба за престол между Филиппом Штауфеном и Оттоном IV Вельфом, в результате которой позиции немецких королей были ослаблены, но усилилось экономическое могущество и политическая самостоятельность князей. Фридрих II вступил в борьбу за престол в 1212 г., не имея в Германии владений, ресурсы которых он мог бы использовать в первое время войны с Оттоном IV, что делало положение Штауфенов крайне непрочным. Ему необходим был мощный союзник, который нашелся в лице князей. Они предпочли Оттону IV Вельфу, проводившему политику расширения домениальных земель короны, более, как им казалось, слабого претендента на престол – Фридриха II Штауфена2.

Военная сила князей, объединившихся для защиты своих интересов, превосходила силу городов, действовавших разобщено. Кроме того, многие города остались равнодушны к династической борьбе и не приняли в ней участия. Таким образом, Фридрих II победил при поддержке князей, поэтому зависимость Штауфена от князей в первые годы его правления определила характер его политики по отношению к городам.

Об этом свидетельствует «Закон Фридриха II в пользу духовных князей 1220 г.», в котором император обязывается не захватывать церковного имущества. «Мы обещаем, что никогда в будущем по смерти какого-либо духовного князя, мы не станем захватывать в казну оставленного им имущества»1. Он грозил опалой захватчикам церковного имущества, ссылаясь на то, «что меч светский создан в помощь мечу духовному». Император уступил также духовным князьям целый ряд весьма существенных прав королевского суверенитета: влияние на назначение епископов в пределах данного княжества, основание новых таможенных и монетных дворов: «также впредь мы не будем возводить новые пошлины и монеты на их территории или в пределах их юрисдикции, не посоветовавшись с ними или против их воли». Т.е. император терял те права, которые исконно принадлежали его юрисдикции и теперь мог осуществлять их только с согласия данного князя.

Кроме этих уступок, духовные князья получали еще ряд гарантий: неприкосновенность их земельных владений и политических прав, их лены были объявлены не подлежащими отчуждению в пользу короля. Также император обязывался защищать духовные княжества от притязаний со стороны светских владельцев, от постройки бургов «в поместьях церкви, либо для фогта, либо под каким-нибудь другим предлогом». Таким образом, эти постановления укрепляли права епископов, связанные с монетой и другими регалиями, и ограждали их от посягательств других князей, городов и самого императора.

Постановления 1220 г. были дополнены «Отменой городских и ремесленных вольностей» в 1231-1232 гг.: «…мы санкцией нашего эдикта совершенно отменяем и кассируем во всех городах и местах Германии коммуны, советы бургомистров, ректоров и всяких других должностных лиц, которые ставятся городской общиной без соизволения епископов и архиепископов»1.

Этот документ как нельзя лучше характеризует направление королевской политики в Германии в XIII в. Если в других странах королевская власть сосредотачивала в своих руках прерогативы, позволяющие ей подчинить государственной юрисдикцией все слои населения, то в Германии, наоборот, король закреплял прерогативы за князьями, помогая им укрепить свое территориальное господство. В Германии, где в IX-XII вв. явно намечался политический союз между королевской властью и бюргерством для общей борьбы с феодальной властью, в XIII в. сама королевская власть перечеркнула результаты этой политики и отдала земские города на полный произвол князей.

Но главной уступкой князьям Генриха VII и Фридриха II является «Закон в пользу светских князей» 2, изданный под их давлением на рейхстаге в 1231 г. Этот документ переносит значительную часть прав политического верховенства, дарованных Фридрихом II в 1220 г. немецким духовным князьям на светских имперских князей Германии, то есть князей, считавшихся непосредственно вассалами императора.

Десять из двадцати двух статей «Закона» – регулируют отношения между князьями и жителями городов. Король Генрих VII и император Фридрих II даровали привилегии светским князьям ценой ограничения королевских прав. Документ ограничивал право короля строить укрепления, города во владениях князей, на земле церкви. «Мы подтверждаем и постановляем в соответствии с тем, что пожаловал сын наш, что ни мы, ни кто-нибудь другой не будет возводить крепости или города в округе церкви под предлогом фогства». Таким образом, в руки светских и духовных князей перешло королевское право укреплений. Его передача князьям усиливала зависимость горожан от сеньоров. Также император обещал, «что в округе какого-либо князя впредь не будет открывать монетных дворов, из-за чего обесценилась бы монета князя». В постановлении предписывалось городским судьям вершить суд только в пределах городских стен. «Пусть в наших городах судебные дела разбираются по месту жительства обвиняемых или по месту поимки преступников и должников». Юрисдикция в округах имперских и королевских городов переходила к князьям, в чьих владениях находились города. «Наши города не должны распространять свою юрисдикцию за пределы городской черты, если только не имеют права на специальную юрисдикцию». Эти привилегии стремились помешать расширению владельческих и судебных прав городов на сельскую округу. К тому же эти постановления берут под свою защиту территориальные княжества и их городские центры от конкуренции больших имперских городов. «Чтобы собственность и лены, занятые нашими городами у князей, знати, министериалов и церкви, были освобождены и в дальнейшем не занимались».

Все эти законы относительно городов были подтверждены в 1235 г. Майнцским земским миром, заключенным после подавления восстания Генриха VII против отца Фридриха II. «Мы крепко постановляем, чтобы в городах, селениях и во всех местах нашей Священной Империи никто вопреки Закону не оказывал неподчинения юрисдикции епископов и архиепископов, но чтобы соблюдались их распоряжения и праведные решения по делам церковным»1.Постановление Фридриха II об имперском мире – «земском мире» 1235 г. – подчеркнув верховенство империи над князьями, в то же время ущемило интересы бюргерства в пользу князей. Позднее законодательство о «земском мире» постепенно утрачивает свой общеимперский характер. В Германии, таким образом, города не получили от королевской власти обеспечения самых минимальных своих прав, в том числе ни прочного «земского мира», ни общеимперского права.

Политика Штауфенов, в целом, не отвечавшая интересам горожан привела к тому, что возможности городов как союзников в борьбе с сепаратизмом князей не были реализованы. В Германии в XIII в. не установилось непосредственной связи между королевской властью и горожанами, и вопрос о возможности союза между ведущими силами империи был отложен до XIV в.

XIV век принес определенные изменения в политическое развитие Германии, где в результате принятия «Золотой Буллы» в 1356 г. утвердился принцип территориализации и в общегосударственном масштабе была утверждена по отношению к городам политика, отдающая их в руки крупных территориальных князей (Главы 15-16 запрещали городские союзы и пфальбюргерство)1.

В политическом отношении города Германии XIV в. стали важным фактором развития феодального государства. Они представляли собой третью силу, с которой вынуждены были считаться как королевская власть, так и князья. В этот период бюргерство все активнее выходит на общеполитическую арену, пытаясь воздействовать на политику центральной власти через сословно-представительные собрания. Участие бюргерства в таких собраниях было характерно для всех стран Западной Европы. Но его позиция в них была различна. Во Франции, например, бюргерство и в вооруженных конфликтах, и в столкновениях на Генеральных Штатах выступало обычно самостоятельно, отдельно от других сословий, что приводило часто к неудачам в борьбе за улучшение его положения2. Еще более изолированно действовали на рейхстагах города раздробленной Германии.

Рейхстаг до конца XIV в. был крайне неопределенным по своей организации и компетенции вообще, а города, только имперские и вольные, были представлены там лишь с 1255 года и до 1489 года, когда была создана особая городская курия. Представительство это оставалось необязательным и нерегулярным. Поскольку, начиная с XIV века, рейхстаги все менее считаются с интересами городов и все более попадают под влияние князей и дворянства, городские депутаты часто игнорируют эти собрания. Это вело к еще большему ослаблению влияния городской коллегии в рейхстагах, а вместе с тем и влияния королевской власти и самих этих собраний1.

К 1495 г., когда рейхстаг официально получил это название, реальная власть оказалась уже в руках территориальных князей, а консолидация сословий, в том числе бюргерства, завершилась в ландтагах, сложившихся в большинстве княжеств в XIV-XV веках. В них регулярно принимали участие с XIV в. наиболее значительные города каждого территориального княжества, представленные городскими советниками или бургомистрами, которые составляли городскую курию2. Т.е. сословная монархия в законченном виде в Германии сформировалась только на уровне княжеств.

Тенденции политического развития Германии в XIII-XIV вв. определили и другую особенность политической истории страны этого периода – создание городских союзов, чего не знали другие страны Европы. В условиях отсутствия государственного единства, немецкое бюргерство для сохранения и расширения своих прав и привилегий, для защиты городских свобод от посягательств не только сеньоров и рыцарей, но и со временем и королевской власти встало на путь создания региональных городских объединений.

Небольшие региональные союзы городов в Германии известны с XIII в. Около 1226 г. в соглашение между собой вступили некоторые прирейнские города, несколько позже – отдельные города в Швабии, а также вдоль северного морского побережья. Именно в этих трех областях города и на протяжении последующих веков будут проявлять наибольшую склонность к организации широких союзов. В течение XIII-XV вв. в разных частях Германии возникали региональные городские союзы. Они оказывались особенно устойчивыми в тех краях, где горожане производили примерно одинаковую продукцию, а еще лучше и совместно ее экспортировали из региона1.

Наиболее известны в истории Германии межрегиональные союзы, первым из которых стал Рейнский союз, возникший в 1254 г. в условиях глубокого политического кризиса в империи и объединивший до 60 имперских и вольных городов. Столь широкую политическую интеграцию городов вызвал упадок королевской власти в Германии после поражения Штауфенов в борьбе с папами.

Во время выборов короля в 1256 и 1273 годах этот союз настаивал на единогласии выборов с целью избежать очередной борьбы за трон. Так, в «Объединении городов Рейна и Веттерау для сохранения государственного единства» говорится, что, так как «корона империи в настоящее время не занята и если господа курфюрсты, избирающие римских королей согласны предоставить нам одного короля, мы, каждый в отдельности, в зависимости от своего положения будем оказывать ему должное почтение, но если названные князья при избрании короля – да отвратит их господь от этого – разойдутся и захотят избирать нам многих королей, мы таких королей никогда в свои города не впустим и не окажем никому из них никакой помощи»2. Таким образом, развитие политических противоречий между князьями и городами начинается по крайней мере уже со второй половины XIII в. Но прошло еще столетие, прежде чем оно дошло до открытой, приведшей к военным действиям, вражде. Чисто политические причины (нажим со стороны князей, рыцарства и короля) стали основой для организации сильных межрегиональных городских объединений и в XIV в. Городские объединения были образованы в нарушение многих имперских узаконений, в частности Золотой Буллы. В документе говорится, что «мы проклинаем эти гнусные и священными законами запрещенные заговоры. Порицаем и осуждаем их и объявляем, из лучших побуждений, незаконными, … а именно: союзы и собрания в городах и за городами или между отдельными лицами»1.

Образованный в 1376 г. Швабский городской союз был реакцией на избрание королем сына Карла IV Венцеля. Швабский союз выступил против заклада и продажи городов империи, против территориальных князей, создавая таким образом существенные предпосылки для дальнейшего усиления бюргерства в стране2. Так, в договоре 14 швабских городов говорится, что «если какое-либо крупное владетельное лицо, рыцарь или слуга, или какое-либо общество, или вообще кто бы то ни был в чем-либо нарушит права, привилегии, грамоты и добрые обычаи всех городов, заключивших данный союз …, путем ли обложения, залога или каким-нибудь другим способом, все города должны оказать друг другу помощь, как если бы это нарушение касалось их всех»3. Городской союз заявил о том, что согласится принести присягу на верность Венцелю только в том случае, если император гарантирует им статус имперских городов и откажется от дальнейших требований денег и закладов. 20 марта 1381 г. имперские города Эльзаса, Веттерау и Рейна объединились в Рейнский городской союз. В этом же году это только что появившееся мощное городское объединение, которое было направлено не только против князей и рыцарей, но и против самого короля4, объединилось со Швабским союзом.

Создание союзов привело к усилению городских партий на рейхстагах. Князья и король стремились максимально ограничить влияние городов, но роль их представителей на совещаниях и рейхстагах возрастала по мере укрепления городских союзов.

Самым значительным, сыгравшим большую роль в истории не только Северной Германии, но и в Балтийском регионе Европы, был союз северо-немецких городов – Ганза. Имя Ганзы древнее. Рано стало употребляться в значении союза торговли, производящего торг с иностранными государствами. Впервые этот термин появляется в английской королевской грамоте 1267 г., дававшей привилегии ганзейским купцам1. Выражение «Немецкая Ганза» употребил в первый раз в 1315 г. английский король Эдуард II. В 1370 г. оно вошло во всеобщее употребление.

Экономическую сущность Ганзы составляло монопольное посредничество между производящими районами Северной, Западной, Восточной Европы. Успехам посреднической торговли немецких купцов способствовала относительная слабость купечества Северной и Восточной Европы, а также использование успехов немецкой колонизации в славянских странах Восточной Европы.

Современная немецкая и отечественная историография выделяет в истории Ганзы несколько периодов: доганзейский (VII-X вв.), период «купеческой Ганзы» (XI-XIII вв.) и «городской Ганзы» (XIV-XVII вв.), различающиеся условиями формирования: принцип личного участия для «купеческой Ганзы» и территориальный для «Ганзы городов»2.

Основу области ганзейской торговли составили страны на берегах Северного и Балтийского морей. Земли, где произошла Ганза, очень удобны по своему положению для мореплавания и торговли. Это южные приморские земли Немецкого (Северного) и Балтийского морей, пересекаемые многими большими судоходными реками: Нева, Западная Двина, Одер и др. И далеко в землю вдающимися заливами – Финским и Ботническим. Важнейший торговый путь внутри этого пространства образовало само море, торговлей в котором занимались жители побережья задолго до ганзейских купцов. Непосредственными предшественниками ганзейских купцов и мореплавателей были фризские, фламандские, скандинавские, славянские и балтийские мореходы, которые своих маленьких кораблях занимались обменом товаров в VII-XIII вв.1

В первый период своего существования «Купеческая Ганза» выступила в качестве преемницы деятельности немецких купцов, главным центром которой был о. Готланд, крупнейший торговый перекресток Балтики. Развитие Готланда было тесно связано с особенностями Северной Европы – повсеместное распространение сельских ремесел и промыслов. Как отмечает А.А. Сванидзе. «скандинавские крестьяне-бонды постоянно участвовали в товарном обмене, вплоть до торгового посредничества, и отваживались даже на заморские торговые путешествия»2. Население о. Готланд и составляли такие бонды, и в результате он превратился в республику торговых бондов, втянутых в морскую торговлю на Балтике. Остров Готланд стал первым объектом северо-немецкой колонизации. Сюда уже в I половине XII в. проникли Рейнско-вестфальские и саксонские купцы, после чего они во главе с Любеком получили доступ в Балтийское море и Балтийскую торговлю. В упоминаемой уже грамоте (привилегии) 1188 г. «Русские, готландцы, норманы и другие восточные народы» освобождались от пошлины при торговле в Любеке3. Любек уже в XII в. получил торговые привилегии в городах Северной Европы, в том числе в Висби, главном городе Готланда.

Другим направлением торговой деятельности немецких купцов стал Новгород, крупнейший торговый центр на северо-востоке Руси, выгодно расположенный на пересечении важнейших торговых путей. Новгород вывозил главным образом продукты крестьянских промыслов пушнину и воск, а ввозил различные сорта сукон, серебро, цветные металлы. Наряду с этим ганзейцы поставляли в Новгород соль, сельдь, мед, вина. Ганзейский спрос на продукты новгородских промыслов и ремесел способствовал их развитию1.

Отношения между Новгородом и ганзейским купечеством регулировалось договорами. Самый ранний из договоров датируется концом XII в., далее последовали договоры Новгорода с Готландом, Любеком и другими немецкими городами в 1262-1263 гг., а также проект договорной грамоты Новгорода с Любеком и Готландом 1269 г.2

Ганзейские купцы имели в Новгороде свое подворье – двор Св. Петра, или немецкий двор, управляемый своими выборными должностными лицами. Ганзейские купцы в Новгороде были освобождены от уплаты почти всех пошлин, как проезжих, так и торговых.

Торговля с Новгородом была очень выгодна для ганзейских купцов благодаря существовавшим правилам покупки и продажи товаров. При покупке мехов немцы требовали «наддач» – дополнительного количества товара, а при покупке воска ганзейцы могли его «колупать», т.е. откалывать куски воска для проверки его качества, причем отколотые куски в счет веса купленного воска не входили. Благодаря этому ганзейцы получали натуральную прибыль, а новгородцы оказывались в неравном положении3. Это объясняется монополией Ганзы на посредническую торговлю между Русью и Западом.

После 1200 г. немецкое купечество Любека и Готланда перенесло свою деятельность с южных берегов Балтийского моря в область между местом впадения Вислы и Эстляндией, опираясь на военные силы немецких рыцарских орденов. При завоевании Лифляндии возник Schwertbrüderorden, покорением Пруссии руководил Немецкий (Тевтонский) орден. В 1201 г. в земле ливов была основана Рига, ставшая центром Ливонии, в 1211 г. она получила от Готланда городское право. Немецкое население Риги состояло в основном из выходцев из Любека и из городов Вестфалии. Другим крупным городом в Ливонии стал Ревель (Таллинн), вторая большая гавань в восточной Балтике.

На территории Пруссии у многочисленных орденских крепостей возникли города Кульм, Торн, Эльбинг. При содействии Любекцев при основании Эльбинга было принято городское право по любекскому образцу. Позже были основаны Мемель, Браунберг, Кёнигсберг. Торн и Эльбинг в XIII в. стали наиболее крупными торговыми центрами Пруссии1.

Скандинавия стала областью наибольшего проникновения ганзейских купцов, причем здесь, особенно в Швеции, наблюдается отсутствие континуитета между доганзейскими местами торговли и развивающимися в XIII в. городами. В Северных городах, особенно в Швеции, наиболее мощным был приток из Северонемецких городов, прежде всего Любека и Гамбурга. «Получая привилегии и оседая, немецкие переселенцы к XIV в. заняли ведущие позиции в городской жизни страны, а в крупных городах образовали основную массу полноправного бюргерства»2. Выходцы из ганзейских городов заняли господствующие экономические и властные позиции во многих крупных скандинавских городах, в их торговле и судоходстве3.

Проникновение северо-немецких купцов во главе с Любеком в торговлю со странами Северной, Восточной и Западной Европы стало основным фактором, подготовившим образование союза северо-немецких городов – «Городскую Ганзу», решающим периодом формирования которой были годы 1356-13774. Начало «городской Ганзы» положили союзы между городами Северной Германии. Первым ядром Ганзы стали Вендские (от названия славянского племени «венетов») приморские города Любек, Росток, Висмар, Штральзунд, Грейфвальд, Гамбург. Для взаимной защиты и охранения своих купцов были в I половине XIII в. заключены союзы между Любеком и Гамбургом в 1230 г. и 1241 г. Эти договоры были впоследствии обновлены и дополнены. В 1259 г. заключили союз три города Любек, Висмар и Росток, расширенный в договорах 1264 г. и 1265 г. Эти договоры заложили основы для дальнейшей совместной деятельности вендской группы городов. Вскоре круг союзников расширился дальше на Восток за счет померанских городов. В 1283 г. в Ростоке был заключен Landfriedensbündniss, объединивший города Любек, Висмар, Росток, Штральзунд, Грейфсвальд, Штеттин, Деммин и Анклам. В конце XIII в. вендские города, где ведущее положение уже занял Любек, вступили в союз с группой прусских городов Эльбингом, Торном, Кёнигсбергом, Браунсбергом, Кульмом и начавшим быстро возвышаться Данцигом. Заключительным этапом этого периода формирования городской Ганзы стала конкурентная борьба Любека с Висби, который выступал как глава существующего уже в течение столетия купеческого товарищества на острове Готланд. В 1293 г. собрание вендских городов решило, что Oberhof для поселения немецких купцов в Новгороде перенести с Висби в Любек. А в 1299 г. собравшиеся в Любеке послы вендских городов приняли решение, что впредь на Готланде не будет больше печати для всех купцов. Каждый город может иметь свою собственную печать.1 Купеческая Ганза сменилась городской.

Окончательное оформление ганзейского союза произошло в 1367-1370 гг. во время его войны против Дании, которой принадлежали проливы, соединяющие Северное море и Балтийское (так называемый «Зунд»), а следовательно и господство над торговым путем между Северным морем и Балтикой. Датский король Вальдемар IV Аттердаг в 1361 г. разграбил Висби, как мы знаем, центр немецкого купечества на Балтийском море. Действия Вальдемара IV послужили толчком к окончательной консолидации Ганзейского союза. В 1367 г. немецкие города в Кёльне заключили союз для ведения войны против Дании («Кёльнская конфедерация»). После блестящей победы Ганзейского союза в Штральзунде в 1370 г. был подписан позорный для Дании мир: подтверждались все привилегии ганзейских городов в Дании, закреплялось право Ганзы на беспрепятственный проход по проливам Зунд и Скагеррак, Ганза получала крепости на южном берегу Скандинавского полуострова и право голоса при замещении датского престола. Штральзундский мир был вершиной могущества и блеска Ганзейского союза, он открыл период наибольшего расцвета Ганзы во II половине XIV – I половине XV вв.1 В это время в нее входило до 100 городов. В одном из последних исследований по истории Ганзы называется число городов, относящинся к ганзейским, между XIV и XVI вв. – 2002.

Сила и богатство Ганзейского союза зиждились на посреднической торговле между Восточной и Западной Европой, которая находилась в руках ганзейского купечества, сумевшего приобрести в XIII-XIV вв. большие привилегии в странах-контрагентах. Вся система торговых сношений ганзейских городов опиралась на несколько контор в основных производящих районах Европы – конторы в Брюгге (Фландрия), Новгороде, Лондоне, Бергене (Норвегия).

Центром торговли с внутренними районами Европы и основным перевалочным пунктом на сухопутном и речном пути между Балтийским и Северным морями был Любек. Он выступал и в роли политического главы союза, приобретя эту роль в ходе войны с Данией, вытеснив Кёльн. Общеганзейским органом власти являлись ганзейские съезды (Hansetag), рассматривающие вопросы торговли и взаимоотношений с иностранными государствами. В Любеке со II половины XIV в. собирались общие съезды ганзейских городов, решения которых (т.н. Recesse), скрепленные печатью Любека, были обязательными для городов, членов Ганзы, в том случае, если они принимали участие в съездах и ратифицировали их решение1. Первым общеганзейским съездом был ганзатаг 1356 г. В промежутках между съездами текущими делами ганзейского купечества руководил совет Любека. Однако внутренняя организация Ганзы отличалась расплывчатостью. У союза не было ни своего флота, ни войска, ни постоянных финансов. Его военные силы состояли из флота и войск отдельных городов. Между отдельными городами и группами городов, входившими в Ганзу, существовала рознь, торговое соперничество, интересы их часто не совпадали.

Общность экономических интересов и территории делила ганзейские города первоначально на трети, а позже на четверти. Трети назывались: Балтийско-Вендская, включающая в себя все города Балтийского моря, Гамбург и Бремен, главою их был Любек. Рейнско-Вестфальская, к ней относились все Нидерландские, Вестфальские и Рейнские города, главою их был Кёльн. Саксонская треть, к которой принадлежали саксонские города, главными из них были Магденбург и Брауншвейг. В XV в. возникла еще одна группа городов, которая образовала четвертую четверть – Прусско-Лифляндскую, главным городом которой был Данциг. Наряду с общеганзейскими съездами каждая четверть собирала и свои таги, которые проходили в главном городе данной группы.

Как уже отмечалось, после Штральзундского мира в 1370 г. экономическим и политическим центром Ганзейского союза и вендских городов стал Любек. Но господствующее положение в Ганзе он занял не сразу, процесс этот растянулся на десятилетия. На основании анализа протоколов ганзейских съездов за период с 1371 по 1400 гг.2 получилась такая картина: на этот период приходится 36 общеганзейских съездов, из них в Любеке проходило 23. В 1371-1380 гг. было 14 общих ганзатагов, из них 6 в Любеке и 6 в Штральзунде, 1 – в Висмаре и 1 в Ростоке. В следующее десятилетие 1381-1390 гг. общих тагов – 13, в Любеке проходило 10, в Штральзунде – 3. В 1391-1400 гг. было 9 ганзатагов, 8 – в Любеке, 1 – в Гамбурге.

Таким образом, можно отметить следующее: в первое десятилетие после Штральзундского мира 1371-1380 гг. практически наравне выступали Любек и Штральзунд (не случайно, мир с Данией заключался здесь). Во второе десятилетие 1381-1390 гг. Любек почти вытеснил Штральзунд. И только в 1391-1400 гг., т.е. с самого конца XIV в. Любек стал безусловно главным городом Ганзейского союза. И дело не только в том, что местом проведения съезда был Любек. Вся предварительная работа по подготовке собрания (в протоколах ганзейских съездов она отражалась в так называемых Vorakten), приглашение уполномоченных от городов, подготовка постановлений, решения споров, переписка с советами ганзейских городов и четырьмя ганзейскими конторами (они тоже участвовали в Hansetag’ах) – все это ложилось на плечи бургомистров, ратманов и выдающихся бюргеров Любека.

Сами съезды проводились в большой зале любекской ратуши. уполномоченные от городов сидели в следующем порядке: Любеку принадлежало первое место, уполномоченные от Кёльна по правую руку, от Гамбурга – по левую. При приеме послов соблюдалась определенная церемония – при их вступлении и выходе из залы, и бывали частые и сильные споры по случаю этих церемоний и при соблюдении чина. Всех уполномоченных принимали жители Любека и подносили им почетную чашу вина, а во время заседания подавались им конфеты и вина1.

В последующий период XV-XVI вв. хотя Любек и оставался признанным главою Ганзы, отношения между ними осложнялись внутренними событиями в городе. Патрицианские советы ганзейских городов всегда стояли на страже своих экономических и социальных интересов, используя в полной мере саму Ганзу как орудие этой защиты. И когда в Любеке в ходе восстания 1408-1416 гг. был изгнан старый патрицианский совет, Ганза исключила Любек из своих рядов, применив самое большое наказание – изгнание, Verhansen. Это влекло за собой потерю всех прав и ганзейских привилегий, ни один член союза не мог торговать с наказанным. Позиция Ганзы во многом предопределила судьбу городского восстания (подробно в VI главе). Тоже самое повторилось и в XVI в., в эпоху Реформации, когда в Любеке произошла демократизация городского режима, во главе которого встал мятежный любекский бургомистр Ю. Вулленвевер. Одной из причин его поражения явилось вмешательство и давление Ганзы (глава VI).
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Скачать, 2348.55kb.
Поиск по сайту:

Загрузка...


База данных защищена авторским правом ©ДуГендокс 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
наши контакты
DoGendocs.ru
Рейтинг@Mail.ru