Категории:

Виталий амурский, Франция

Поиск по сайту:


страница1/9
Дата12.03.2012
Размер1.18 Mb.
ТипДокументы
Содержание
Сумерки императора
Владимир БАТШЕВ, Франкфурт-на-Майне.
Капли на листьях
Анатолий БЕРЛИН, Лос-Анджелес.
Мысли на ощупь
Дерево познания
Михаил БОГДАНОВСКИЙ, Лос-Анджелес.
Адела ВАСИЛОЙ, Кишинёв.
Над слюдою речного плёса,над стеклом в золотых отливах -зачарованный берег в белыхтополях и зелёных ивах...
На взгорье радуга упала,И засверкало всё вокруг
Облетели и вязы, и клёны...
Джон ВУДСВОРТ(John Woodsworth), Оттава.
Первое знакомство с ясной поляной
Ясная Поляна, 1 октября 1998
Марина ГАРБЕР, Люксембург.
Ты встречай меня хлебом-сольюв самом красном своём наряде
Феликс ГОЙХМАН, Тель-Авив.
Библейские мотивы
Home » Поэзия
Home » Поэзия
...
Полное содержание
Подобный материал:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9

Виталий АМУРСКИЙ, Франция.



Эссеист, поэт, критик. Профессиональный журналист. Родился в 1944 г. в Москве. На Западе с 1973 г. Автор книг: «Памяти Тишинки», 1991; «Запечатленные голоса», 1998; «СловЛарь», 2006; Сборники стихов: «Tempora mea», 2004; «Серебро ночи», 2005; «Трамвай «А», 2006; «Земными путями», 2010.

НОЧНЫЕ ПОЕЗДА

За серых будней мзда
Без лишних жестов
Ночные поезда
Души блаженство

На полку сумку брось
К окну придвинься
Где выгнутые врозь
Огни как в линзе

Ах сохранить бы те
Детали бездны
В печальной немоте
Вокзал облезлый

Кондуктора свисток
И лязг вагонов
Дрожания пустот
Теней погони

Колёсный перестук
Понурый
И неба бересту
Под утро.

***

В гороскопах была ль обещана,
Или где-то ещё – та боль,
Что однажды легла как трещина
Между мной, мой край, и тобой.

Не загадывал это лично я,
И помалкивали небеса,
Как разрежет нас пограничная,
Смертью дышащая полоса.

Как, минуя шлагбаум вскинутый,
Прогрохочет вагон мостом,
Как неведомо мою спину ты
Осенишь незримым крестом.

Оглянусь на восточну сторону,
Где бежит волна Буг-реки,
И увидятся чёрны вороны,
Изб темнеющих бугорки.

И, как шарик воздушный, бережно
Детской выпущенный рукой,
Полетит с покатого бережка
Моё сердце на тот – другой...

^ СУМЕРКИ ИМПЕРАТОРА

              или

      Павел Первый
накануне 11 марта 1801 года

1.

Унылый плац. Столичный Ordnung. Павел.
Бой барабанов. Дробь и эхо их.
Март полумрак, как олово, расплавил
В пространствах зябких линий городских.

Вороний гай и бой часов напольных,
Шуршанье юбок, робкий шёпот слуг...
Бокал глинтвейном неспеша наполнив,
Всё зрит монарх, всё ведает на слух.

Имперский глаз – он осторожней прочих.
Имперский слух – в нём слиты лань и барс,
Но тайна всё ж, что день грядущий прочит,
И даже в том, что нынешний припас.

По замку тени бродят, словно воры.
В Европе смуты, ложь в пожатьях рук,
Но, слава Богу, есть у нас Суворов,
А Бонапарт нам мог бы стать и друг...

Как шапка Мономаха, жмёт корона.
Задумчив Павел, у забот в плену.
Красна луна. Посыльным от Харона
Граф Пален собирается к нему.

2.

Красива, но как яблоко червива,
Кисла в любом числе и падеже,
История. Российская ж – чернила.
Реестр с подпоручиком Киже.

В нём не найти ни пропусков, ни точек,
Бездушны штампов тёмные круги,
А всё же строки эти кровоточат
При первом прикасании руки.

И вновь со мной Ключевский и Тынянов,
Настольной лампы выгнутый наклон,
И яблоко с кислинкой, а тумана
Хватает и в душе, и за окном.

2009

***

Душа порою легче, чем пушинка.
Подуть слегка и – канет в облаках!
Но есть в природе некая пружинка,
Что не пускает нас туда пока.

И на земле живя неторопливо,
Печальной моде нынешней подстать,
Ворчим мы на меняющийся климат,
Как будто сами прежние, как встарь.

***

Говорили, помнится, гуляй, да не загуливай,
Да про душу помни – чтоб в ней свет не гас.
Только был тогда я начисто загубленный
Сразу в двух колодцах темнокарих глаз.

Говорили, помнится, третьим не закуривай,
И имён не спрашивай у гадальных карт,
А сегодня сумерки, будто у Сокурова
Из давнишней ленты вырезанный кадр.

***

Не щучьим повелением,
Но светом, как спасением,
Душе успокоение
Приносят дни осенние.

Сквозь, на рассвете мокрую,
Листву в саду за ставнями,
Что тускловатой охрою
В проём воздушный вставлена.

Приносят тихим словом нам,
По-старому, по-доброму,
Узором ветки сломанной,
Подковой неподобранной.

Рукою крепкой плотницкой,
Сосну держащей ласково,
Строкой прозрачной болдинской
Близ бронзового лацкана.

^ Владимир БАТШЕВ, Франкфурт-на-Майне.



Поэт, сценарист, редактор журналов «Литературный европеец» и «Мосты». Редактор и составитель антологии русских поэтов Германии «Муза Лорелея», 2002. Род. В 1947 г. в Москве. Был одним из организаторов литературного общества СМОГ ( Смелость, Мысль, Образ, Глубина ). Автор романа-документа «Записки тунеядца», 1994; «Подарок твой – жизнь» (Стихи), 2005; «Мой французский дядюшка», 2009; «Река Франкфурт», 2009 и др

^ КАПЛИ НА ЛИСТЬЯХ

Возвращение на сорок лет назад –
ах, какие детско-свежие-то были
наши лица, наши мысли и глаза!
До чего литературу мы любили:
в голове стучится тысяча стихов,
а кумиры – Вознесенский и Аксёнов
Я писал, писал, писал и не стихал –
просыпался – карандаш держал бессонный.
Если, нынче я о прошлом не пою:
значит, прошлое сегодня не поётся.

Помню – лето. Краснощёкий наглый юн
пролетарием корпел под красным солнцем.
На заводе я детали шлифовал,
верил – пять тузов в моей колоде!
В электричке до Раздор я шлифовал
строки снов, что вёз на суд дяде Володе.

Не седел тогда ещё и не сидел,
и устало руки не бросал я,
не отлынивал от мелких дел
и по жёнам чужим не таскался...

Но сегодня снова ласточки с утра,
и росой смородина нависла.
Неужели будут свежи, как вчера,
и глаза, и лица?
Может – мысли.

***

Любой – не красна девица –
поэт – побудь садовником
посадит каждый дерево
своих стихов особое

на строчках-ветках – листики
они из рифмы сотканы
не надо звука лишнего –
они в тычинках собраны

летит пусть ветра палица,
но дерево не свалено –
осталось древо Галича,
есть дерево Елагина,
стоит оно – Губанова,
стоят – моих товарищей
ни сдвинуть, ни упасть им,
как вы бы ни таращились

стихов гудела рощица
как море строк несметное
и говорит пророчица
что роща та – бессмертная.

***

Уже пчела висит у двери,
качаясь в солнечной волне,
уже цветок твердит про верность,
глазея на неё в лорнет,

уже не надо осторожно
мне за порог отбросить злость,
где в болтовне пустопорожней
зима уходит, словно гость.

Пусть спит ещё пчелиный улей,
и тучи прячут солнца блик,
но птицы поутру проснулись,
и рифмы новые нашлись!

***

где растаял в небесах птичий клин
там поставлен луной цеппелин

уплывай же скорей, уплывай!
с облаками танцуй старый вальс

у меня же ноги, глядь, заплелись
от танцулек твоих, цеппелин

вот он выше и выше, с утра
он кидает сверху мне белый трап

и ползу я, извиваясь, как налим,
к солнцу, к небу и к тебе, цеппелин

ИРОНИЧЕСКОЕ

ликвидирую дело,
продаю матерьял
.
Иван Елагин.

Покупаю я тему,
что вчера потерял.
Озверевшему телу
подавай матерьял!
Ну, луна, ну и что же.
может, даже крупней,
На монету похожа,
(Не имей сто рублей).
Не имею, мне лучше, –
если ойро – вдвойне.
Вот тогда это случай –
не завидуй луне!
(Не завидую). Ой ли?
На монете она,
на монете в два ойро,
показалась луна.
А за час до рассвета
посмотри ей в лицо –
разве это монета?
Это просто яйцо!
Да к тому же протухло,
Надоела она.

Как фонарик потухла,
эта рожа-луна.

^ Анатолий БЕРЛИН, Лос-Анджелес.



Поэт, прозаик. Род. в 1939 году в Ленинграде. На Западе с 1978 года. Пишет на русском и английском языках. Член Международного ПЕН-клуба. Член Союза писателей. Автор сборников стихов и альманахов поэзии. Учредитель ежегодной международной литературной премии «Серебряный стрелец».

^ МЫСЛИ НА ОЩУПЬ

«дали-змы» *

ВЕЛИКОЕ НЕЗНАНИЕ

Фантасмагорическое переплетение падших ваятелей
истории, обрамлённых своими свершениями,
заблудших пророков в ослепительном свете их
прозрений, жалких любовников, совершивших
предательство в борьбе за обладание, великих злодеев,
облагодетельствовавших мир... И над всем этим
кажущимся хаосом сквозь голубую синь небес
высвечивается Матрица, знающая всё, что происходит,
поскольку задуманный Им сценарий воплощается Ею в
реальность, до мелочей повторяя (в который раз)
заданную программу. А спешащие люди внизу,
силящиеся изменить или хотя бы осмыслить ход
происходящего, робко воздевают руки и задают друг
другу всё тот же изначальный вопрос:
«А что, собственно, происходит»?!

Великое Незнание того,
Что всуе напророчено другими,
Того, кем было произнесено
Донёсшееся благозвучно имя,
Что кроется за сыгранною ролью
Фальсификаций, скрытых глубоко
И отзывающихся затаённой болью...

Великое незнание того,
Что выпало в забвения осадок,
Непостижимость смысла своего
Существования,
гипотез и разгадок
Творения, как обустроен мир,
Что Истина и кто её кумир...

Спешим и перевыполняем норму
В пучине пустоты, обретшей форму,
А всё, что познано, достигнуто и выведено,
Не стоит яйца невыеденного...

Но как разумно переплетено
Великое
с Незнанием Того...

* Написанные словом картины, в которых
симбиоз образности и философской сути
бытия подкреплён версификаторским
искусством. (прим. автора)

^ ДЕРЕВО ПОЗНАНИЯ

Мне подарили дерево Познания... Впрочем, не
дерево ещё, даже не саженец, а черенок его. Это
был невзрачный сморщенный корешок, едва
цепляющийся за жизнь. Что вырастет из этого
хилого существа: могучий исполин с изумрудной
кроной или слабого здоровья карлик? Чем
удобрять, как поливать и делать ли ему прививки,
как уберечь от вражеских нашествий жучков,
заморозков и всякой прочей напасти, пока
крепнет мощная корневая система? В
плодоношении имеется какой-то философский и
даже мистический смысл...

...и, замерев, понаблюдать, как развивается,
растёт могучий всплеск усилий дерзких,
молиться смыслу бытия и каяться,
что поздно осознал имперский
путь познания его, значение
для поколений настающих,
стезю цветения,
и Плод за ней грядущий...

Пусть дорастёт до таинства Вселенной
прозрения людского торжество,
и мы осмыслим постулат нетленный:
Мы сами Боги – копии Его!

ОТЦЫ И ДЕТИ

Любовь сына к родителям заложена либо самим
фактом его появления на свет, либо
сформирована в процессе воспитания, общения.
Сын, не оправдавший родительских ожиданий, не
может без сострадания видеть глаза своей матери,
а потому делает всё, чтобы не видеть этих глаз.
Он мучается этим, он уходит, и для того, чтобы
извинить себя, ищет и непременно находит
причины своего отчуждения. Не осуждай его,
тогда ты сможешь простить; не суди, и тогда ты
сможешь его понять...

Признание сыном отца, как бы далеко ни
разошлись их пути, – есть покаяние земное.
Настанет час, и он поймёт, что обещание, данное
душами друг другу, должно быть выполнено.

Отцы и дети – мировая драма,
Прости меня, мой сын, я виноват.
Твоя незаживающая рана
Саднит во мне сильнее во сто крат.

Ты обойдён отеческою лаской,
Я не заметил, как ты повзрослел,
И вот гляжу с неясною опаской
На наших отношений передел.

Ты вырос не таким, каким был виден
Нам, слушавшим свои колокола,
И потому наш клич тебе обиден,
Мы говорим, но не слышны слова.

Оставим спор ненужный и нелепый,
Мы смертны, сын мой, – вскоре ты поймёшь…
Я голову не посыпаю пеплом,
Поскольку ясно вижу: ты придёшь...

^ Михаил БОГДАНОВСКИЙ, Лос-Анджелес.



Поэт. Автор стихотворений и поэм, в основном, на исторические темы. На Западе с 1993 г. Публикации в «Альманахе Поэзии» (Сан-Хосе), в журнале «Слово\Word».

ФИЛИПП *

1.
То утро было сыро и туманно.
Шла быстрым шагом с мужем ко дворцу
Одна из фрейлин королевы, Анна.
Колье и платье были ей к лицу.

Вся на ветру – и шарф, и волос рыжий,
Чуть улыбалась обществу всему,
Ведь первою красавицей Парижа
Она была; как видно, посему

Удача и успех пришли к ней рано. –
Легко ль у королевы быть в чести?
Её любил сам герцог Орлеана.
Но разошлись в ту осень их пути.

Легко расставшись, вышла замуж скоро.
У них родился сын, скрепляя брак.
Теперь она – супруга мушкетёра.
Как предан ей, заботлив милый Жак!

2.
Король Людовик рос. Терпел невзгоды,
Обиды. Он едва умел читать,
Не занимались им в младые годы –
Ни отчим и ни ветреная мать.

...Жену любил, хоть при дворе красотки
Имелись. От рождения хромой,
Был простодушен и, по нраву кроткий,
Немало казней заменил тюрьмой.

Не шёл в походы, не имел отваги.
Постам, молитвам не было числа.
Ленив был, лишь подписывал бумаги,
Своим любимцам поручив дела.

Король был скучным, одевался странно,
Любил охоту, близких узкий круг.
Страною правил герцог Орлеана
Филипп, кузен монарха, старый друг.

Не без корысти взялся он за дело.
Впервые вольности дворянам дал.
Но долго шла война, казна пустела,
Народ был нищ в Провансе, голодал.

...Был месяц май. Созрели рано злаки,
И продолжались дивные дела:
Лет двадцать жил король в бездетном браке,
Но вот супруга сына родила.

К несчастью, в родах настрадавшись тяжко,
Лишь мать увидела младенца лик
И услыхала крик его, бедняжка-
Сын долгожданный – помер в тот же миг.

Той страшной ночью плач не прерывался.
Мать без сознания, без сил отец.
Филипп единственный не растерялся,
Придумал ход нешуточный, подлец –

Похитить сына Анны... План был ясен,
Плевать, мол, на мораль и на закон.
Король несчастный был на всё согласен.
Прошло два дня, и вышла на балкон

Чета с ребёнком. Бурно ликовала
Толпа. Неделю праздновал Париж –
Салют, оркестры, маски карнавала.
А мальчик был голубоглаз и рыж.
И как-то сразу отступили беды.
Легко дышалось ветром перемен.
Одерживались первые победы.
Английский принц был взят с отрядом в плен.

Торговля возрождалась и финансы.
Налог с подворья сокращён на треть,
И у французов появились шансы
Державою великой быть и впредь.

...Наследник рос, учиться начал рано.
«Родители» в душе скрывали боль.
Но был в восторге герцог Орлеана,
С ним подружился будущий король.

* Это стихотворение – вымысел, а сходство с реальными
историческими событиями – случайность. (прим. автора)

ПАВЛОВСК

(Отрывок из поэмы)

На завтрак не явившись, против правил,
Усталый, мрачный, император Павел
Один брёл над извилистой рекой
Славянкой. День был облачный, не жаркий.
И Павел не искал скамейку в парке,
И телу, и душе даря покой.

Как пахли травы, щебетали птицы!
О, Павловск – матушки-императрицы
Подарок, ты – спасенье от тоски,
Где император у крутого склона,
Любуясь колоннадой Аполлона,
Искал цветник, каскады, островки.

Он рассуждал, подвластный настроенью:
«Как все привыкли к женскому правленью!
Не праздный это, видимо, вопрос?
Недаром же болтают за спиною,
Что женщины – Нелидова с женою –
Влияют на политику всерьёз.

Пора пресечь подобные попытки».
Его вниманье – новой фаворитке,
Гагариной. В божественном лице –
Загадка. Он намедни комплименты
Ей расточал. Уж ей апартаменты
Отведены в Михайловском дворце.

«Опасны интриганы, лицемеры.
И я хорош – ни в чём не знаю меры:
Платону Зубову стал друг и брат».
Он упрекнул себя в непостоянстве.
Вдруг на плацу, в открывшемся пространстве,
Увидел марширующих солдат.

И замер, чтоб не помешать движенью,
И волю дал мечте, воображенью,
И гнев, готовый вспыхнуть, погасил.
Тяжёлый на душе исчез осадок.
Увидел строгий воинский порядок,
Почувствовал, что полон свежих сил.

Хотя в строю погрешности и были,
Сиял, глаза блестели голубые.
Вот форма новая, есть ряд примет,
Что к лучшему все эти перемены,
Старание солдат и фрунт отменный –
Его особой гордости предмет.

Друзей нелестные припомнил толки
Об амуниции, но треуголки
И косы, шпаги новый образец –
Всё больше нравились. И он быстрее
Пошёл, довольный, вдоль густой аллеи,
К вельможам, в императорский дворец.

^ Адела ВАСИЛОЙ, Кишинёв.



Родилась в селе Климэуць Шолданештского района, Молдова. Автор шести книг стихов и прозы (на румынском и русском языках). Лауреат года еженедельника Союза Писателей Молдовы "Литература и искусство" (Кишинёв, 1999). Лауреат сетевых конкурсов поэзии. Публиковалась в альманахе "Земляки" (Москва) и в сборнике сайта "Серебряный Стрелец" (2009).

У ПЛЁСА

^ Над слюдою речного плёса,
над стеклом в золотых отливах -
зачарованный берег в белых
тополях и зелёных ивах...

Хуан Рамон Хименес

Как у плёса речного ласково
Греет солнце в ажурном кружеве,
Зачарованный берег сказками
Залопочет... Иве-подруженьке
Тополь белый нашепчет нежностей...
Ах ты Ивушка, светлокосая,
Погляди-ка, свет – в той безбрежности
Как звенит июль над покосами!
Как поёт река женским голосом
Песни грустные, задушевные...
Ковыли трясут спелым колосом,
Будто зёрнышки в них волшебные.
Всякий звук хорош в той симфонии...
Подними ко мне ветки-рученьки.
Обними меня, Ива сонная,
Будь счастливою, не плакучею!

ЛИВЕНЬ

^ На взгорье радуга упала,
И засверкало всё вокруг
.
Иван Бунин

Как в поле было нам просторно!
Мы, взявшись за руки, шагали.
И ветер, словно на валторне,
Гудел нам про свои печали.

Листвою ворковали клёны,
Любовь пророчили ромашки...
Внезапно... дождь полил ядрёный.
Куда там – добежать до чащи!

Природа заиграла фугу
На сотне инструментов сразу,
И дождик танцевал по лугу
Так бодро – будто по приказу.

Бежим! Хоть это бесполезно.
В нелепом мокром крепдешине...
Ты говоришь, что я прелестна?
И нету ливня и в помине.

Мы целовались без опаски
У мокрой от дождя лещины,
Двойная радуга из сказки
Смеялась в небе без причины...

^ ОБЛЕТЕЛИ И ВЯЗЫ, И КЛЁНЫ...

Нет на свете печальней измены,
Чем измена себе самому
.
Николай Заболоцкий

Облетели и вязы, и клёны,
И каштаны расстались с листвой,
Лишь душе, не в сезон распалённой,
Всё мерещится лик молодой.

И сама – словно клён облетевший,
В неприкрытой любовью тоске...
Побрела по траве поседевшей
Стиснув сердце в худом кулаке.

Ты куда собралась, дорогая?
Что бредёшь ты, ослепнув от слёз?
В глубине его поросль другая
Не погибнет от мороси рос!

Не отдай во враждебные руки,
И надеждой его успокой...
Нет на свете печальней разлуки,
Чем разлука с угасшей мечтой!

ИЮНЬ

Ах, июнь дыханьем жарким,
Подхватив с куста
Лепесток жасмина – маркой,
Клеил неспроста
На письмо к тебе... Стрелою,
Чтоб умчалось – в путь,
В край, где дождик льёт рекою
Боль мою и грусть...

^ Джон ВУДСВОРТ(John Woodsworth), Оттава.



Уроженец города Ванкувер. Поэт, переводчик, преподаватель. Работает сотрудником группы славянских исследований в университете Оттавы (University of Ottawa). Член Ассоциации переводчиков провинции Онтарио (ATIO) и Ассоциации литературных переводчиков Канады (LTAC). Перевёл на английский язык девять книг серии Вл. Мегре «Звенящие кедры России». Занимается поэтическими переводами. Пишет стихи на русском языке. Руководитель поэтического общества "Sasquatch" (Снежный человек).

^ ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С ЯСНОЙ ПОЛЯНОЙ

Посвящается Владимир Ильичу Толстому

Владимир Ильич Толстой здоровается
по очереди с каждым приезжим...
Перед домом Волконского собираются
толстоведы из многих, похоже,
уголков всего академического мира,
отметить стосемидесятилетие
рождения русского собрата Шекспира
на литературной арене, прибытия
его в сферу людей, в мир их печали и слёз,
для того, чтобы наставлять на Христово учение,
супротив всех царских указов, угроз,
привести всех людей в единение.

В зале выступают, один за другим,
с докладами на разные темы –
о Толстом, или же о написанных им
широко известных произведениях.
Доклады все ценные,
вносит каждый – свой вклад
в содержание всемирных изданий...
Только в зале мне душно, я выхожу в сад,
с целью – обдумать свои личные искания
того, что являет собой суть человека –
мыслителя из Ясной Поляны –
чего не нашёл я ни в библиотеке,
ни на толстовской конференции.

Погода дождливая, лёгкий туман
висит, как вуаль, над лесами...
Отправляюсь я в путь,
не взяв с собой план усадьбы,
тропинками Ясной Поляны.
По широким и узким аллеям иду...
На знаке написано: «К могиле Толстого»...
Хорошо! Я могу размышлять на ходу
обо всём том наследии былого,
что связано именно с этим имением,
с его покойным великим хозяином,
о ком до сих пор я узнавал только чтением,
о том, что было и его счастьем,
и его отчаянием.

Туман заглушаает все звуки вокруг...
Предчувствую святое...
Совершенно теряюсь в удивлении немом...
Тропинка – путь самооткрытия...
Пробуждаясь, я вижу тот самый овраг,
где увидел «зелёную палочку»
молодой Лев Толстой, где старым он слёг
навсегда, в тишине, тихонечко...
Да, в Ясной Поляне открыл я Толстого
с другими, и наедине...
Я чувствую Бога и Духа Святого
в той «ясной поляне» в себе.

^ Ясная Поляна, 1 октября 1998

  1   2   3   4   5   6   7   8   9

Скачать, 26.72kb.
Поиск по сайту:

Добавить текст на свой сайт


База данных защищена авторским правом ©ДуГендокс 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
наши контакты
DoGendocs.ru
Рейтинг@Mail.ru
Разработка сайта — Веб студия Адаманов