Категории:

Тературе нового времени "женская"поэзия- поэзия Анны Ахматовой

Поиск по сайту:


Скачать 411.17 Kb.
страница1/3
Дата12.03.2012
Размер411.17 Kb.
ТипДокументы
Содержание
Романность в лирике
Загадка популярности любовной
"Великая земная любовь"
Роль деталей в стихах
Больная и неспокойная
Любовная лирика ахматовой
Подобный материал:
  1   2   3

ПЕРВЫЕ ШАГИ


На рубеже прошлого и нынешнего столетий,хотя и не буквально хронологи-


чески,накануне революции,в эпоху,потрясенную двумя мировыми войнами,в Рос-


сии возникла и сложилась,может быть,самая значительная во всей мировой ли-


тературе нового времени "женская"поэзия- поэзия Анны Ахматовой. Ближайшей


аналогией,которая возникла уже у первых ее критиков,оказалась древнегре-


ческая певица любви Сапфо:русской Сапфо часто называли молодую Ахматову.


Анна Андреевна Горенко родилась 11(23)июня 1889года под Одессой.Годова-


лым ребенком она была перевезена в Царское Село,где прожила до шестнадцати


лет.Первые воспоминания Ахматовой были царскосельскими: "...зеленое, сырое


великолепие парков,выгон, куда меня водила няня , ипподром, где скакали


маленькие пестрые лошадки,старый вокзал..." Училась Анна в Царскосельской


женской гимназии.Пишет об этом так:"Училась я сначала плохо,потом гораздо


лучше,но всегда неохотно". В 1907году Ахматова оканчивает Фундуклеевскую


гимназию в Киеве,потом поступает на юридический факультет Высших женских


курсов. Начало же 10ых годов было отмечено в судьбе Ахматовой важными со-


бытиями:она вышла замуж за Николая Гумилева,обрела дружбу с художником


Амадео Модильяни,а весной 1912года вышел ее первый сборник стихов "Вечер",


принесший Ахматовой мгновенную славу. Сразу же она была дружно поставлена


критиками в ряд самых больших русских поэтов. Ее книги стали литературным


событием.Чуковский писал,что Ахматову встретили "необыкновенные,неожиданно


шумные триумфы". Ее стихи были не только услышаны,- их затверживали,цити-


ровали в разговорах , переписывали в альбомы , ими даже объяснялись влюб-


ленные. "Вся Россия,-отмечал Чуковский,-запомнила ту перчатку,о которой


говорит у Ахматовой отвергнутая женщина,уходя от того,кто оттолкнул ее".


" Так беспомощно грудь холодела, Но шаги мои были


легки. Я на правую руку надела Перчатку с левой


руки."


Песня последней встречи.


^ РОМАННОСТЬ В ЛИРИКЕ


АХМАТОВОЙ


Лирика Ахматовой периода ее первых книг ("Вечер","Четки","Белая стая")-


почти исключительно лирика любви. Ее новаторство как художника проявилось


первоначально именно в этой традиционно вечной,многократно и, казалось бы


до конца разыгранной теме.


Новизна любовной лирики Ахматовой бросилась в глаза современникам чуть


ли не с первых ее стихов,опубликованных еще в "Аполлоне",но,к сожале-


нию,тяжелое знамя акмеизма,под которое встала молодая поэтесса, долгое


время как бы драпировало в глазах многих ее истинный,оригинальный облик и


заставляло постоянно соотносить ее стихи то с акмеизмом,то с символиз-


мом,то с теми или иными почему-либо выходившими на первый план лингвисти-


ческими или литературоведческими теориями.


Выступавший на вечере Ахматовой( в Москве в 1924 году), Леонид Гроссман


остроумно и справедливо говорил: "Сделалось почему - то модным проверять


новые теории языковедения и новейшие направления стихологии на "Четках" и


"Белой стае". Вопросы всевозможных сложных и трудных дисциплин начали раз-


решаться специалистами на хрупком и тонком материале этих замечательных


образцов любовной элегии.К поэтессе можно было применить горестный стих


Блока: ее лирика стала "достоянием доцента".Это, конечно, почетно и для


всякого поэта совершенно неизбежно, но это менее всего захватывает то не-


повторяемое выражение поэтического лица, которое дорого бесчисленным чита-


тельским поколениям".


И действительно , две вышедшие в 20-х годах книги об Ахматовой,одна из


которых принадлежала В.Виноградову,а другая Б.Эйхенбауму,почти не раскры-


вали читателю ахматовскую поэзию как явление искусства,то есть воплотивше-


гося в слове человеческого содержания.Книга Эйхенбаума,по сравнению с ра-


ботой Виноградова,конечно,давала несравненно больше возможностей составить


себе представление об Ахматовой - художнике и человеке.


Важнейшей и,может быть,наиболее интересной мыслью Эйхенбаума было его


соображение о "романности" ахматовской лирики,о том,что каждая книга ее


стихов представляет собой как бы лирический роман,имеющий к тому же в сво-


ем генеалогическом древе русскую реалистическую прозу. Доказывая эту


мысль,он писал в одной из своих рецензий: "Поэзия Ахматовой - сложный ли-


рический роман. Мы можем проследить разработку образующих его повествова-


тельных линий,можем говорить об его композиции,вплоть до соотношения от-


дельных персонажей. При переходе от одного сборника к другому мы испытыва-


ли характерное чувство интереса к сюжету - к тому,как разовьется этот ро-


ман".


О "романности" лирики Ахматовой интересно писал и Василий Гиппи-


ус(1918). Он видел разгадку успеха и влияния Ахматовой(а в поэзии уже поя-


вились ее подголоски) и вместе с тем объективное значение ее любовной ли-


рики в том,что эта лирика пришла на смену умершей или задремавшей в то


время форме романа. И действительно, рядовой читатель может недооценить


звукового и ритмического богатства таких,например,строк:"и столетие мы ле-


леем еле слышный шорох шагов",- но он не может не плениться своеобразием


этих повестей - миниатюр, где в немногих строках рассказана драма. Такие


миниатюры - рассказ о сероглазой девочке и убитом короле и рассказ о про-


щании у ворот(стихотворение "Сжала руки под темной вуалью..."),напечатан-


ный в первый же год литературной известности Ахматовой.


Потребность в романе - потребность,очевидно,насущная. Роман стал необ-


ходимым элементом жизни,как лучший сок,извлекаемый,говоря словами Лермон-


това,из каждой ее радости. В нем увековечивались сердца с неприходящими


особенностями,и круговорот идей, и неуловимый фон милого быта. Ясно,что


роман помогает жить. Но роман в прежних формах, роман, как плавная и мно-


говодная река, стал встречаться все реже,стал сменяться сначала стреми-


тельными ручейками("новелла"),а там и мгновенными "гейзерами". Примеры


можно найти, пожалуй,у всех поэтов: так, особенно близок ахматовской сов-


ременности лермонтовский "роман" - "Ребенку",с его загадками,намеками и


недомолвками. В этом роде искусства,в лирическом романе - миниатюре, в по-


эзии "гейзеров" Анна Ахматова достигла большого мастерства. Вот один из


таких романов:


" Как велит простая учтивость, Подошел ко мне, улыбнул-


ся. Полулаского, полулениво Поцелуем руки коснулся. И


загадочных древних ликов На меня посмотрели очи. Де-


сять лет замираний и криков. Все мои бессонные ночи Я


вложила в тихое слово И сказала его напрасно. Отошел


ты. И стало снова На душе и пусто и ясно".


Смятение.


Роман кончен. Трагедия десяти лет рассказана в одном кратком событии, од-


ном жесте,взгляде,слове.


Нередко миниатюры Ахматовой были, в соответствии с ее излюбленной мане-


рой, принципиально не завершены и подходили не столько на маленький роман


в его, так сказать, традиционной форме, сколько на случайно вырванную


страничку из романа или даже часть страницы, не имеющей ни начала, ни кон-


ца и заставляющей читателя додумывать то, что происходило между героями


прежде.


" Хочешь знать, как все это было?- Три в столовой проби-


ло, И прощаясь, держась за перила, Она словно с трудом


говорила: "Это все... Ах, нет, я забыла, Я люблю вас,


я вас любила Еще тогда!" "Да"."


Хочешь знать, как все это было?


Возможно, именно такие стихи наблюдательный Василий Гиппиус и называл


"гейзерами", поскольку в подобных стихах - фрагментах чувство действитель-


но как бы мгновенно вырывается наружу из некоего тяжкого плена молчания,


терпения, безнадежности и отчаяния.


Стихотворение "Хочешь знать, как все это было?.." написано в 1910 году,


то есть еще до того, как вышла первая ахматовская книжка "Вечер"(1912), но


одна из самых характерных черт поэтической манеры Ахматовой в нем уже вы-


разилась в очевидной и последовательной форме. Ахматова всегда предпочита-


ла "фрагмент" связному, последовательному и повествовательному рассказу,


так как он давал прекрасную возможность насытить стихотворение острым и


интенсивным психологизмом;кроме того, как ни странно, фрагмент придавал


изображаемому своего рода документальность: ведь перед нами и впрямь как


бы не то отрывок из нечаянно подслушанного разговора, не то оброненная за-


писка, не предназначавшаяся для чужих глаз. Мы, таким образом, заглядываем


в чужую драму как бы ненароком, словно вопреки намерениям автора, не пред-


полагавшего нашей невольной нескромности.


Нередко стихи Ахматовой походят на беглую и как бы даже не "обработан-


ную"запись в дневнике:


" Он любил три вещи на свете:


За вечерней пенье, белых павлинов И стертые карты


Америки. Не любил, когда плачут дети, Не любил чая с


малиной И женской истерики.


...А я была его женой".


Он любил...


Иногда такие любовные "дневниковые" записи были более распространенными,


включали в себя не двух, как обычно, а трех или даже четырех лиц, а также


какие-то черты интерьера или пейзажа, но внутренняя фрагментарность, похо-


жесть на "романную страницу" неизменно сохранялась и в таких миниатюрах:


" Там тень моя осталась и тоскует, Все в той же синей


комнате живет, Гостей из города за полночь ждет И об-


разок эмалевый целует. И в доме не совсем благополуч-


но: Огонь зажгут, а все-таки темно... Не оттого ль хо-


зяйке новой скучно, Не оттого ль хозяин пьет вино И


слышит, как за тонкою стеною Пришедший гость беседует


со мною".


Там тень моя осталась и тоскует...


В этом стихотворении чувствуется скорее обрывок внутреннего монолога,


та текучесть и непреднамеренность душевной жизни, которую так любил в сво-


ей психологической прозе Толстой.


Особенно интересны стихи о любви, где Ахматова - что, кстати, редко у


нее - переходит к "третьему лицу", то есть, казалось бы, использует чисто


повествовательный жанр, предполагающий и последовательность, и даже описа-


тельность, но и в таких стихах она все же предпочитает лирическую фрагмен-


тарность, размытость и недоговоренность. Вот одно из таких стихотворений,


написанное от лица мужчины:


" Подошла. Я волненья не выдал, Равнодушно глядя в ок-


но. Села словно фарфоровый идол, В позе, выбранной ею


давно. Быть веселой - привычное дело, Быть внима-


тельной - это трудней... Или томная лень одолела После


мартовских пряных ночей? Утомительный гул разговоров,


Желтой люстры безжизненный зной И мельканье искусных


проборов Над приподнятой легкой рукой. Улыбнулся


опять собеседник И с надеждой глядит на нее... Мой


счастливый богатый наследник, Ты прочти завещанье


мое".


Подошла. Я волненья не выдал...


^ ЗАГАДКА ПОПУЛЯРНОСТИ ЛЮБОВНОЙ


ЛИРИКИ АХМАТОВОЙ


Едва ли не сразу после появления первой книги, а после "Четок" и "Белой


стаи" в особенности, стали говорить о "загадке Ахматовой". Сам талант был


очевидным, но непривычна, а значит, и неясна была его суть, не говоря уже


о некоторых действительно загадочных, хотя и побочных свойствах. "Роман-


ность", подмеченная критиками, далеко не все объясняла. Как объяснить,


например, пленительное сочетание женственности и хрупкости с той твер-


достью и отчетливостью рисунка, что свидетельствуют о властности и незау-


рядной, почти жесткой воле? Сначала хотели эту волю не замечать, она дос-


таточно противоречила "эталону женственности". Вызывало недоуменное


восхищение и странное немногословие ее любовной лирики, в которой страсть


походила на тишину предгрозья и выражала себя обычно лишь двумя - тремя


словами, похожими на зарницы, вспыхивающие за грозно потемневшим горизон-


том.


Но если страдание любящей души так неимоверно - до молчания, до потери


речи - замкнуто и обуглено, то почему так огромен, так прекрасен и плени-


тельно достоверен весь окружающий мир?


Дело, очевидно, в том, что, как у любого крупного поэта, ее любовный


роман, развертывавшийся в стихах предреволюционных лет, был шире и многоз-


начнее своих конкретных ситуаций.


В сложной музыке ахматовской лирики, в ее едва мерцающей глубине, в ее


убегающей от глаз мгле, в подпочве, в подсознании постоянно жила и давала


о себе знать особая, пугающая дисгармония, смущавшая саму Ахматову. Она


писала впоследствии в "Поэме без героя", что постоянно слышала непонятный


гул, как бы некое подземное клокотание, сдвиги и трение тех первоначальных


твердых пород, на которых извечно и надежно зиждилась жизнь, но которые


стали терять устойчивость и равновесие.


Самым первым предвестием такого тревожного ощущения было стихотворение


"Первое возвращение" с его образами смертельного сна, савана и погребаль-


ного звона и с общим ощущением резкой и бесповоротной перемены, происшед-


шей в самом воздухе времени.


В любовный роман Ахматовой входила эпоха - она по-своему озвучивала и


переиначивала стихи, вносила в них ноту тревоги и печали, имевших более


широкое значение, чем собственная судьба.


Именно по этой причине любовная лирика Ахматовой с течением времени, в


предреволюционные, а затем и в первые послереволюционные годы, завоевывала


все новые и новые читательские круги и поколения и, не переставая быть


объектом восхищенного внимания тонких ценителей, явно выходила из, каза-


лось бы, предназначенного ей узкого круга читателей. Эта "хрупкая" и "ка-


мерная", как ее обычно называли, лирика женской любви начала вскоре, и ко


всеобщему удивлению, не менее пленительно звучать также и для первых со-


ветских читателей - комиссаров гражданской войны и работниц в красных ко-


сынках. На первых порах столь странное обстоятельство вызывало немалое


смущение - прежде всего среди пролетарских читателей.


Надо сказать, что советская поэзия первых лет Октября и гражданской


войны, занятая грандиозными задачами ниспровержения старого мира, любившая


образы и мотивы, как правило, вселенского, космического масштаба, предпо-


читавшая говорить не столько о человеке, сколько о человечестве или во


всяком случае о массе, была первоначально недостаточно внимательной к мик-


ромиру интимных чувств, относя их в порыве революционного пуританизма к


разряду социально небезопасных буржуазных предрассудков. Из всех возможных


музыкальных инструментов она в те годы отдавала предпочтение ударным.


На этом грохочущем фоне, не признававшем полутонов и оттенков, в со-


седстве с громоподобными маршами и "железными" стихами первых пролетарских


поэтов, любовная лирика Ахматовой, сыгранная на засурденных скрипках,


должна была бы, по всем законам логики, затеряться и бесследно исчез-


нуть...


Но этого не произошло.


Молодые читатели новой, пролетарской, встававшей на социалистический


путь Советской России, работницы и рабфаковцы, красноармейки и красноар-


мейцы - все эти люди, такие далекие и враждебные самому миру, оплаканному


в ахматовских стихах, тем не менее заметили и прочли маленькие, белые,


изящно изданные томики ее стихов, продолжавшие невозмутимо выходить все


эти огненные годы.


^ "ВЕЛИКАЯ ЗЕМНАЯ ЛЮБОВЬ"


В


ЛИРИКЕ АХМАТОВОЙ


Ахматова, действительно, самая характерная героиня своего времени, яв-


ленная в бесконечном разнообразии женских судеб: любовницы и жены, вдовы и


матери, изменявшей и оставляемой. По выражению А. Коллонтай, Ахматова дала


"целую книгу женской души". Ахматова "вылила в искусстве" сложную историю


женского характера переломной эпохи, его истоков, ломки, нового становле-


ния.


Герой ахматовской лирики (не героиня) сложен и многолик. Собственно,


его даже трудно определить в том смысле, как определяют, скажем, героя ли-


рики Лермонтова. Это он - любовник, брат, друг, представший в бесконечном


разнообразии ситуаций: коварный и великодушный, убивающий и воскрешающий,


первый и последний.


Но всегда, при всем многообразии жизненных коллизий и житейских казу-


сов, при всей необычности, даже экзотичности характеров героиня или герои-


ни Ахматовой несут нечто главное, исконно женское, и к немуто пробивается


стих в рассказе о какой-нибудь канатной плясунье, например, идя сквозь


привычные определения и заученные положения ("Меня покинул в новолунье //


Мой друг любимый. Ну так что ж!") к тому, что "сердце знает, сердце зна-


ет": глубокую тоску оставленной женщины. Вот эта способность выйти к тому,


что "сердце знает",- главное в стихах Ахматовой. "Я вижу все, // Я все за-


поминаю". Но это "все" освещено в ее поэзии одним источником света.


Есть центр, который как бы сводит к себе весь остальной мир ее поэзии,


оказывается ее основным нервом, ее идеей и принципом. Это любовь. Стихия


женской души неизбежно должна была начать с такого заявления себя в любви.


Герцен сказал однажды как о великой несправедливости в истории человечест-


ва о том, что женщина "загнана в любовь". В известном смысле вся лирика


(особенно ранняя) Анны Ахматовой "загнана в любовь". Но здесь же прежде


всего и открывалась возможность выхода. Именно здесь рождались подлинно


поэтические открытия, такой взгляд на мир, что позволяет говорить о поэзии


Ахматовой как о новом явлении в развитии русской лирики двадцатого века. В


ее поэзии есть и "божество", и "вдохновение". Сохраняя высокое значение


идеи любви, связанное с символизмом , Ахматова возвращает ей живой и ре-


альный, отнюдь не отвлеченный характер. Душа оживает "Не для страсти, не


для забавы, // Для великой земной любви".


" Эта встреча никем не воспета, И без песен печаль


улеглась. Наступило прохладное лето, Словно новая


жизнь началась. Сводом каменным кажется небо, Уязв-


ленное желтым огнем, И нужнее насущного хлеба Мне


единое слово о нем. Ты, росой окропляющий травы,


Вестью душу мою оживи,- Не для страсти, не для заба-


вы, Для великой земной любви".


"Великая земная любовь" - вот движущее начало всей лирики Ахматовой.


Именно она заставила по-иному - уже не символистски и не акмеистски, а,


если воспользоваться привычным определением, реалистически - увидеть мир.


" То пятое время года, Только его славословь. Дыши пос-


ледней свободой, Оттого, что это - любовь.Высоко небо


взлетело, Легки очертанья вещей, И уже не празднует


тело Годовщину грусти своей".


В этом стихотворении Ахматова назвала любовь "пятым временем года". Из


этого-то необычного, пятого, времени увидены ею остальные четыре, обычные.


В состоянии любви мир видится заново. Обострены и напряжены все чувства. И


открывается необычность обычного. Человек начинает воспринимать мир с уде-
  1   2   3

Скачать, 41.49kb.
Поиск по сайту:

Добавить текст на свой сайт


База данных защищена авторским правом ©ДуГендокс 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
наши контакты
DoGendocs.ru
Рейтинг@Mail.ru
Разработка сайта — Веб студия Адаманов